"Тебе он... просто поможет"

      POV Лея        Песня пришла ко мне вовремя, дала мне подсказку. Теперь я точно знала, что я чувствую к человеку напротив. А человек напротив точно знал, что у меня в голове. Пугало ли меня это знание? Нет. Хотя я уже точно знала, что это, пусть и не последняя ночь, но одна из них. Мне нужно будет уехать пораньше.       — Хэй, Лея, я прошу тебя позволить мне подвезти тебя, — Том заглядывал мне в лицо, слегка обеспокоенно.        Я поняла, что мы уже на обратной дороге только в этот момент. Всё слишком смешалось у меня в голове, было тяжело думать о чём-то одном.       — Да, я буду тебе благодарна.       POV Том        — Как ты себя чувствуешь? — я решил заговорить с Леей спустя, наверное, десять минут поездки. Было темно, и я практически не видел её лица. Ответа не последовало, я понял, что она уснула.        Отметив, что я очень удачно заранее спросил адрес, я немного сбавил скорость, желая продлить поездку и не желая разбудить её. Часы на панели показывали девять часов семнадцать минут, ехать оставалось около получаса, я погрузился в свои мысли.        Силясь запомнить слова песни, которую Лея исполнила, я крутил в голове строчку «It's the last night we'll ever do this. Last night to say goodbye. You and me» Мне было до жути интересно, какой смысл был заложен в песню именно от Леи. И был ли он вообще.        Сегодняшний сеанс был сложным для меня. Но, для Леи, вероятно, куда больше. Одной из причин, по которой негативный детский опыт так разрушителен, является то, что о травмирующих событиях дети не говорят. Они интерпретируют это по-своему: не «что-то не так в этой ситуации», а «я плохой, поэтому все так и происходит». Более того, они чувствуют вину, считая, будто своим несовершенством навлекли гнев родителя. Хотелось ли мне быть тем самым спасателем-взрослым для неё? Тем, кто поможет ей уйти от позиции, что проблема в ней? Правильно ответить «да», я так бы и сделал в любом другом случае. Это же моя работа, не более, не менее. Лею же мне хотелось украсть, прямо сейчас увезти и больше никогда не подпускать к ней никого, кто мог бы причинить ей хоть какое-то разочарование. Я украдкой поглядывал на её лицо в полумраке, понимая, как доктор, проведший в университете долгих восемь лет, что мой организм сейчас вырабатывает серотонин и допамин, от этого я чувствую некую эйфорию, от этого я в возбуждении сжимаю руль, чтобы занять руки, от этого я улыбаюсь во все тридцать два. Бороться с этим невозможно и глупо. И с точки зрения врачебной, и с чисто человеческой. Но голос разума, совесть и невесть ещё что в этот же момент пытаются зациклить мой мозг на понимании неправильности всех своих ощущений и чувств. Лея мне ужасно нравится, каким бы этот вывод не был неправильным, я рад, что я сам себе в этом признался.        Продолжая ехать по шоссе, я думал о родителях Леи. Понимал, что поработать с ними у меня не будет уже ни желания, ни моральных сил.        Я дёрнулся, услышав тихое «Том». Освещение от расположенной рядом с дорогой закусочной позволяло разглядеть лицо Леи, я был убеждён, что она всё ещё спит. Но это повторилось. «Неужели говорит во сне?» — подумал я. И в ту же секунду получил подтверждение собственным мыслям. Лея беспокойно заёрзала на месте, между бровей пролегла едва уловимая складочка и она сказала: «Не хочу… потерять тебя». Сердце буквально пропустило удар под нетерпеливый сигнал машины сзади. Я тронулся с места, переваривая услышанное. Неужели она видит сон со мной? Или в её жизни есть ещё какой-то Том… В любом случае — мои надежды на первое должны были повергнуть меня в шок, это ведь неправильно. Интересно, сколько раз я мысленно произнёс слово «неправильно» и все возможные его производные за поездку?        