The Wilbur Van / Hitting on 16

      В день осуществления плана Уилбура Томми отправился домой на рассвете. Утро выдалось холодным, и летнее солнце только стало постепенно испарять росу, оставляя влажный туман на пути Томми к лишь наполовину законченному шоссе, в леса, ведущие к серверу.       Таббо тоже рано вскочил, страдая из-за проблем со сном; по этой причине он решил извлечь из появившегося времени пользу, постаравшись закончить работу. Он надел фартук, почистил фритюрницы и начал свою смену. Никто из посетителей даже не проходил мимо, и то, что Таббо забыл перевернуть табличку, оповещающую об открытии заведения, значения не имело. Конечно, его работа являлась чем-то большим, верно? Таббо был призовым сотрудником Большого Кью, и со злости чувствовал необходимость что-либо доказать. Если не самому Квакити, то как минимум Ранбу.       Ранбу не спал. Он отправился на прогулку по окрестностям города и добрёл до копии Эйфелевой башни в Лас-Невадас. Как бы он ни старался, ему не удавалось расшевелить свой мозг, будто утренняя изморось пропитала его череп, и каждая его мысль просто растворялась в тумане, как только появлялась.       Уилбур проснулся с завидной лёгкостью и уверенностью в себе.

***

      Под озером возле бургерного фургона, прямо под песчаником, удерживающим верхний слой почвы, находилось хитроумное устройство Уилбура, пока ещё неопробованное. Провода соединяли динамит с обыкновенной лампой из редстоуна. Уилбур лежал животом на каменном полу, аккуратно надавливая на спусковой механизм и отпуская его, довольствуясь воспроизводимым светом лампы. На его лице расцветала улыбка, когда он повторял это действие снова и снова наедине с собой. Коня Боунера переместили, теперь он был привязанным в пещере, будучи обезвоженным и изнемогая от голода. У Уилбура в приоритете более важные вещи.       На одной стороне пещеры, вне досягаемости взрывной волны, находилась застеклённая смотровая площадка, попасть на которую можно было из штаба Уилбура и Томми, и где был заложен редстоун. Стоя за укрепленным стеклом на этой платформе, Квакити должен был наблюдать за тем, как его лошадь умирает.       Когда Уилбур начал вставать, крышка люка, ведущего на платформу, откинулась, рассеивая естественный свет по, напротив, затемнённой пещере. Уилбур сощурился от утреннего солнца, когда Ранбу стал спускаться по лестнице.       — Ранбу! — поприветствовал Уилбур. — Ты уже готов к великому дню? Знаю, что ты не фанат лошадиных внутренностей, поэтому тебе не придётся сидеть в смотровом отсеке во время детонации. Смотри, я сделал тебе здесь небольшой люк, — он указал на другую дверцу под потолком комнаты, наполненной тротилом. — Когда произойдёт взрыв, мы будем ждать тебя внизу, чтобы ты узрел реакцию Квакити. Такое нельзя пропускать. Та лестница ведёт к смотровой площадке.       — Я не хочу использовать этот люк, — возразил Ранбу с уставшей хрипотцой в голосе и мешками под глазами. — Я поклялся никогда не посещать эту часть грота. Здесь слишком много взрывчатого вещества.       — Ну, к тому времени, как ты им воспользуешься, надеюсь, тротил успеет покинуть комнату, — усмешка Уилбура сменилась кашлем. — Если тебе не нужен второй люк, я просто его уберу. Делов-то.       Смотровая площадка пестрела декорациями, на табличке напротив ложного выхода красовалось «Спасибо! Хорошего дня!», нацарапанное детским почерком. На стене висел такой же, по-детски выполненный, рисунок; фигурками человечков являлись Уилбур и Квакити. Уилбур занимал первое место пьедестала, а Квакити располагался на третьем, с грозовой тучей над головой. Ранбу был нарисован чуть более детализировано, протягивая большой палец вверх на втором подиуме.       — Могу ли я что-то для тебя сделать, Уилбур? — ровным тоном спросил Ранбу.       — О, Ранбус! Принеси-ка лимонад и Уилбургер изначальной версии! — ответил Уилбур. Взглянув вниз, он увидел, что его руки перепачканы грязью и копотью стен пещеры. — Я поднимусь с тобой, чтобы помыть руки. Потом мы должны позвать Большого Кью, в конце концов, это его великий день!       Ранбу кивнул и покинул смотровой отсек через люк. Уилбур погасил свет и последовал за ним.

