set on fire

Икарис прислушивается к песне, выбранной для прохода невесты к алтарю, и на мгновение даже забывает, что рука Тены сейчас лежит на его предплечье, а бедро слегка касается его бедра. — Друиг говорит, что Маккари нравится текст, — усмехается Тена, видя его недоумение. — Пойдем, ты должен будешь доставить невесту к жениху до строчек про грязные от секса простыни, а это около двух минут по хронометражу. Ее слова напоминают Икарису о том, как утром он доплатил на ресепшене за неурочную смену постельного белья в номере. Чтобы все улики вчерашней ночи были уничтожены перед приездом Серси. — Почему не сказала, что тоже приглашена на свадьбу, — спрашивает он, двигаясь достаточно медленно, чтобы не сокращать растояние между ними и Спрайт. — Хотела насладиться выражением на твоем лице во время завтрака. Ты меня не разочаровал, — Тена усмехается совершенно по-дьявольски. — Как насчет кофе после репетиции, — шепчет Икарис, потому что они уже в опасной близости от Друига, который не сводит с них глаз. — А жених разве не угрожал тебе физической расправой, если что-то завтра пойдет не так? Мне вот угрожал. Просил вести себя прилично и рассказал о твоей девушке, — в ее голосе нет ни сожаления, ни опаски. — Тебя это останавливает? Ответа Икарис не получает, потому что они доходят до нужной точки, и Аяк снова спрашивает, нельзя ли заменить звучащую музыку на церковный гимн в исполнении приходской органистки. Ей робко вторит Фастос, обеспокоенный тем, что Джек услышит что-то, не предназначенное для детских ушей. — Да перестань, мам, — вступается вдруг Икарис. — Нормальная песня. «Сегодня мы отправляемся в плавание, едва ли ты увидишь корабль лучше этого» — это же метафора про брак и семью, ну? — Кто-то за его спиной издает сдавленный смешок. Аяк, сбитая с толку атакой с неожиданного фронта, кивает. Они повторяют проход еще трижды. Один раз Икарис снова сопровождает Тену, и она шепчет, не глядя на него: «Хорошо, выпьем кофе», и от этого он весь подбирается, становится легким и беспокойным. Маккари заканчивает разговор и присоединяется к репетиции, и Икарис проводит настоящую невесту от притвора до алтаря, идеально подстраиваясь под ее шаг и временные метки, назначенные Аяк. Друиг смотрит на Маккари с мягкой, счастливой улыбкой, которая совершенно преображает его лицо. Икарис на самом деле ужасно рад за них обоих. Спустя полчаса они все выходят из церкви, Икарис, как бы невзначай задерживается рядом с Теной, пока остальные рассаживаются в Ниссане Аяк. Они провожают взглядами отъезжающий автомобиль, и Тена ведет его за угол. — Прокатимся, — она становится у двухдверного Триумф-Герольда изумительного, небесно-голубого цвета. — Эта красотка — твоя? — не может сдержать восхищенного выдоха Икарис, оглядывая ретро-модель англиского автопрома. — От деда осталась, — говорит Тена. — В состоянии была ужасающем, но мой друг держит автосалон на окраине города. Я привезла ему груду металлолома, а он загорелся идеей восстановить из него автомобиль. Убил на это несколько месяцев, но добился своего. — Да он просто волшебник, — Икарис любовно обводит пальцами блестящие буквы «Триумф» на капоте. — Сможешь выразить ему свой восторг завтра. Он мой «плюс один» на свадьбу, — Тена смотрит на Икариса с интересом ученого, бьющего лягушку током. Он не поддается на провокацию, только улыбается и садится на пассажирское сидение, когда Тена отпирает салон. — Просто хочу уточнить, под «кофе» ты имел ввиду, что хочешь поговорить или… — Поговорить. — Ладно, — Тена кивает, и в молчании, но под тихое бормотание радио, они выезжают на дорогу. Буквально через квартал она подъезжает к МакАвто и, не спрашивая мнения Икариса, заказывает два средних капучино. Получив кофе, направляет машину к выезду из города. Никто пока не произносит ни слова. Икарис беззастенчиво пользуется своим положением, чтобы любоваться профилем Тены и той небрежной элегантностью, с которой она ведет машину. Положив локоть на открытое окно, придерживая руль левой рукой и не снимая правой с рычага для выбора передачи, Тена маневрирует, обгоняет и плавно притормаживает перед пешеходными переходами. Скоро они уже мчат по почти сельской местности, среди зеленых полей и ветряков. Тена поворачивает в просвет между каменными изгородями и едет прямо по зеленому, выкошенному лугу, чтобы остановиться на склоне, с которого открывается вид на дамбу, перекрывающую русло реки, и стоящие в далеке фермерские дома. Они выходят со стаканчиками в руках и, оперевшись о багажник, осматривают пейзаж. Икарис вдруг понимает, что, пока они ехали, растерял все слова, с которых хотел начать. Он отпивает капучино, чтобы потянуть время. Эта тактика дает неожиданные плоды, потому что Тена, вздохнув, начинает говорить сама: — Слушай, я ведь не собираюсь ничего говорить твоей девушке или каким-то другим образом тебя нервировать. И Друиг бы не