Город Цветных кварталов

      Джедайт, развалившись прямо на пороге, щурясь от весеннего солнышка, лениво наблюдал, как Рей тщетно пытается привести в порядок заросший двор своего родового дома. В мире не было ничего более нелепого, чем Хино в соломенной шляпе, рубашке и юбке в пол, пытающейся выдрать многовековой рогоз, кажется, проросший на этом месте в самую земную кору. Длинные темные волосы Рей предупредительно перевязала на затылке какой-то веревкой, однако они под своей тяжестью то и дело распутывались, и девушка злобно затягивала узел туже; нежная бледная кожа на лбу покрылась испариной, губы сжались. Рей время от времени гневно косилась на Джедайта, но молчала. Пожалуй, слишком хорошо, чтобы быть реальностью.       Рей Хино была поистине несносна, и Джедайт никак не мог приноровиться к этому. Когда она находилась в статусе его пленницы, все было куда проще. Истощенная, поставленная в невыгодное положение, Рей язвила и всячески пыталась сделать жизнь своего надсмотрщика невыносимой, но у Джедайта имелась на нее управа. Сейчас же они находились на равных, и это вносило дисбаланс. С одной стороны, они вместе, и они нужны друг другу, а с другой, они все еще враги. Или не враги. Но определенно и не друзья. Скорее, вынужденные союзники с разной стороны баррикад, и это не предполагало между ними заботы о комфорте друг друга. Иными словами, и Джед, и Рей всласть отрывались друг на друге, коль была такая возможность. На глупые выходки времени и сил не было, но кто сказал, что они должны быть милы и обходительны? И вообще, по мнению Джеда, «быть милой» и «быть Рей Хино» — это, что говорится, два непересекающихся круга Эйлера.       — Не хочешь мне помочь? — наконец не выдержала Рей, отбросив под ноги кривую ржавую тяпку с запутавшейся в ней травой.       Джедайт знал, что рано или поздно его беспечный вид взбесит ее и с удовольствием ухмыльнулся:       — Дай-ка подумать… — сделал вид, что раздумывает, он. — Нет.       — Тогда отдавай мне свои шорты.       — Чего? — опешил Джедайт.       — Мне надоело фланировать перед тобой вот так, — указала на себя и свой далекий от дачных работ наряд Хино.       — То есть, ты хочешь, чтобы я фланировал перед тобой без шорт?       — Я хочу, чтобы ты скрылся в доме и сидел там паинькой. Тебе не привыкать.       — Кто бы говорил, домашняя зверушка.       Тяпка просвистела над ухом Джеда и чудом угодила в дверной косяк. Джедайт позорно покатился с крыльца.       — Совсем очумела! — проорал он.       Рей ничего не ответила, а только, вздернув нос, пролетела мимо и звонко, сотрясая лачугу, захлопнула за собой двери, и больше всего Джед сейчас мечтал поджечь избушку вместе с ее хозяйкой, но, конечно, ничего не сделал.       Неустроенность и неизвестность изводили обоих до исступления.       Еда кончилась на третьи сутки. Их запасы и без того были весьма скудными, а тут приходилось экономить и делить самое малое. Джедайт как демон мог частично восполнить силы энергией людей, однако Рей (ну чисто ведьма!), едва у Джедайта проскользнула такая мысль, заявила сразу: если он притронется хоть к кому-то, любому человеку, она сама себя прикончит, но не сделает ни одной попытки избавить его от власти Берилл. Сама Хино тоже была голодна, они дурно спали на почти голом полу, и это делало их злее.       