set on fire

Сериал, в котором снялся Кинго, и в самом деле популярен. Они едва успевают пригубить заказанный стаут, когда две девушки подходят к нему за селфи. Через пару минут Кинго уже уходит к ним за столик и Икарису остается только пожалеть наивных поклонниц — Кинго заговорит до смерти кого угодно. Одна из девушек, бросив на него оценивающий, порочный взгляд, приглашает Икариса также присоединится к их компании, но тот отрицательно качает головой и остается за стойкой. Похоже, «мальчишник без жениха» закончился, едва успев начаться. Икарис приехал в родные пенаты на свадьбу младшего брата, что должна состояться послезавтра, в субботу. Венчание в старой, средневековой еще постройки, церкви и скромный прием человек на тридцать в семейном ресторане, принадлежащем их матери. Очень традиционно, очень по-британски. Икарис без зазрения совести пропустил бы все это, сославшись на рабочий график — благо профессия пилота позволяла, но дорогая родительница высказалась предельно ясно: если Икарис не притащит свою задницу в Сент Мэри Мид к четвергу, то она приедет в Лондон и оторвет ему голову. — Братец, — приветствовал его Друиг сегодня днем, когда Икарис и Кинго заехали поздороваться. Остановились они в гостинице: дом матери и так уже трещал по швам от количества постояльцев. Помимо Аяк и Спрайт свою бывшую спальню занял Друиг с невестой, они приехали из Ливерпуля еще в понедельник, а гостевую отдали шаферу Друига и его семье. — Неужели ты нашел время, чтобы посетить наше скромное мероприятие. — Я здесь ради Маккари. В конце-концов, я вас познакомил. Чувствую свою вину за то, что ей придется провести остаток своей жизни с тобой, — парировал Икарис. — Обнимемся? — Еще чего, — ответил Друиг, протягивая руку для пожатия, но оказался мгновенно прижатым к широкой груди старшего брата. Свободной рукой Икарис взъерошил ему прическу и отпустил, пока Друиг не пустил в ход боксерские навыки. — Друиг, у нас осталось катастрофически мало времени на мальчишник, — заявил Кинго, когда они устроились в кухне выпить кофе. — Он у меня уже был. Мы сходили с Фастосом и Беном в паб, — ответил тот. И пока Кинго задыхался от возмущения, спросил у Икариса, — А где Серси? — Она приедет в субботу утром, не удалось отпроситься с работы. — Отлично! Мы устроим свой лунапарк, да, Икарис? У вас тут есть стрип-клуб? — все еще пораженный коварством жениха Кинго потянулся к телефону, чтобы погуглить местные развлечения. — Мой бывший одноклассник держит секс-подземелье где-то в центре, — флегматично заметил Друиг. — Кажется, недалеко от «Волчьей пасти», — упомянул он известный Икарису с восемнадцати лет паб. Так и вышло, что вдвоем с Кинго они пустились в одиссею по злачным местам Мэри Мид и начать решили именно с «Волчьей пасти», в которой за прошедшие пятнадцать лет мало что изменилось. Икарис пьет свое пиво, раздумывая, не позвонить ли Серси, когда слышит звон дверного колокольчика за спиной, а потом: — Привет, Тена. Как обычно? — Привет, Джон. Да, спасибо, — отвечат бармену женский голос, и Икарис чувствует, как мурашки бегут от затылка вниз по шее. Он узнает этот голос. Он узнал бы его и через сотню лет. Икарис поворачивает голову вправо, чтобы увидеть садящуюся за стойку белокурую женщину. Их разделяют три незанятых табурета. Икарис охватывает жаждущим взором ее всю: от небрежно подобранных обручем волос, падающих на плечи до кончиков кожанных лоферов. На ней белая — белоснежная — мужская рубашка и черные джинсы-скинни, вышедшие из моды. Тренч перекинут через локоть. В их прошлую встречу она была в платье, вспоминает он. Белом платье в бохо-стиле, перехваченном широким кожаным ремнем. Он тогда никак не мог с ним справиться, и ей пришлось самой расстегивать потайные крючки и завязки. Женщина чувствует его настырный взгляд и поворачивается. Икарис и не надеется, что она его вспомнит, но в светло-дымчатых глазах мелькает что-то, похожее на узнавание. Ободренный этим призрачным намеком, Икарис откашливается и говорит: — Привет, я… — Привет, пилот, — перебивает она его с усмешкой на полных губах. Бармен ставит перед ней бокал, и она улыбается еще шире. — Каждый раз, когда пью Ирландский красный, вспоминаю историю, что ты рассказывал. Тогда, три года назад, опьяненный двумя порциями виски и красотой незнакомки, Икарис в красках поведал Тене миф о богине-львице Сехмет, которую Ра отправил приструнить непокорных людей. Его посланница подошла к делу со всей ответственностью и очень скоро утопила египетские города в крови. Ра, увидев такую картину, пришел в ужас и велел прекратить истребление подданных. Но Сехмет, узнавшую вкус крови, было не так просто остановить. Тогда бог-отец велел людям сварить тысячу кувшинов пива, подкрасить его гематитом и разлить, словно кровь. Ничего не подозревающая воинственная львица вылакала пиво, опьянела и уснула. И вздохнувший с облегчением Ра транспортировал ее с земли. Нетрезвому Икарису тогда это показалось чрезвычайно удачной темой, потому что Тена сказала, что служит в сухопутных войсках, а пила она тогда, как и сейчас — красный эль. Икарис знаком