set on fire

Спустя три месяца Икарис сидит в комнате для экипажа и от всего сердца разделяет мнение большинства путешественников об Аэропорте Чампино, который одинаково плох как для пассажиров, так и персонала. В добавок к бюрократическим проволочкам и техническим заминкам Икариса дико бесит порция эспрессо, выдаваемая местной кофе-машиной. Это всегда выглядит так, будто кто-то просто плюнул в пустую чашку. Он опрокидывает в себя кофе, как шот, запрокинув голову, когда получает звуковой сигнал о новом сообщении. Маккари пишет в WhatsApp. Он не видел ни ее, ни брата с того самого послесвадебного завтрака, на котором объявил, что они с Серси расстаются. Друиг тогда ничего не сказал. В отличии от Аяк, завалившей Икариса вопросами, ответы на которые ей не понравились. Маккари смерила странным взглядом, а потом сочувственно погладила по спине и отправила сообщение, что всегда открыта, если он захочет поговорить. Икарис открывает чат. После обмена приветствиями, последними новостями и жалобами, Маккари пишет: «Пару дней назад заезжала в Мэри Мид, буквально часа на четыре. Отдать наконец всем сувениры и подарки из медового месяца. Заглянула к Тене на работу, в колледж. У нее классный кабинет, совмещенный с мастерской. Мне пришлось ждать ее с пары, и я успела оглядеться». Икарис запинается на знакомом имени. С Теной они не переписываются, их чат, содержащий четыре реплики, давно ушел вниз. Почему Маккари решила написать ему о ее рабочем месте? Друиг все-таки рассказал ей что-то и теперь она хочет… что? «Посмотри, я сделала фото», — печатает тем временем Маккари и отправляет несколько файлов. Икарис ждет, пока они прогрузятся и открывает. Мастерская у Тены большая и светлая. На полках стоят гипсовые головы греческих богов, сложенные мольберты стоят под углом, шкафы завалены материалами. Рисунки, написанные углем и красками: фантастические, космические пейзажи и невиданные существа, то ли боги, то ли чудовища. Взгляд Икариса цепляется за портрет, висящий с самого края специальных реек, протянутых вдоль стены. Икарис моргает, думая, что ему это мерещится. Но Маккари, не дожидаясь его реакции, присылает еще снимки, на которых портрет, написанный по памяти или по фото, схвачен крупнее. Это он. Его лицо, его седая прядь. Его глаза. На рисунке они того же цвета, что и Тенин Триумф-Геральд, хотя в жизни темнее. Еще фото. Несколько набросков углем на столе. Тоже он. У Икариса перехватывает дыхание. Она думает о нем. Тена думает о нем?.. Маккари тем временем пишет: «Друиг сказал бы, что я зря лезу в чужие отношения. Но что он понимает, верно? Он рассказал мне о том, что случилось между тобой и Теной накануне нашей свадьбы. Уф, опустим мою реакцию, когда я подумала о Серси, и все те слова, что я мысленно произнесла в твой адрес. А также то, откуда я знаю, что вы с Теной не видетесь и не общаетесь». Не велика загадка, думает Икарис. Просто чей-то муж не умеет держать язык за зубами. «Икарис. Знаешь, сколько портретов Тена написала за годы моего с ней знакомства? Ноль. А за годы знакомства с Друигом (полжизни примерно)? Два. Портрет Друига, подаренный ему на окончание школы, и портрет Гильгамеша, что висит в рамке над стойкой в «Олимпии». Икарис знает этот рисунок, он появился в кафе лет пять назад. Он никогда не задумывался откуда. «Не знаю, как еще донести до тебя мысль о том, что ты ей небезразличен. Думаю, более чем не безразличен. И я надеюсь, что она тебе тоже дорога. Потому что я видела, КАК ты смотрел на нее на крыльце церкви в день моей свадьбы». Икарис вспоминает, как быстро младший брат раскусил его в том разговоре, в машине, и беззлобно думает, что эта парочка — Друиг и Маккари — должны взять себе фамилию