Все решилось на четвертые сутки. Джедайт, сам не понимая, что вытворяет, очнулся, когда положил ладонь на горло спящей Рей, и та проснулась. Бесконечную минуту они смотрели друг другу в глаза, как бы пытаясь понять, что перевесит — его сущность демона или его стремление к свободе, и второе, на удивление, победило. На удивление, потому что Джедайт чувствовал тепло девичьей кожи, запредельно бьющийся пульс, манящий импульс ее жизненной энергии… Он уже проделывал с ней нечто подобное, и это было бы легко — повторить, тем более, Джедайт, даже в истощенном состоянии, сильнее, но Джед остановился.       — Я пойду воровать, — не терпящим возражения тоном тихо заявил Джедайт, отодвинувшись от Рей и наконец отдернув руку, и Хино не предприняла ни одной попытки остановить его.       В ту ночь они ели восхитительную индейку и овощи. Обгладывали кости молча, методично, и Джед судорожно пытался понять, что ждет их дальше.       Черт возьми, он чуть не прикончил ее. Нет, может быть, он бы ее не убил, но он едва не стал питаться ей, как животное. Как юма. Сможет ли Рей перешагнуть через это?       Но Хино, на удивление, сделала вид, что ничего не произошло. Как и прежде, она каждый вечер садилась напротив костра и старалась связаться с пламенем или какими-то духовными силами, — Джедайт не вникал. Ее невозмутимости, бесстрашию или безбашенности можно быть только позавидовать. На ее месте Джед вряд ли бы мог делать вид, что ничего не случилось, а Рей мало того что проигнорировала произошедшее, так еще и довольно скоро вернула свои дурные замашки и язвительный тон. Странно, но рядом с ней он чувствовал себя… человечнее? По крайней мере, Джедайт ощущал нечто похожее на стыд. Доселе он его никогда не испытывал, однако не раз читал об этом в книгах и мог предположить, что это именно он.       Кажется, Рей легко простила его ладонь на своем горле. Джед не простил.       Нахождение рядом друг с другом оказалось тяжким испытанием. Джедайт постоянно думал о том, где Берилл и как скоро она доберется до него, ведь госпожа уже точно знала, что ее слуга предал ее. Насколько сильна ее ярость? Что она сделает, когда Джедайт окажется в ее власти?       О чем думала Рей, Джед не знал. Пожалуй, ночное происшествие имело только одно последствие: Хино напрочь отключила откровенность. Значит, она тоже ничего не забыла, как бы Джедайту ни было комфортно думать обратное.       Джедайт посмотрел на захлопнувшиеся двери и сел на траву. Ему было понятно: Рей ничем ему не поможет, мертвый номер. С его стороны было невероятно глупо поверить, что у нее получится, и он сам подписал себе приговор. Так почему он не оставит ее? К черту слово. Он демон. Он может забрать свои слова обратно, неужели какой-то глупец способен ждать от него благородства? Так и так могила. Можно попытаться сбежать, а не ждать, когда Берилл доберется до него сама. В этом есть хоть какой-то смысл. И почему Хино так и не сказала ему, за чем охотится его хозяйка?..       Внезапно пространство вокруг словно всколыхнулось — будто кто провел тоненькой веточкой по водной глади. Джедайт обернулся, но предсказуемо ничего не увидел: спасибо родовым заклятьям. Скорее всего, он тоже невидим. Однако кто пытается пробраться в родовой дом Хино?       — Рей, — тихо позвал Джед, сунув голову в дверной проем.       Рей лежала на старом матрасе, на котором обычно спала, и усиленно делала вид, что не слышит его.       — Рей, у нас гости.       Хино, мгновенно обретя слух, села.       — Кто-то пытается пробраться на нашу территорию, — зашел в дом Джедайт. — Как думаешь, это может быть местная детвора?       — Не исключено, но вряд ли они не делали этого раньше и не убедились, что сюда не попасть, — также тихо ответила Рей.       Они вместе вышли во двор и огляделись. Кругом было тихо и спокойно. И вдруг прикосновение повторилось. И Джед, и Рей почувствовали его одновременно, и на этот раз вторжение было куда более решительным.       — Это не детвора, — помертвевшим голосом произнес Джед.       Он почувствовал себя внутри консервной банки, которую собираются вскрыть открывашкой, — с ужасающей безнадегой, потому что это был конец. Теперь уже все бессмысленно.       — Где мы могли наследить? Или они узнали о родовом доме? — дрогнув, спросила побледневшая Рей.       Джедайт сглотнул. Он пользовался своей магией за пределами защиты лишь однажды, когда воровал для них еду. Видимо, этого оказалось достаточно.       — Надо что-то делать, — все еще шепотом произнес он и схватил Рей за руку.       Но, наверное, уже было поздно…       ***       Когда дыхание Ами выровнялось, Зойсайт аккуратно высвободил свою уже порядком онемевшую руку из ее пальцев и повернулся на бок. Он никогда не любил спать на матрасе, но в этот раз сон слетел к нему очень легко, не позволив поразмышлять обо всем, что случилось за этот невероятно длинный день.       Зойсайт оказался в плотной тьме. Удивительно, он будто бы уже ощущал на себе это странное состояние, словно, с одной стороны, видел все от третьего лица, а с другой, был участником происходящего, но какой-то озлобленный, извращенно торжествующий, непримиримый.              Внизу, на мрачном, уродливом троне сидела Берилл Металлия в своем нелепом фиолетовом наряде, который Зой видел на ней в день испытания в Ренационе; ее ладони с острыми ногтями на длинных пальцах порхали над хрустальным шаром. Перед троном стоял Нефрит в серой военной форме. Зойсайт изумился, однако его вторая сущность ощутила ненависть и зависть к новому фавориту королевы.       — Джедайт силой отнимал энергию у кого попало, — чужим, презрительным тоном заявил Нефрит. — Какой дурацкий способ!       На губах Берилл зазмеилась ухмылка:       — Ясно, Нефрит. Но как ты будешь действовать?       — Я буду брать энергию всего у одного человека, мне не нужно кидаться на всех подряд.       — В самом деле?       — Жизнью людей правит движение звезд, и у каждого своя судьба. Тоже самое с их энергией: у каждого бывает момент, когда его энергия поднимается на высочайший уровень. Итак, я читаю движения звезд и отмечаю свою жертву, которая находится на пике своей энергии.              И тут Зой увидел самого себя, в той же серой военной форме, в вихре лепестков сакуры, зависшим прямо в воздухе, но это не причиняло ему ни малейших неудобств. Наоборот, он расслабленно восседал нога на ногу, и из его горла раздался леденящий душу жеманный смех, от которого у Зойсайта на спине пробежал озноб.              — Ты такой откровенный.       Нефрит тут же повернулся к нему:       — Это ты, Зойсайт? Почему ты здесь? — холодно спросил он.       — Чрезмерная откровенность погубит тебя, — елейно пропел этот чужой Зой с нахальной улыбкой на лице.       Нефрит отвернулся:       — Убирайся.              Улыбка слетела с губ Зойсайта.       — Я не нуждаюсь ни в чьих советах, — дерзко заявил Нефрит. — Когда мне надо, я иду в мир людей и делаю свое черное дело.       На мгновение Зойсайта затопила такая жгучая ненависть, что он, кажется, был готов разорвать Нефрита голыми руками, подключив при этом зубы, однако ни один мускул не дрогнул на его высокомерном лице.        — Так и вижу, как ты молишь королеву Берилл о пощаде. Как страшно! — и исчез, а вместе с ним закончился и сон.       