***

      Квакити спокойно сидел в своём офисе, прислушиваясь к мерному тиканью дедушкиных часов на двери. Его работа к восьми утра была завершена, и он медленно потягивал бренди, откинувшись на стуле ровно настолько, чтобы не пролить напиток. Вздохнув, он оттолкнулся ногами, что позволило ему пододвинуть сиденье к окну, и начал рассматривать горизонт. Песок на холме, казалось, приплясывал, источая волны жара. Квакити развернул настольный вентилятор к себе и зевнул. Заняться было нечем. Если бы помимо него в комнате находился ещё кто-либо, ему бы пришлось приложить усилия, чтобы сдержать волнение, когда Уилбур пересёк границу Лас-Невадас.

***

      — Мы отведём Квакити на смотровую площадку, включим свет и покажем ему лошадку, находящуюся на плите, — Уилбур начал объяснять Ранбу, пока они вновь побрели на песчаный холм. — Затем мы расскажем, как работает установка. Когда до Квакити дойдёт изобретательная сложность этой штуковины, я достану из инвентаря морковку и буду наблюдать, как его тупой конь пойдёт в нашу сторону, тем самым спровоцировав взрыв себя самого и всей пещеры. Квакити рыдает, мы смеёмся, и Квакити больше никогда со мной не связывается.       — Потому что тебе не захотелось быть вице-президентом? — вставляет Ранбу.       — Потому что я не достоин опускаться до такой степени, чтобы быть вице-президентом, Ранбус, мальчик мой, — произнёс Уилбур, исправив его и опустив руку на его плечо. — К тому же, я президент наилучшего чёртового фудтрака с наилучшим чёртовым шефом в округе.       Ранбу улыбнулся. Двоица проследовала мимо закрытой закусочной Таббо, в которой самого Таббо не оказалось, после чего они отправились к главному зданию казино и постучались в боковую дверь, ведущую в офис администрации.

      ***

      Вопреки ожиданиям о наличии у Квакити охраны, увы, Уилбуру и Ранбу удавалось без труда передвигаться по зданию администрации, где не так много дверей оставались закрытыми. Пачки бумаг и стопки документов образовывали целые коридоры, так как места в картотеке, судя по всему, не хватало. Каждый документ был настолько сбивающим с толку, насколько и сложным по структуре, скрупулёзно выверенным и с подписью Большого Кью. В конце концов, он был бюрократом до мозга костей.       Парочка приблизилась к огромной двери из красного дерева, украшенной на фасаде золотой буквой «К»; запах внутри комнаты был настолько сильным, что проникал и в коридор, где они стояли. Аромат старых книг, одеколона и казино. Уилбур трижды постучался, и голос, едва различимый, пригласил их войти. Он повернул ручку и распахнул дверь, обнаруживая при этом Квакити, сидящего за столом с тремя бокалами перед ним. Он лениво крутил между пальцев покерную фишку, будто позируя для фотографии. Уилбур разрушил картину, незамедлительно прочистив от мокроты горло.       — Квакити! Как делишки? — поинтересовался Уилбур, наблюдая за обстановкой.       — Всё восхитительно, Уилбур, а твои?       — Лучше и быть не может.       Последовала неловкая пауза, и Квакити почти что выронил фишку из рук.       — Пожалуйста, присаживайтесь, — настоял Квакити, приподнявшись, чтобы налить обоим напиток. — Не думал, что вновь увижу вас здесь так скоро.       — Нет, точнее, я тоже так полагал. Но мне пришлось прийти сюда лично.       — Это по поводу моего предложения? Оно всё ещё в силе. Уверен, из тебя вышел бы отличный вице-президент, Уилбур, — с улыбкой изложил Квакити. На лбу Уилбура проступила вена.       — Это совсем не то, зачем я здесь, и думаю, что ты об этом осведомлён, Квакити, — оповестил Уилбур, изобразив самый реалистичный смех, на который был способен. — На самом деле, у меня есть для тебя подарочек.       — Подарок? — глаза Квакити расширились. — Ну и где же? Я всегда рад подаркам.       — Он в райском местечке. У фургона с бургерами.       — У фургона? Он слишком велик, чтобы доставить его сюда?       — О, довольно велик, — ответил Уилбур с улыбкой. — Пойдём, — продолжил он, — давай проводим тебя к нему.       Каждой частичкой своего «я» Квакити с уверенностью мог сказать: это была самая незатейливая уловка, которую он когда-либо видел. Уилбур, скорее всего, тоже осознавал, насколько подозрительно выглядел в тот момент, но, вероятно, ему было всё равно.       — Без проблем, считайте, я клюнул, — произнёс Квакити, усаживаясь обратно. — И где тут подвох? Собираешься проводить меня, а Ранбу, который останется здесь, разрисует весь мой офис граффити? Я уже видел твои граффити, Уилбур, они далеки от идеала. Тебе нужно пользоваться грунтовкой, когда украшаешь стены нашего города членами, иначе мы слишком легко смываем это недоразумение; уборщикам потребовалось ровно пять минут, чтобы…       — Это не граффити, — перебил Уилбур. — Это подарок. Настоящий, реальный подарок. Мне бы хотелось извиниться за то, что сорвался на тебя на днях в ресторане, — Уилбур звучал почти искренне, и на миг Квакити действительно стал заинтригован.       Уилбуру нужно было лишь уловить это мгновение, поэтому через пять минут троица направилась к фудтраку; Квакити шагал, сопровождаемый ими двумя; Ранбу не говорил ни слова.