спрашивает, может ли пересесть ближе, и Тена благосклонно кивает. — У тебя снова отпуск? — в тот раз Тена была в увольнительной. Поначалу он даже решил, что она его разыгрывает. Что не может такая изящная на вид девушка таскать на себе все это снаряжение и отмахивать марш-броски. Но ночью Икарис узнал, какая сила скрывается за этой видимой хрупкостью. — Я не стала продлевать контракт. Теперь живу здесь. Преподаю живопись в колледже. — Живопись? — переспрашивает Икарис. — Что тебя так удивляет? — щурится Тена и отпивает свой эль. — Довольно резкая смена деятельности, — замечает он миролюбиво. Еще с полчаса они лениво разговаривают на отвлеченные темы, берут по второму бокалу. Подходит заинтересованный Кинго, в надежде, что Тена тоже смотрела «Призрачного гонщика» всячески перед ней красуется, пока ждет заказ для себя и своих дам, но уходит не с чем. Затем Тена достает пачку «Captain Black» — все еще курит — и кивает Икарису, «пойдешь со мной?». Они выходят из паба и становятся за углом здания, почти в переулке. Тена поджигает кончик сигариллы, затягивается. Воздух наполняется дымом с привкусом вишни. Икарис сглатывает, потому что ассоциативная память начинает работать на полную катушку. В прошлый раз все началось с этого же: переулок, поцелуй, вкус табака на языке, ее хриплый шепот… — Гостиница?.. — спрашивает Тена из настоящего. Икарис обхватывает ее за талию и тянет к себе. Она отбрасывает сигариллу, и та оставляет россыпь искр на асфальте. Тена обхватывает лицо Икариса ладонями, проводит большим пальцем по нижней губе, а потом ее руки скользят выше, к затылку, и она тянет его голову вниз. У Икариса темнеет в глазах от мгновенно вспыхнувшего желания, он наклоняется, находит ее губы. Целует ее нежно, неторопливо, плавно проводит языком по восхитительным губам, и она раскрывает их навстречу и тихо охает. Его руки соскальзывают с талии на изгибы ее бедер, прижимают к себе еще ближе. Тена отрывается от его рта, оставляет влажный поцелуй на щеке, линии челюсти, приникает к шее, спускается к ключицам. В месте между плечом и шеей оставляет слабый укус, и Икарис стонет. Член в джинсах уже мучительно ломит, и он срывающимся голосом говорит: — У меня номер в «Сильвер клаудс». — Так далеко, — мурлычит она ему в шею, и ее теплое дыхание опаляет место укуса. Икарису стоит подумать о том, что засосы ему совсем не нужны, но эта мысль кажется сейчас совершенно неважной. Тена вдруг резко отодвигается и тянет его из переулка. — Пойдем. Арест за секс в общественном месте мне сейчас ни к чему. Икарис просыпается около девяти, тянется к вибрирующему телефону. Аяк прислала напоминание в WhatsApp: «Завтрак в Олимпии в 9:30. Не опаздывай!». Ну да, точно. Она же собиралась раздать всем «свадебные» задания, Икарису достанется что-нибудь из ряда: встретить на вокзале гостей Маккари или съездить за цветами на другой конец города. Как будто Друиг и его шафер не могли бы справиться с этим самостоятельно. Икарис смахивает уведомления приложений и соцсетей, натыкается на пропущенный от Серси. — Черт, — откидывается на подушки. Какой же он мудак. Тена ушла около пяти утра, на предложение остаться посмотрела насмешливо. На просьбу дать номер телефона ответила: — Брось, пилот. Мы оба знаем, что это бессмысленно. Ты же не станешь мотаться из Лондона в Мэри Мид только чтобы трахнуть меня. Оделась по-военному быстро и, обернувшись перед уходом, заговорила было: — Слушай, — но замялась и бросила короткое, — Ладно, увидимся. «Да, еще через три года», — отрешенно подумал Икарис, слушая как хлопает дверь в номер. Они с Кинго, который без конца треплется о своей вчерашней ночи, подходят к «Олимпии» без двадцати десять. Все остальные уже на месте, сидят за большим столом на летней веранде кафе. Икарис и Кинго шлют воздушные поцелуи Маккари, сидящей около Друига. Она делает вид, что ловит их в ладонь, и улыбается им в ответ. Знакомятся с Фастосом, Беном и их сыном. — Садитесь уже, — Аяк нетерпеливо машет руками. Перед ней лежит пухлый ежедневник весь в ярких стикерах-закладках. Икарис наливает себе апельсиновый сок и тянется за булочкой, слушая краем уха, как разлетаются указания. — Маккари, милая, что с платьем? — Аяк делает жест, будто опускает фату и потом ведет ладонями вниз. Изучать язык жестов она начала сразу, как узнала, что девушка Друига немая. «Вчера была последняя примерка. Сегодня заберу», — сообщает невеста и отправляет в рот кусочек сыра. — Хорошо. Не забываем, сегодня в шесть репетиция в церкви. Джек, милый, ты помнишь свою роль? — сын Фастоса, по задумке Аяк, должен был пройтись по проходу между скамьями с кольцами на бархатной подушке. Друиг и Икарис одновременно закатывают глаза. Увидевшая это Спрайт фыркает. Может они все и были приемными детьми, но некие семейные черты явно проглядывали. — Значит, сначала Джек, потом подружки невесты… — А вот и одна из них, легка на помине, — Друиг машет кому-то, входящему на помост веранды. — Всем доброе утро, и извините за опоздание, — говорит Тена и садится на свободное место рядом с Беном. Икарис давится глотком кофе и закашливается.