Зойсайт не сразу понял, что сидит на матрасе, и до рассвета еще далеко. Зеленые всполохи от ночника заламывали свет в до боли знакомой комнате. Это был просто сон! Но сон такой реальный, обтекаемый. Зойсайт зачем-то вытянул вперед руки и посмотрел на них: они казались нездоровыми в слабом освещении, а потом потрогал себя, будто пытаясь понять, что он существует, он осязаем, а вовсе не парит в воздухе и не исходит желчной ненавистью. Его спина взмокла от холодного пота; Зой одним рывком стащил с себя майку, в которой спал, и кинул ее куда-то на пол. Лицо тоже было холодным и мокрым.       Что это было? Страшно, но Зой понимал, что подобное уже случалось с ним, и он об этом совершенно забыл.       А ведь уже тогда он видел кое-что, что стало для него истиной всего лишь недавно, ведь в том сне он уже видел Усаги Цукино в образе Сейлор Мун, демона Рио, Нефрита и… и Ами в образе Сейлор Меркурий! Но как такое возможно?       И тот Зойсайт, из сна… еще тогда Зой-настоящий понял, кем тот был. Чудовищем. Демоном.       Зойсайт вскрикнул. Выше, на кровати, беспокойно повернулась Ами. Зой с липким ощущением страха встал на колени и посмотрел на ее спящее, безмятежное лицо, словно стараясь убедиться, что с ней все еще всё в порядке. Ведь кто знает, что может случиться, если Зой с ней рядом? Он уже не раз пытался причинить ей боль. А что… что, если тот Зойсайт из сна рвется наружу? Что, если он хочет убить Ами, уничтожить ее? Что, если он опасен?       Стыдно, но Зой испытал некое облегчение, узнав, что Ами — воин в матроске. Тогда он мог успокоить себя эфемерными объяснениями, почему с ним проходили все те странные вещи после переливания магии. Но теперь… теперь он знает, что дело не только в Ами. Дело и в нем. И ему просто до дикого, неконтролируемого ужаса страшно признать, что тот Зойсайт из сна — это и есть он сам.       Зойсайт снова опустился на матрас и сжался в комок. Ему хотелось вскочить, растрясти Ами, Минако, Кунсайта, завопить не своим голосом о своих подозрениях, позорно молить их о помощи. И вместе с тем, он хотел бежать куда глаза глядят и никогда больше не видеть никого, кто был ему дорог.       Что он будет делать утром? Как он посмеет взглянуть в глаза своим близким, которые доверят ему?       Теперь у него не было сомнений: все, что он видел во сне, правда. Каким образом, он не знал, но все это происходило на самом деле. Быть может, это воспоминания о прошлых жизнях, которые были и у воинов?       «Неужели я тоже… тоже перевоплощение? Но перевоплощение Зла?..»       Из горла Зойсайта вырвался глухой стон отчаяния. Он уткнулся холодным лбом в колени, дрожа всем телом. Он вспомнил ту мерзкую ненависть и зависть, которые поглощали его во сне. Безжалостность. Желчь. Безнаказанность. Душевное уродство.       «Неужели это всё я? Неужели я такой?..»       Стон перерос в жалкий всхлип. Зойсайт понял, что плачет. Его колени были мокрыми от слез.       — Зой?       Ами испуганно смотрела на него сверху вниз. Зойсайт поднял на нее лицо бездумно, по наитию, и уже было поздно прятать жалкие слезы: он не знал, сколько Ами наблюдает за ним.       — С тобой все в порядке? — тревожно спросила Ами, тараща в темноте глаза.       — Нет, — глухо ответил Зойсайт.       Наверное, ему следовало соврать, а еще лучше успокоить ее и убедить лечь спать снова. Тогда можно уйти незаметно, пока никто еще не встал и не понял, кто рядом с ними. Но Зойсайту было так страшно. Так одиноко.       — Что случилось? — сонно и взволнованно спросила Ами, опустившись напротив; мужская футболка задралась, оголив ноги, но она совершенно не обратила на это внимания со всей своей убийственной невинностью.       Зойсайт потряс головой — то ли из желания очнуться, то ли показывая, что не в силах ответить. Ами обхватила ладонями его лицо и мягко погладила мокрые щеки.       — Зой… — попросила она, и Зойсайт судорожно вздохнул.       — Не только у тебя есть тайна, — тихо произнес он после молчания. — Наверное, нам просто не хотелось об этом думать.       — О чем? — взволнованно спросила Ами, взяв его ладони в свои.       — О том, что все те мои приступы ярости неспроста.       Пальцы Мицуно сжались сильнее, Зойсайта же — обмякли. Он не был уверен, что имеет право цепляться за нее.       — Помнишь тот раз, когда ты ночевала у меня, мне снился кошмар, и я светился, не в силах проснуться? Это никакой не кошмар. Все это когда-то было.       — Что — это?       — Мне снилось, что я — демон, Ами. И Рио тоже. А еще… мне снилась Сейлор Мун и… Сейлор Меркурий. Ты.       Ами судорожно вздохнула:       — Как… как такое возможно?       — Ты еще не поняла, что возможно абсолютно всё? — с горькой иронией поинтересовался Зой и попытался отнять свои руки, но Ами не позволила. — Тогда это казалось чем-то бессмысленным, просто игрой сознания. Сегодня это повторилось, и я уверен… уверен, что я — демон. И Нефрит. И Берилл тоже, я называл ее королевой. Понимаешь? — с отчаянием потряс он ладони Ами. — Понимаешь? Я опасен! Эта мерзость… эта мерзость может захватить меня полностью, заставить меня причинить тебе вред.       — Но ты не можешь, не станешь!.. — умоляюще прошептала Ами, и Зойсайт почти со злостью отбросил ее руки:       — Я делал это и могу снова. Очнись уже. Я перестаю быть собой, когда у меня случается приступ, и не помню, что делал. Я не испытывал и капли сожаления, причинив тебе боль. Потому что демон внутри абсолютно бездушен! — с безнадежным отчаянием закончил Като, едва не задыхаясь. — Если приступ повторится, если демон меня поглотит…       — Я уже имела с ним дело, — неожиданно спокойно оборвала его Ами. — Я исцеляла тебя.       — Ты даже не знаешь, как ты это сделала, — с презрением выплюнул Зой.       — Тогда я не знала, кто я. А теперь знаю.       — И кто я — тоже.       Они замолчали. Зойсайту это казалось бессмысленным. Тупиком.       — Во благо всех нас я должен убраться куда подальше.       — Не смей быть эгоистом.       Зойсайт недоверчиво вскинул на Ами глаза:       — Эгоистом?!       Но Ами ответила ему твердым взглядом:       — Что будет, если приступ настигнет тебя посреди толпы, и ты решишь напасть на людей? Ты готов оказаться убийцей невинных? Или ты хочешь присоединиться к своему дружку Нефриту?       — Что за бред ты несешь?! — взвился Зойсайт.       — Не кричи, — шепотом остановила его Ами, и это, на удивление, подействовало. — Всех разбудишь. Не смей бежать. Не смей бросать меня, слышишь? Не смей делать себя добычей этой стервятницы. Если ты до сих пор не стал демоном рядом со мной, есть шанс, что я смогу тебя контролировать, смогу что-то с этим сделать. Постарайся успокоиться, — она мягко, как маленького, притянула к себе Зойсайта и обняла его за холодные дрожащие плечи.       Зой покорно обмяк в ее объятьях. Он знал, что это самообман. Нефрит уже попал в эту ловушку, и скоро его черед. Но сейчас ему так хотелось обмануться… так хотелось почувствовать ускользающую надежду…       — Завтра мы что-нибудь придумаем, — убаюкивающе убеждала его Ами, поглаживая по спине, и толкнула его за плечи на подушку.       Секунда, и она нырнула под плед рядом с ним, повернулась боком и принялась успокаивающе гладить его волосы. Зойсайт в измождении прикрыл глаза. Шепот Ами был где-то рядом с его щекой, и Зой чувствовал свежесть ее дыхания.       — Спи, спи…       Зой не заметил, как снова провалился в сон.