***

      Воздух был неподвижен. Казалось, даже птицы покинули район фургона, предчувствуя, что должно было случиться, и солнце скрылось за пеленой серых туч, когда день достиг кульминации.       Несмотря на то, что Уилбур закладывал динамит на идеальной дистанции, чтобы взрыв не мог навредить ему или Квакити, он ошибся в измерении расстояния между установкой и фургоном. Вместо этого он надеялся, что взрыв конструкции под водами озера позволит предотвратить повреждения на поверхности. Очередным промахом стало то, что он не удосужился проверить, соединена ли линия редстоуна со взрывчаткой, так как слишком боялся случайной детонации, что могла произойти раньше времени.       Когда они приблизились к фургону, все эти мысли заплясали в сознании Уилбура, и одинокая капелька пота стекла по его лицу. Его сердце бешено колотилось; он чувствовал себя живым.       — Квакити, — Уилбур похлопал по плечу Большого Кью, — тут, прямо внизу.       Квакити посмотрел вниз и увидел в глубине штаб-квартиры люк, затем снова взглянул на Уилбура. С некоторым сомнением Квакити осторожно приподнял крышку, его взору представилась большая комната в кромешной темноте, наполненная пылью и пропахшая серой. Он повернулся к Уилбуру, который с нетерпением ждал, выпрямившись и улыбаясь в предвкушении. Квакити, никогда его не разочаровывающий, спустился по лестнице во тьму. Уилбур и Ранбу проследовали за ним и захлопнули люк.       — Теперь, Квакити, — начал Уилбур, — тебе, наверное, очень интересно, зачем я привёл тебя сюда.       — Прямо теряюсь в догадках, Уилбур, — ответил Квакити. Трое совершенно ничего не видели в темноте.       — Что ж, тогда мне стоит признаться, — продолжил Уилбур. — Никакого подарка здесь нет. По крайней мере, для тебя.       Квакити закатил глаза в притворном изумлении:       — Никогда бы не подумал, что так выйдет, — произнёс он.       — Помнишь свою лошадку? Боунера? — спросил Уилбур, злобно оскалившись.       — Мою… Мою лошадь? — Квакити не на шутку встревожился. — Да, я помню своего коня. Что ты с ним сделал?       — Я очень рад, что ты о нём не забыл. В отличие от всех остальных вещей из твоей прошлой жизни.       — Уилбур, что ты сделал с моей лошадью?       — Не переживай, Квакити. Дело совсем не в том, что сделал я! Нет! Погляди, что твой конь сделает с собой сам! — воскликнул Уилбур с маниакальным смехом.       Он подошёл к стене и потянул за рычаг, в одночасье вся комната наполнилась светом. Слабый гул перекрыл фоновый шум, пока трое привыкали глазами к тому, что их окружает.       Там не было лошади.       На загрунтованной нажимной плите стоял до чёртиков перепуганный Таббо.       — Я нашёл твоего коня, Большой Кью, — дрожащим голосом сказал Таббо. — Он, должно быть, сейчас на поверхности.       — Уилбур, что это за хуйня? — задал вопрос Квакити; обуреваемый яростью, он сжимал руки в кулаки. — Для чего весь этот тротил?       Лицо Уилбура побледнело, когда он осознал, что натворил:       — О нет. Нет-нет-нет-нет-нет, — Уилбур замотал головой, — Таббо, как ты попал туда? Не двигайся, Таббо! — крикнул Уилбур вглубь пещеры с неподдельным ужасом в голосе.       — Я пошёл искать коня Квакити, — крикнул в ответ Таббо. — Я понял, что конструкция может взорваться, только после того, как поменялся с ним местами. Если я буду стоять смирно, механизм всё ещё сработает? Я не хочу умирать, Уилбур.       Ранбу взобрался по лестнице вверх, чтобы позвать кого-то на помощь.       — Ты не умрёшь, Таббо, всё будет в порядке, просто стой на месте, я уже иду к тебе, — сказал Уилбур, приложив ладонь к стеклу.       — Уилбур, что ты наделал? — спросил Квакити, толкая Уилбура к стеклу смотровой платформы. Оно слегка заскрипело под тяжестью их веса. — Ты хочешь убить Таббо, чтобы доказать свою правоту? Ты знал, что он придёт мне на помощь.       — Квакити, это… это не то, чего я хотел, я… я… Я собирался взорвать твою лошадь, — Уилбур был прерван ударом в живот со стороны Квакити. Уилбур пошатнулся и со стоном рухнул на колени. — Пожалуйста, Квакити, я могу всё исправить, — заикался он.       — Ты сделал уже достаточно, — выплюнул Квакити, прежде чем переключил своё внимание на Таббо. — Таббо, как мы можем вытащить тебя оттуда?       Уилбур выскользнул между колен Квакити, схватил фальшивую дверь, имитирующую выход, и метнул её в стекло, образовывая небольшую трещину поперёк его поверхности.       — Таббо, я собираюсь спасти тебя! — выкрикнул он.       — Спасибо, Уилбур, — Таббо запнулся. Уилбур потянулся за дверью для очередного броска, но, прежде чем он успел её поднять, Квакити прижал его к земле.       — Я сказал, что ты сделал уже достаточно, Уилбур, — процедил Квакити, одолевая его, безнадёжно пытающегося снова дотянуться до двери, с кровью, текущей из носа.       Квакити снова переключился на Таббо:       — Таббо, не двигайся! Чем я могу помочь?       — Я не знаю, Большой Кью, — начал Таббо. — Думаю, ты можешь залить взрывчатку водой?       — Нет! — воскликнул Уилбур. — Динамит взорвётся в ту же секунду, как цепь редстоуна разомкнётся.       — Ты больной ублюдок, Уилбур, — произнёс Квакити, вновь уделив внимание террористу, которого он придавил к полу. — Ты жалкий, бесхребетный подонок!       — В таком случае заткнись и помоги мне! — закричал Уилбур. — Пытайся разбить стекло!       Квакити его игнорировал:       — Таббо, как ты туда забрался? Мы можем поступить точно так же и вытащить тебя тем же способом!       — Я не помню, Большой Кью! — отозвался Таббо. — Я… Я прокопал путь сюда, думаю, Боунер воспользовался этим, чтобы выбраться.       Квакити пробормотал что-то себе под нос, прежде чем выпустил из хватки Уилбура и поднял дверь, чтобы ещё раз приложить её к стеклу. Уилбур вскочил на ноги и уцепился за дверь, пытаясь вырвать её из рук Квакити.       — Позволь мне сделать это, Квакити. Я втянул Таббо в этот бардак, я его и вытащу! — восклицал Уилбур, стараясь вывернуть дверь из хватки Квакити.       — Он мой гражданин! Я не позволю гражданину моего государства погибнуть от рук террориста! — крикнул в ответ Квакити, отказываясь уступать.       После нескольких секунд борьбы Квакити стал пытаться пнуть Уилбура. Последовал шквал из четырёх ударов ногой, промахивающихся по цели, последний из которых пришёлся прямо по двери, разломив ту на две половины. Уилбур незамедлительно швырнул свою половину в стекло, что нанесло совсем небольшой урон из-за потери массы объекта. Он взвыл от ярости и опустился на каменный пол.       Двое, будучи слишком запыхавшимися, чтобы разговаривать, стали отчаянно искать любой подходящий предмет для того, чтобы пробить стекло, и Уилбуру удалось обнаружить внушительных размеров камень у границы комнаты. Он поднял его над головой, готовясь к броску, но Квакити снова ему помешал и попытался выбить камень из рук. Таббо наблюдал за противостоянием этих двоих, по ощущениям, уже больше часа, пока они отбирали камень друг у друга, а затем Уилбур, наконец, треснул им в челюсть Квакити, заставив того отлететь в противоположный конец комнаты и освободить Уилбура от хватки.       