Город Цветных кварталов

      Джедайт до боли сжал руку обмершей Рей, глядя на парня перед ними. Если бы не густо-малиновая челка, почти полностью закрывающая бездушные ореховые глаза, Джед был бы уверен, что перед ним Рио Урава, однако появление его брата Хироки ничего хорошего им с Рей тоже не сулило. Хироки не был кем-то важным, не был приближенным, хотя, конечно, ситуация могла измениться с тех пор, как Джедайт сбежал с Рей из «Немезиды». На самом деле, Хироки был кем-то вроде обычной «галочки» в биографии Рио, кем-то, кого Урава, кажется, перетащил с собой в «Темную нацию» из своей прошлой, человеческой, жизни.       Джед появился в корпорации позже Рио и мало имел представления о том, как тот оказался на службе Берилл. Джедайт даже не сразу узнал, что у Урава вообще есть брат, а тем более, брат-близнец: Хироки практически не появлялся при дворе Берилл, вел уединенный образ жизни и не стремился, в отличие от Рио, проявить себя и занять свое место возле королевы. Вражда и конкуренция Джедайта и Рио, кажется, тоже его совершенно не трогали, как и жизнь родного брата, и чем второй Урава занимался в стенах корпорации, Джед знал лишь смутно, поэтому когда Рио настоял на том, чтобы вместе с ним в Ренацион был внедрен еще и молчаливый и апатичный Хироки, Джедайт был и удивлен, и равнодушен одновременно, ведь Хироки в принципе никто не воспринимал всерьез. Он был все равно что никто. Насколько Джед был осведомлен, Берилл даже не давала ему никакого спецзадания, и в организации магического испытания он тоже вроде бы не участвовал.       Но сейчас Джедайт впервые видел в Хироки прямую угрозу, потому что, слабый ли, меланхоличный ли, Хироки все равно был частью корпорации и в любую минуту мог вызвать своего братца, а то и сразу Берилл. И пусть он не проявлял прямой агрессии, никто не гарантирует того, что Хироки на нее не способен.       — Ну что же вы? — спокойно поинтересовался Хироки, глядя на Джедайта и Рей из-за челки абсолютно нечитаемым взглядом, и Хино так впила свои ногти в ладонь Джеда, что тот едва подавил вскрик. — Я знаю одно уединенное место.       «Вот черт… наверное, он уже доложил о нашем появлении и тянет время», — судорожно соображал Джедайт, лопатками чувствуя за спиной стену и окно, в которое, если они с Рей хотят выбраться из университета живыми, им нужно каким-то образом выскочить или найти какой-то другой способ сбежать.       — Веди, — вдруг сказала Рей ровным голосом и, поднявшись со скамейки, потянула недоумевающего Джедайта за собой.       Однако стоило Хироки повернуться к ним спиной, Джед тут же понял замысел Хино, вскинул свободную руку и молниеносно ударил его между лопатками магическим потоком, надеясь парализовать противника, но не рассчитал силы, потому что и Рей влепила в спину Урава стрелу огненной магии. Хироки, вскрикнув, полетел вперед, бледная кровь брызнула из его разбитого носа на пол и украшенную лепниной светло-голубую стену.       Если бы они могли телепортироваться, все было бы гораздо проще, но внутри здания это было невозможно, и Джед, пока Хироки поднимался на ноги, кинулся к единственному для него разумному выходу — к окну, которое выглядело несовременным, но было, как на зло, очень прочным, и Джедайту ничего не оставалось, кроме как варварски разбить его еще несколькими ударами магии, предварительно отшвырнув взвизгнувшую Рей в сторону, чтобы не ранить ее осколками. На звон разбитого стекла стали выглядывать из аудиторий перепуганные преподаватели и студенты, кто-то закричал про охрану, началась неразбериха, поднялся шум.       — Пригнись, — приказал Джед не своим голосом.       Подхватив Рей на руки, которая тут же в комочек сжалась в его объятиях, он выпрыгнул вместе с ней в окно, но не успели его ступни коснуться земли, как его настиг ответный удар в спину, и они с Рей кубарем покатились по траве.       Джедайт обернулся. Из окна, безжалостно опершись прямо на торчащие вверх осколки стекла, высовывался Хироки. Его лицо измазалось бледно-розовой кровью, зеленая форма первокурсника тоже была забрызгана, глаза были пусты. И как Джед сразу не понял? Хироки все равно что кукла, внутри него практически ничего не осталось. И все же Урава, лишь на мгновение покачнувшись в оконном проеме под визг студентов, почти плавно опустился на траву недалеко от Джедайта. С его израненных пальцев и ладоней и за воротник пиджака тоже текла кровь.       