узнал от меня ни слова, если бы ты сам не полез с расспросами. — Это не то, о чем я хотел поговорить, — сдавленно произносит Икарис, отставляя стаканчик. — А… о чем же тогда?.. — искренняя растерянность, отраженная на ее лице, на секунду делает Тену моложе и беззащитнее, чем она есть на самом деле. — О том, что… Мы все-таки могли бы попробовать встречаться, — Икарис не отводит от нее глаз и становится свидетелем смены эмоций на красивом лице. — Как тот факт, что мы приглашены на одно мероприятие, может изменить остальные обстоятельства? — спрашивает Тена, голос ее опять звучит привычно насмешливо. — Дело не в обстоятельствах, а в том, нравлюсь я тебе или нет. Ты мне нравишься до беспамятства. До треклятых бабочек в животе. До дрожи. Еще сегодня утром, когда ты уходила, я готов был проглотить свои чувства. Потому что ты так сказала, потому что ты этого хотела. Потому что я встречаюсь с замечательной девушкой, которой никогда не хотел причинить боль. Но теперь… Все изменилось. Ты больше не незнакомка из бара, с которой я провел две самые безумные ночи в своей жизни. Ты Тена, подруга моего брата. Подружка невесты для Маккари. Обладательница роскошной ретро-машины. Я не знаю как это объяснить, но ты больше не бесплотное видение, растворившееся утром. Ты… реальная, настоящая. Я знаю все твои доводы, и они весьма весомы, не спорю. Но я не хочу терять тебя. Не хочу. Тена смотрит куда-то за линию горизонта, пока Икарис изнывает от повисшего молчания. Наконец, она заговаривает. Очень мягко, осторожно. — Икарис, — ему кажется, Тена впервые называет его по-имени, и оно в ее устах звучит так сладко. — Дело в том, что я не завожу отношений вовсе. Так я могу контролировать свою жизнь. Ни от кого не зависеть и никого не привязывать к себе. Все… непросто. У меня есть проблемы ментального характера, я принимаю таблетки. Бывают дни, по-настоящему темные дни, когда я подпускаю к себе только одного человека. Единственного, кому полностью доверяю в этом гребаном мире. — Ее слова отзываются ноющей болью под ребрами. Икарис чувствует безотчетное сильное желание защитить Тену, взять под свое крыло. — Надеюсь, ты понимаешь, что я не говорила бы всего этого, если бы ты мне не нравился. Их взгляды пересекаются, и Икарис чувствует сгущающееся напряжение. — Тот, кому ты доверяешь, это твой «плюс один» на завтра? — спрашивает он и в ту же секунду чувствует себя мерзавцем, которого волнует только одно. Но ему больно, неловко, и он хочет как-то разрядить обстановку, поскорей забыть об их взаимной откровенности. — Нет, — Тена усмехается. Они возвращаются к прежним паттернам коммуникации. — Это не он. Опережая дальнейшие вопросы, я с ним даже не спала. — Значит я тебе нравлюсь больше? — Какой же ты идиот, — закатывает глаза Тена. — Но если тебе так хочется это услышать: да, ты мне нравишься больше. И секс у нас был умопомрачительный. — Согласен, — быстро кивает Икарис, чем вызывает смех у своей собеседницы. Она смотрит на него с теплотой и покровительностью одновременно. И он не выдерживает, — Тена, можно поцеловать тебя? Вместо ответа она тянется к нему сама. Они целуются так долго, что Икарис теряет счет времени. Его рука скользит ей под рубашку, проходится по ребрам и обхватывает грудь. Тена коротко стонет ему в рот, когда он отодвигает ткань бюстгальтера и проводит большим пальцем по затвердевшему соску. В голове Икариса мелькают соблазнительные картины как он берет ее прямо здесь, на багажнике, но Тена сдавленно шепчет что-то про салон машины. Он подхватывает ее ладонями под бедра, и Тена закидывает ноги ему на талию, сбросив свои лоферы. — Ты такой сильный, — выдыхает она ему на ухо, пока Икарис несет ее к раскрытой дверце со стороны пассажира. Осторожно усадив ее боком на кожаное сидение, Икарис падает на колени прямо на примятую траву и тянется к пуговице ее узких джинс. Раздевать Тену — это всякий раз отдельный вид блаженства. Он приспускает черный стретч с ее ягодиц, тянет вниз и целует, и оглаживает каждый дюйм оголенной кожи: длинные бедра, колени, гладкие икры и подъемы стоп. Он целует чувствительную кожу живота прямо над краем ее белья, заставляя Тену изгибаться и просить о большем. Мешающий этому предмет одежды скоро оказывается стянут, смят и отброшен куда-то на приборную доску. Икарис устраивается между ее бедер, стянув Тену на край кресла. То, как она задыхается и стонет под его языком и пальцами, возможно лучшее, что он когда-либо слышал. Он удерживает ее под своим ртом, продолжает целовать и посасывать, даже когда она кончает и ее тело сотрясает дрожь. Потом отстраняется, оставив поцелуй на внутренней стороне бедра. Икарис смотрит на Тену снизу вверх. Глядит, как вздымается от учащенного дыхания ее грудь, трепещут ресницы и умиротворенная улыбка касается припухших губ. Он смотрит и не верит, что скоро опять будет лишен возможности находится рядом с ней.