Уилбур, не теряя момент, бросил камень в стекло, лишь заставив тот отскочить назад от поверхности через всю комнату. Квакити, лежавший ничком, схватил камень и запустил его над своим телом, попав прямо в центр стеклянной панели, превратив её в тысячу мелких осколков. Уилбур увернулся от взрыва осколков стекла и повалился навзничь, тем самым предоставив Квакити возможность руководить процессом.       — Таббо, просто… — начал было он, еле переведя дух, прежде чем Уилбур снова подсёк его колени, заставив того упасть на пол.       — Ты никогда не заботился о Таббо, тебя всегда больше волновал собственный имидж, псих, — кричал Уилбур, отхаркивая кровь, пока сдерживал руки Квакити. — Ты просто не хочешь, чтобы кто-либо знал о том, что ты не сумел защитить единственного человека, продолжающего заботиться о тебе.       — Таббо и мой друг, и гражданин моей страны! Я защищу его любой ценой! — ответил Квакити, после чего укусил руку Уилбура. Уилбур ослабил хватку, что позволило Квакити с лёгкостью подняться и занести кулак над головой Уилбура. Смотровая площадка сотрясалась от разгоревшейся потасовки, пока двое яростно атаковали друг друга; казалось, было невозможно определить, какая из сторон одержала бы верх.       Именно в этот момент Ранбу проломил глыбу в потолке пещеры, рассеяв сероватый солнечный свет по помещению.       Ни Квакити, ни Уилбур не заметили, как он очутился в комнате, а затем подошёл к до смерти напуганному Таббо. Ранбу наступил одной ногой на плиту, положил руку на плечо Таббо и произнёс:       — Таббо, тебе нужно отойти. У меня есть план.       Таббо без колебаний метнулся к лестнице, соединяющей грот со смотровой площадкой, и взобрался на неё. Он обернулся, чтобы посмотреть на Ранбу, который улыбался ему с самыми добрыми глазами на свете. Он улыбнулся в ответ.       Как только Таббо покорил лестницу и свернулся в углу калачиком, Ранбу прокричал:       — Уилбур! Квакити!       Двое немедленно прекратили драку и посмотрели вниз на источник нового голоса. Ранбу уверенно стоял на нажимной плите.       — Ранбу? — сказал Квакити, по чьей спине пробежал холодок. — А где же… — он взглянул налево и увидел свернувшегося калачиком Таббо с зажмуренными глазами.       — Всё в порядке, ребят, — начал Ранбу. Уилбур тотчас же помчался ко входу в главную пещеру, прежде чем Ранбу поднял руку.       — Остановись! — крикнул он. — Не приближайся, оставайся на смотровой площадке.       — Ранбу, я найду что-нибудь тяжёлое, не двигайся с места, — стал заверять Уилбур, но Ранбу прервал его, помотав головой:       — У меня есть идея, — изрёк он. Его слова эхом разлетелись по гроту. — Я знаю, что делать. Я знаю, как обезвредить бомбу и заставить вас осознать, насколько несерьёзным было всё это дело, — он улыбнулся. — Но скажите мне, Уилбур и Квакити… Бургеры были хороши, верно?       — Несомненно! — ответил Уилбур, мгновенно среагировав. — Они были самыми лучшими, Ранбу, и они продолжат быть таковыми, позволь мне тебя вытащить.       — Нет, Уилбур, мне просто нужен был ответ… Дело ведь никогда не было в бургерах, так? — произнёс Ранбу.       Ранбу улыбнулся.       Ранбу подпрыгнул.       Обжигающие языки пламени и неистовый разрыв воздуха — всё, что осталось.       Для разнообразия, мир действительно сокрушился.       Уилбур почувствовал себя живым.