The Wilbur Van / Hitting on 16

      — Нет-нет-нет, Уилбур, это отличный план, — произнёс Томми, лениво пиная песчаную грязь возле фудтрака, — просто ты выглядишь, как идиот, занимающийся прокладыванием никому не нужной дороги. — Он поднял глаза в ожидании ответа.       День выдался жарким, и солнце стояло высоко в небе. Уилбур изнемогал от зноя, забрасывая песок чёрной пузырящейся бетонной смесью. Температура воздуха стала для него настоящим врагом; город вдалеке мерцал и подрагивал, словно мираж.       По его мнению, это был незатейливый план. Стоило переключить своё внимание с Квакити на открытие передвижной закусочной, предлагающей аппетитные блюда для утомлённых путников из пустынь Лас-Невадас: всё подаётся горячим, средней прожарки и не имеет аналогов. Предполагалось ликование клиентов, стекающихся отовсюду, чтобы насладиться вкусом сочного стейка, приготовленного на гриле вместе с американским сыром, хрустящим красным луком, листьями салата и кусочком помидора.       Во всяком случае, он надеялся на это. Уилбуру доводилось и раньше пробовать бургеры в Лас-Невадас, они были хороши. Даже очень. Ранбу, конечно, мог бы составить достойную конкуренцию, но нуждался в правильном маркетинге и направлении своей энергии в нужное русло. Он ещё покажет Квакити, кто здесь действительно управляет пешками. Единственными проблемами, с которыми ему пришлось столкнуться, были труднодоступность и инфраструктура.              — Заткнись, Томми, — он сплюнул, опустившись на колени, чтобы разгладить очередной пузырь воздуха, образовавшийся на дороге. — Она ещё как понадобится. Я тут поспрашивал, и каждый ответил, что зайдёт купить что-нибудь в Уилбургер. Все просто понятия не имели, где это.       — Только потому, что они не хотят снова, блять, взлететь на воздух благодаря тебе, — пробурчал Томми. Уилбур предпочёл проигнорировать сказанное.       — На самом деле, это потому, что они не хотят, чтобы Квакити оставался монополистом, Томми, — несмотря на довольно небольшой прогресс, Уилбур был изрядно вымотан. — Они понимают все риски неконкурентноспособной экономики.       — Сам ты неконкурентноспособная экономика, мудила, — гордо парировал Томми, но улыбка быстро исчезла с его лица, когда Уилбур обернулся, одним лишь взглядом изъявляющий желание рвать и метать. — Ну что опять?! — взвыл Томми, — Господи Боже мой, как же меня это заколебало. Ты возишься с этим фургоном уже целую вечность, но даже не подал ни единого гамбургера.       Уилбур сделал паузу и перенёс вес тела на руки, вдавив в песок ладони.       — Просто передай мне ещё цемента, Томми, — сказал он тихо. Ответа от Томми не последовало. Уилбур резко повернул голову, тут же сощурился от лучей солнца, которые обнаружились за силуэтом Томми, и стал ждать. Силуэт кивнул и поспешил к палатке с инструментами у подножия холма.       Прошло только четыре часа, но они ощущались как все десять. Строительство Уилбура нарушило покой не менее дюжины скорпионов, и появление королевской кобры практически положило всему конец, но Уилбур упорно продолжал прилагать усилия. Дорога выйдет необыкновенной. Куртка и носки Уилбура влажной от пота кучей валялись на перекрёстке, пока он сглаживал упрямый выпуклый участок края дороги.       Томми принёс необходимый материал и предложил стакан воды. Уилбур принял всё, не проронив ни слова. Томми замер, после чего спокойно проследовал обратно к фургону.

***

      Из города посреди песков Квакити наблюдал за Уилбуром, находясь на верхушке высотного ресторана. На нём был костюм, галстук отсутствовал; в руках лениво болталась покерная фишка, которую он стащил во время постройки казино. Действия Уилбура не представляли для него никакой угрозы. Так почему же напряжение пульсировало у него в висках всякий раз, когда он принимался за создание очередного конкурентоспособного предприятия? Квакити не мог распознать, являлось ли это чувством вины, завистью или обыкновенным раздражением, возникающим из-за этой назойливой мухи, норовившей ухватить кусок пирога.       Он решил разработать план.       Видите ли, человеческое сознание обладает странным свойством: оно заставляет людей жаждать действий в моменты, когда оставаться спокойным стало бы гораздо полезнее. Разум всегда норовит подлить масла в огонь, нырнуть в зону турбулентности и содрать корочку с едва зажившей раны. Квакити всегда испытывал желание реагировать на козни своего заклятого врага.       Уилбур получит приглашение от Квакити вскоре того, как половина дороги оказывается проложенной к раннему вечеру. Ирония, состоящая в том, что Уилбура пригласили в холодный ресторан Лас-Невадас, когда палящее солнце уже скрылось за холмом и стало исчезать за горизонтом, не ускользнула от его внимания. Он улыбнулся, — его смех сменился кашлем, — затем встал на ноги и тронулся к городским огням.