В мои мысли вторглось осознание того, что сейчас лето, Лее почти восемнадцать, а значит, она закончила старшую школу. Значит, она уедет в колледж. Или нет? Она же говорила о том, что хочет путешествовать, группу… Я, привыкший задавать вопросы, сейчас жутко мучался, мне нужно было больше спрашивать в самом начале. Но, оно и понятно, меня обычно не слишком интересуют такие бытовые мелочи. Она же пришла за терапией. Как я буду себя ощущать, если она перестанет приходить на сеансы?       — Том?        Я, снова посчитав, что она зовёт кого-то во сне, повернулся не сразу. Но тут мои глаза встретились с её, распахнутыми и слегка смущенными.       — Скажи, что я не говорила во сне, умоляю.       — Я не могу такого сказать, — улыбка была непроизвольной, очень искренней.        Она закатила глаза, скрещивая руки на груди и вздыхая.       — Знаешь, я привык задавать вопросы, но мы сейчас не на сеансе, поэтому… как-то странно.       — Задавай, мне нравится с тобой разговаривать. Всегда.       — Как зовут парня из параллели? Ну, того, который…       — Том. Том — это его имя.        Я почему-то рассмеялся. Наверное, со стороны это выглядело нервно.       — Я говорила во сне… называла кого-то по имени? — осторожно спросила она.       — Эмм… Да, — протянул я, ожидая, что она расскажет свой сон.       — Это был не Том из параллели.       — Окей, — я всё ещё широко улыбался, буквально сдерживая непрошенный смех.       — Ты смеёшься надо мной. Я несла какую-то чушь? — Лея пыталась прикрыть смущение шуткой, это было очевидно.       — Нет-нет, мне просто почему-то очень… легко как-то, понимаешь?       — Понимаю, — на полтона тише ответила она.       — Я только пару минут назад осознал, что ты выпустилась из школы, так?       — Да.       — Собираешься поступать куда-то? Или ударишься в путешествия и всё такое? — скрыть некую нервозность не удавалось ни мне, ни ей.       — Даа, — протянула она, — ну, мама выбрала колледж, он на… он в Аризоне. И, я думаю, что уеду очень… скоро.       — Ты любишь солнце, надеюсь, тебе там понравится. А специальность? Явно, не музыка, да?       — Лингвистика. Даже неплохо, наверное. Но я хочу перевестись после первого семестра. Сегодня я убедилась в своём намерении, ещё раз спасибо тебе, — она невесомо коснулась моего плеча, задерживаясь чуть дольше, чем собиралась, как мне показалось.       — Мне приятны твои прикосновения, — вырвалось против здравого смысла.        Лея молча убрала руку, усаживаясь в кресле прямее.       — Забавно, что время близится к десяти вечера, а меня никто не ищет, кроме Сандры, — она нервно усмехнулась.       — Забавно будет убедить твою маму, что со мной ты в безопасности…        Мы оба прыснули со смеху.       Тем временем, я остановил машину, навигатор указывал, что я нахожусь в конечной точке.       — Спасибо, что подвёз меня, Томас, я рада, что отключилась в твоей машине, а не в метро.       — Следующий сеанс? — вопросительно улыбнулся я.       — Эээ… да, я напишу. Доброй ночи?       — Доброй ночи, Лея.        Я провожал её взглядом, она ни разу не обернулась, шла, обняв себя руками, а затем беззвучно скрылась в дверном проёме. Сейчас я смог оценить обстановку. Район, где располагался дом, был достаточно состоятельным, судя по окружающим домам. Ну, жители были состоятельными. «Действительно, дом с обложки каталога IKEA» — подумал я, усмехнувшись. На первом этаже зажегся свет, вероятно, в кухне, почти сразу же погас, а через мгновение зажегся наверху. Я силился представить, как выглядит её комната, что она сейчас делает и о чем думает. Было странно находиться у неё под окнами. Я не понимал, почему до сих пор стою здесь.        Свет снова зажегся, только на веранде, почти за домом, а я с визгом устремился прочь, как подросток, которого не должны застукать родители девушки, которая мне нравится. Было странно… весело.