Джед поднялся на дрожащие ноги. За его спиной застонала Рей, но Джедайт не мог позволить себе еще одну глупость и снова подставить спину, чтобы проверить, что с ней, хотя чувствовал, что она все еще лежит. Он переместился так, чтобы Хино оказалась прямо за ним и, в случае чего, он мог ее прикрыть, пусть и, скорее всего, только от первого удара. По телу, и без того ослабленному, распускалась боль, но хуже было то, что у него не было сил на телепортацию. Нет, возможно, себя он еще перекинет, даже если недалеко. А Рей? Ее он точно не потянет. Из главного входа показалась охрана, из разбитого окна высовывались зеваки. Глаза были везде, везде…       Рывок через пространство, и он окажется за пределами Ренациона. Да, дальше придется бежать или ползти, — это смотря сколько сил останется, но, по крайней мере, у него хотя бы будет шанс.       «Если один из нас попадается, второй не пытается его спасти».       Это он сам предложил, не Рей. Потому что таков главный закон Демонов, которые, вообще-то, никогда не спасают никого, кроме себя.       И еще — «Я знаю, что ты, Джедайт, однажды предашь меня…»       Неужели этот час настал? Сбудется предсказание, от которого он только отмахивался?       — Ну не-ет… — медленно покачал головой Джедайт сам себе.       Все, что казалось ему смутным, что терзало его все это время со дня побега, стало вдруг четким и понятным. Он больше не будет жертвой. Он больше не позволит кому-то втиснуть его в рабское положение, даже если впереди — смерть, даже если сам он — труп, жалкое демоническое отродье, полусгнившая юма и генетический урод. Даже если его удел — вовремя превратиться в пыль, в прах, в ничто, он никогда не сделает этого, стоя на коленях перед хозяином. Или перед хозяйкой. И никакая мощь Берилл не склонит его головы и не заставит его быть тем, кем он быть не желает.       Не заставит его бояться за себя. Только не за себя.       — Оставь ее, — обманчиво доброжелательно посоветовал Хироки, слизывая розовую, как разбавленный кисель, кровь с губ, но ее было слишком много, чтобы у него получилось. — Все кончено.       К ним приближалась вопящая охрана. Студенты стали выбегать из здания, чтобы насладиться развернувшимся зрелищем, липли к окнам, кричали, но все это было для Джедайта, как ничего не значащая массовка.       — Все только начинается, — мягко поправил врага Джедайт и, не предупреждая, нанес удар первым.       У него было не больше десяти секунд, пока сюда наконец не добежит охрана. Десять секунд, пока силы окончательно не покинут его. Десять секунд, чтобы сделать хоть что-то для спасения Рей и себя. И если он не использует эти десять секунд с умом, он не достоин жить.       Хироки предсказуемо увернулся, но Джедайт тут же выставил ментальную ловушку, и Урава, качнувшись, визжа свалился на землю, чувствуя себя атакованным тысячей невидимых ос, коих, конечно, не было на самом деле. Это дало Джеду последнюю секунду, чтобы обернуться к лежащей на траве окровавленную Рей, которая, к счастью, была в сознании. Они смотрели друг другу в глаза лишь мгновение, но это мгновение решило все.       «Я больше не могу. Но я не уйду».       «Тогда позволь мне. Последнее…»       Джедайт с бессильным отчаянием кивнул головой. Рей безнадежно, медленно выдохнула и взглядом показала Джеду опуститься рядом, и генерал, шагнув к Хино впритык, упал навзничь и прижался к ней, крепко зажмурив глаза.       И тут раздались мощные взрывы — один, два, три. Люди вокруг панически завопили, охрана и зеваки бросились, прикрывая головы, на землю, стекла университета задрожали. Истерически заголосили сигнализации машин. Пламя объяло Джеда и Рей, скрыв их, словно за смертоносным, пышущим жаром куполом из огня и черного дыма, столбом уходящего в небо.       Когда взрывы прекратились, а купол из пламени внезапно исчез, на месте, где лежали Джедайт и Рей, никого уже не было. Но пожарные, прибывшие на вызов, унесли обугленное тело молодого человека, единственного, кто так и не смог выбраться из ловушки огня и иллюзий…       ***       Джедайт лежал на жесткой циновке и надрывно дышал. Его кожа, кажется, превратилась в пергаментную бумагу и страшно натягивалась при попытке пошевелиться: того и гляди порвется. Веки, словно спаянные, не разлеплялись. Губы спеклись. Джед запаниковал. Ему становилось все труднее загонять кислород в легкие, все страшнее в обступившей темноте. Сердце забилось с сумасшедшей скоростью. Но тут над самым ухом раздался такой знакомый, но слишком уж неестественно утешающий шепот, груди мягко коснулась рука:       — Т-с-с… Тихо. Скоро это пройдет. Дыши ровнее. Вот так, молодец. Я сейчас смочу тебе губы.       Ткань казалась холодной и жесткой, однако губы и правда разлепились, и дышать стало легче, а сердцебиение хоть на чуть-чуть, но перестало зашкаливать. Прикосновения Рей были почти невесомы.       — Я обгорел? — хрипло поинтересовался Джедайт без любопытства, словно ему было уже все равно, что с его телом.       — Нет. Это был мое Пламя, и я не дала бы ему принести тебе серьезного вреда. Оно лишь незначительно коснулось твоей магии. Как только она восстановится, все вновь станет нормальным.       Джед прислушался к себе и решил не геройствовать, позволяя Рей обтирать себя смоченной тряпицей (закончив с лицом, Рей перешла к шее и груди), но лежать молча после пережитого все равно не получалось.       — Где мы?       — В храме моего дедушки.       — Где?!       — Тихо ты. В храме.       — Но тебе нельзя сюда возвращаться!       — Нам никуда сейчас нельзя возвращаться, — с легким раздражением заметила Рей. — Это все, что я смогла придумать в тот момент. Единственное место, куда я так хотела попасть все это время.       — Но… как нам удалось перенестись в храм?       — Не нам, а тебе. Оставшись в смертельной ловушке моего пламени, одновременно соединенный с ним и противостоящий ему, ты непроизвольно нас телепортировал, но потерял сознание, и телепортация, видимо, завершилась единственным живым существом, в тот момент находящимся в здравом рассудке.       — Что-то слишком мудрено…       — А когда нам было просто? — задала Рей риторический вопрос.       Она расстегнула на Джедайте брюки и принялась невозмутимо их стаскивать, что-то напевая себе под нос; только тогда, к своему смущению, Джед осознал, что лежит почти голым. К нему возвращались ощущения. Влажную кожу обдало сквозняком; веки разлепились, и Джедайт с немалым облегчением понял, что зрение его не пострадало, однако шевелиться, чтобы проверить, перестала ли быть пергаментно-тонкой его кожа, он побоялся.       — Хироки все расскажет Берилл, — разглядывая деревянный потолок, произнес Джед.       — Кто? — переспросила Хино, омывая его ступни.       — Хироки. Брат Рио.       — Из других источников узнает, — хмыкнула Рей. — Не уверена, что этот Хироки что-то расскажет. Да он и ни к чему: нынче мы с тобой звезды всех новостных лент, я думаю.       Рей разговаривала так, словно ни в чем не бывало. Ничто не выдавало в ней то, что еще совсем недавно она едва не погибла и теперь все еще находилась в смертельной опасности, оставаясь в храме дедушки, но Джед знал: Рей вела себя так только тогда, когда не была ни в чем уверена. За бравадой и усмешками она скрывала совсем иные чувства.       — Ты… ты боишься? — почему-то шепотом спросил Джед, прислушиваясь к голосу Хино, а потом все же приподнялся на локтях, чтобы посмотреть в ее лицо.       Рей сидела в его ногах. Она была смертельно бледна, в руках — до судорог сжат кусок какой-то грубой ткани. Правая щека исполосована глубокими царапинами, плохо промытыми от крови: видимо, перекувыркиваясь по траве, она проехалась по осколкам разбитого Джедом окна. И в ее глазах — больших, темных, всегда таких непокорных — стояли слезы.       — Я чертовски боюсь, — тихо призналась Рей.       И нет, она не заплакала, но уткнулась лицом в свои колени, и Джед, позабыв о себе, вскочил и обнял ее за дрожащие плечи.       Она боялась. И он тоже боялся. Но теперь это был какой-то другой страх. Не страх умереть. Не страх стать юмой. Не страх быть слугой. И не страх предать Рей, как она много раз ему предрекала. Джед знал, что никогда так не сделает.       Джед боялся, что для них все будет напрасно. Для Рей всё будет напрасно.       Джед хотел, чтобы она жила. И жил он.       И впереди их ждало то самое Прекрасное Будущее, которое, по мнению Рей, для демонов создано не было, и которое якобы не светило и ей.       — У нас все получится, слышишь? Ты вернешься в свой храм, воскресишь его былое величие и найдешь способ очистить меня от демонической сущности. Я устроюсь к тебе прислужником и буду мести двор, а ты станешь делать амулеты на счастье, потому что амулеты от злых духов никому не понадобятся, ведь злых духов не будет. Или для тебя это слишком несерьезно?       — Учти, я буду гонять тебя по двору с утра до вечера, если ты станешь отлынивать от работы, — гнусаво согласилась Хино, отнимая лицо от коленей.       — Честное демоническое. Пока что демоническое.       Рей фыркнула.       Верил ли кто-то из них в то, что говорил другому? Верил ли Джед сам себе? И да, и нет. Пока они, изможденные, еще не ведающие о том, что творится за пределами маленького заброшенного храма, утешали друг друга, отторгая пугающую реальность, верить было почти что легко. Но Джедайт понимал, что совсем скоро их мир снова пошатнется. И, кто знает, каким обещаниям суждено будет сбыться, а что останется лишь мечтой.