      ***

      Уилбуру приходилось размышлять о том, что горизонт Лас-Невадас был полностью обнажён. Бессистемно воздвигнутый посреди пустыни, удерживаемый лишь бетоном и изолентой, — от такого города вряд ли что-либо осталось, если бы здесь пронёсся торнадо. Да и терять было особо нечего. Уилбур даже успел сложить об этом стихотворение, когда игнорировал Ранбу, с особым упоением рассказывающего о каких-то чересчур интересующих его вещах.       Я — золота сияние в темноте,       Я — лилии цветение на холсте.       Я — россыпь прибрежного песка,       Я — бурлящая пресная река.       Я — дразнящий серебряный всполох, пронзающий небо и шрамы несущий;       Я — остаток желаний и снов альтруистов, на верную смерть идущих.       Я — медицинский скальпель из хрома в искусно орудующих руках;       Я — праздный, напыщенный Лас-Невадас, — с нетерпением жду уготованный крах.

      ***

      После прибытия Уилбура потребовалось не так много времени, чтобы дискуссия между ним и Квакити превратилась в ожесточённый спор.       — И ради чего? — вскрикнул Уилбур, подорвавшись на ноги и широко раскинув руки. — Чтобы снова низвергнуть меня? Что, теперь тебе понадобился мой фургон? Подавись, — он швырнул ключи на столик пустого ресторана.       — Уилбур, он мне не нужен, — невозмутимо произнёс Квакити.       — Вот же, забирай.       — Уилбур, мне не нужен твой фургон.       В воздухе повисла тишина. Тихое дыхание Уилбура просачивалось сквозь сжатые зубы. Панорамный ресторан завершал уже пятитысячный оборот вокруг своей оси, но никто из них этого не заметил.       Квакити поинтересовался у Уилбура, что он думает о предложенных блюдах. Сначала это переросло в споры о компетенции шеф-повара, затем — о компетенции Квакити, после — о манерах Уилбура.       Всё, что Квакити по-настоящему хотел узнать — может ли он забрать пальто Уилбура.       — Что тебе на самом деле нужно? — задался вопросом Уилбур, неопределенно махнув рукой в сторону несуществующих посетителей ресторана. — Ну? У тебя есть мои деньги, ты владеешь моим временем. Чёрт, я бы даже сказал, что ты завладел и моим вниманием… — Квакити поднял бровь в недоумении, и Уилбур сделал паузу, — …что, несомненно, для меня много значит, — он откинулся на спинку стула.       Наивный зритель подумал бы, что Квакити щедро угощает бездомного сытными яствами. Тарелки пустели, но лишь по виду Уилбура можно было понять, что он ел. Стойкие пятна от пюре украшали уголки его рта и рубашку. Квакити заправил за ворот салфетку.       — Ты хочешь моё достоинство, — подытожил Уилбур.       — Мне не нужно твоё достоинство, Уилбур, — лаконично высказался Квакити, изрядно уставший от нахальства Уилбура. Он выдавил улыбку, приложив усилия, — помимо элемента гардероба, я хочу обладать и твоим разумом.       — О! Моим разумом! — Уилбур снова вскочил. — В таком случае, как насчет того, чтобы раскрошить мой череп молотком для мяса и вытащить его? — Уилбур тоже криво ухмыльнулся, — …или же киркой?       — Сядь, Уилбур, — рявкнул Квакити. Уилбур присел.       — Дело в том, что управлять нацией — дело весьма непростое, — начал Квакити, Уилбур попытался закатить глаза, — от тебя зависит огромное количество людей, они вверяют тебе свои жизни, отдают своё время и своё будущее в твои руки… Звучит как клише, но они расплачиваются кровью, потом и слезами. И я совершенно не считаю, что в одиночку смогу обеспечить своим людям лучшую жизнь, — он продолжил. — Уилбур, я хочу предложить тебе одну должность, — фраза выбила Уилбура из колеи; кажется, настало время вникать в слова.       — Ты доказал, что теперь в тебе отсутствует непостоянство, ты не представляешь для меня угрозы, и я думаю, что ты готов снова стать частью правительства.       — Снова быть в правительстве? — переспросил Уилбур. — Что… но где здесь подвох? Если я…       — Никакого подвоха, — перебил того Квакити, положив на столик контракт. Рукопись на пергаменте, проверенная, утверждённая и перепроверенная тщательнейшим образом — на такое был способен только Квакити.       Уилбур замер, впервые за долгое время почувствовав себя униженным.       — Не думаю, что смогу управлять твоей нацией, Квакити, — сказал он тихо. — Я ценю то уважение, которое ты, должно быть, ко мне питаешь, раз хочешь наделить меня властью, но я не считаю, что моя репутация будет гарантировать кому-либо душевное спокойствие, которого ты ждёшь.       — Я всё ещё останусь президентом, — отвечает Квакити.       — Тогда мне придётся всегда быть за кулисами. О каком доверии людей может идти речь, если это вскроется?       — Ты не будешь за кулисами.       — Что ты имеешь в виду? — выдохнул Уилбур; слова, слетевшие с его языка, растворились в воцарившейся на миг тишине.       — Мы станем равноправными лидерами, — медленно проговорил Квакити, — мы будем работать сообща.       — Хочешь сформировать очередную коалицию? — уточнил Уилбур. — Большой Кью, если бы… если бы у меня была власть, я бы правил в одиночку.       — Правил? — снова длительная пауза. На мгновение Квакити стал таким же озадаченным, как и Уилбур, но затем его глаза загорелись; он усмехнулся. — Ох. О боже, нет, Уилбур. Ты не будешь правителем Лас-Невадас.       Уилбур стал меняться в лице; смиренность исчезла.       — Ты станешь моим вице-президентом!       Прямо у них на глазах мир, неожиданно, сокрушился. Слова обрушились, подобно гильотине, разделившей весь сервер на две идеальные половины. Какое совпадение, что удар апокалиптической гильотины пришёлся Уилбуру прямо в центр черепа.       И какое совпадение, что, по всей видимости, только сам Уилбур это почувствовал.       — Это то, зачем ты меня сюда привёл? — дрожащим голосом изрёк Уилбур, пытаясь сдерживать свою ярость. — Ты видишь меня вице-президентом?       — Я считаю тебя квалифицированным лидером, да, — спокойно ответил Квакити.       — Ты хоть осознаёшь, насколько оскорбительна твоя попытка в благотворительность?       — Я не рассчитывал, что это могло как-то задеть. Не забывай, что когда-то и я был вице-президентом, — усмехнулся Квакити.       — Да, но я не могу опуститься до такого, — Уилбур встал, ударив кулаком по столу.       — Уилбур, ты забываешься, — выплюнул Квакити.       — Не-а, — ответил Уилбур, пародируя интонацию Квакити. — «Уилбур, ты забываешься!» Нет, Квакити, это ты забываешься, находясь рядом со мной. Ты всегда был моей тенью. Веди себя подобающе.       Квакити хмурился.       А Уилбур всё продолжал:       — Может, то, что под твоим руководством любая идея обречена на провал, не является простым совпадением? — он говорил нарочито медленно, смакуя каждое слово. — Ведь ты — ходячая серебряная медаль. Всегда на втором месте.       — И всё же ты — тот, кто умудрился проиграть выборы, даже попытавшись самостоятельно их сфальсифицировать, — огрызнулся Квакити. Уилбура вывели из себя произнесённые им слова; его будто ударили кнутом. — Прочь из моей страны.       — То есть, ты меня выгоняешь?       — Да. Вон.       Последовала заминка. Уилбур оглядел ресторан, пытаясь уловить всё, что только мог, прежде чем его вытурят.       — Как насчёт того, чтобы ты позволил мне возглавить какую-то ветвь твоего правительства? — Уилбур, казалось, умолял.       Квакити оставался непреклонен.       — Любые твои слова сейчас — не более чем пустая трата нашего времени.       — Послушай, Квакити, ты сообразительный человек…       Квакити отрезал:       — Если бы ты действительно ценил мой интеллект, тебе бы не пришлось мне об этом напоминать.       — Я перестану досаждать тебе, и тебе никогда не придётся больше обо мне думать, я…       — Я совершенно не думаю о тебе, — возразил Квакити, и лицо Уилбура поникло.       В комнате снова стало тихо, атмосферу нарушал лишь едва различимый скрип вращающихся шестерёнок. Квакити расколол тишину, словно лёд.       — О, Уилбур. Должно быть, иметь разум, не обременённый стыдом, так успокаивает.

      ***

      Лифт прозвенел и открылся перед ним. Сквозь кажущуюся осязаемой красную дымку Уилбуру каким-то образом удалось указательным пальцем нащупать кнопку первого этажа и после паузы, которую наивный зритель непременно счёл бы «продолжительно долгой», нажать её; лифт удовлетворённо пикнул. Томми ждал его снизу, вяло пересыпая песок из руки в руку.       — Уилбур! Как всё прошло? — интересуется он, вставая и шагая навстречу. — Ты украл его глаза? Я бы украл, но это не в моём стиле.       Уилбур так и не ответил, глядя мимо Томми, фокусируясь на опрокинутом стуле на веранде. Он улыбнулся, покачал головой и произнёс:       — Нам больше некуда следовать. Только вверх.