Пуаро. «Надеюсь, моя интуиция меня не подвела. И ты воспользуешься этой информацией во благо». Икарис не удивится, если узнает, что эти двое еще и поспорили на то, предпримет он какие-нибудь действия или нет. Он ничего не отвечает подруге. Вместо этого снова открывает фото портрета. Пытается представить Тену за работой: с испачканными пальцами и волосами, падающими на лицо. И острое, жалящее желание увидеть ее пронзает его насквозь. Перерыв между рейсами, достаточный для того, чтобы доехать до Сент Мэри Мид, выпадает только через несколько дней. Икарис прямо в аэропорту берет машину в прокат и едет туда, бесконечно гоняя на повторе плейлист, который и правда посвятил Тене. Он не хочет ничего продумывать или надеяться. Он просто хочет ее увидеть. Он въезжает в город будничным вечером и ищет место, чтобы остановиться и позвонить Тене, когда замечает небесно-голубой бок знакомой машины. Триумф-Герольд стоит на обочине около книжного магазина. Это или знак, или признак того, что Мэри Мид все-таки очень маленький город. Икарис кое-как паркуется неподалеку, и идет к машине Тены. Проводит рукой по багажнику, собирая пальцами пыль, и становится рядом, надеясь, что хозяйка скоро объявится. Рой тревожных, зудящих мыслей вьется у него в голове, но когда Тена появляется в дверях магазина с покупкой, в ней воцаряется звенящая тишина. — Икарис, — Тена застывает, прижимая одной рукой к груди книгу наподобие детской энциклопедии. «Мифология Древнего Египта», читает Икарис на обложке. — Привет, — хрипит он в ответ. — Увидел твою пташку на обочине, остановился поздороваться. — Ты приехал к Аяк? — Тена уже отошла от внезапности встречи и подходит ближе. — Я приехал к тебе. — Маккари так усиленно делала вид, что не заметила ничего необычного в моей мастерской, что я поняла: она расскажет тебе при первой возможности, — усмехается Тена. — Но я потратила столько времени, рисуя эти глаза, — Тена поднимает руку и мягко очерчивает пальцами все, что перечисляет, — скулы, нос и губы, что было бы преступлением прятать портрет. Икарис накрывает ее руку своей и целует в ладонь, не отрывая взгляда от лица Тены. Она коротко выдыхает и тянется к нему, даже не осознавая этого. Поцелуй выходит жадным, настойчивым. Это столкновение губ, языков, невысказанного «я так скучал(а) по тебе». Но когда Икарис отрывается от ее губ и заглядывает Тене в глаза, то видит в них растерянность на грани испуга. Он осторожно обнимает ее за плечи и шепчет: — Мы не будем спешить. Мы не будем ничего планировать. Мы не будем говорить о том, куда нас это приведет. Хорошо?.. Тена кивает. Ее плечи под его руками расслабляются. — Ты надолго здесь? — Через тридцать два часа мне нужно быть на борту боинга-747, чтобы переместить четыреста человек в Гонконг. — Тогда не будем терять время, — Тена вздыхает удовлетворенно. — Думаю, ты можешь остановиться у меня. Икарис принимает эту уступку, этот шаг навстречу, с благодарностью. Руки его соскальзывают с плеч Тены на ее талию, притягивают ближе. — Мне нужно забрать вещи из арендованной машины, я приехал прямо из Хитроу… — У тебя там твоя летная форма? — голос Тены падает до вкрадчивого мурлыканья. — Как любопытно. — Хочешь увидеть меня в форме?.. — Увидеть, очень медленно снять её, может быть примерить фуражку, — перспективы, описанные Теной, будоражат, и Икарис с трудом удерживает себя от того, чтобы немедленно не сорваться за чемоданом. — Может быть для начала выпьем кофе с видом на дамбу? — дразнит ее в ответ, не желая показывать, как разыгралась собственная фантазия. — Встретим там рассвет, если у тебя силы останутся, — усмехается Тена. Икарис не знает, что ждет их в конце этого пути. Но дорога обещает быть очень приятной.