Закон равновесия

      Дом встретил тишиной. Элитный район магического Лондона — на меньшее Драко не был согласен. Он приобрел этот дом еще до того, как стал главврачом больницы: стены родового поместья давили на него, сжимали легкие, не давая вдохнуть полной грудью. Драко не чувствовал себя в безопасности. Мэнор перестал быть крепостью. Стены впитали стоны пленников из погребов, быстро переоборудованных в темницы, гостиная то и дело всхлипывала видениями об опухшем Поттере, визжащей Грейнджер, трупах жертв и ослушавшихся последователей. Воспоминания, в которых свирепствовал Тот-кого-нельзя-называть, раздавая всем без разбора непростительные, — преследовали, сковывали, страх обнимал липкими пальцами. Драко боялся спать в своей спальне, боялся свободно передвигаться по дому, словно за его действиями до сих пор следили Пожиратели. Поэтому стоило пройти череде судов и осаде поместья недовольными вынесенным вердиктом, как Драко попросту сбежал. Отец с матерью решили остаться в Мэноре, пытаясь вдохнуть в него жизнь. И Драко понимал и принимал их выбор, но сам оставаться там больше не мог.       Он снял мантию и устало повел плечами. День был трудным и насыщенным. Драко наклонил голову и повращал ею, разминая шею, а после улыбнулся, почувствовав восхитительный запах ужина. Иззи — его домовой эльф — явно только накрыла на стол, хотя ее рабочий день закончился еще несколько часов назад. Не сказать, что Иззи была довольна появившимся у нее свободным временем, брюзжа, что эльфы всегда прислуживали своим господам и чтут это за честь, но постепенно она свыкалась с все же принятым законопроектом Грейнджер о свободе домовых эльфов и найме их на работу.       Разобравшись с ужином и бумагами, Драко остановился в гостиной возле панорамного окна и всмотрелся в темное небо, начинавшее покрываться первыми звездами. Он невольно раз за разом возвращался мыслями к сегодняшнему вечеру, а именно — к неожиданному гостю. Кажется, судьба все же была той еще злодейкой, если Поттер вновь и вновь возникал в его жизни. Драко обнял себя руками. Еще и это рукопожатие. Что Поттер подразумевал под ним? Скрепление сделки? Предложение забыть все обиды? Дружбу? Челюсти непроизвольно сжались. Чертов Поттер. Золотой мальчик. Избранный. Его гребаная идея фикс.       Драко вырос на сказках о нем. Он мечтал, как однажды познакомится с героем, как они станут лучшими друзьями и «завоюют» этот мир, а когда узнал, что они еще и учиться будут вместе, — казалось, сердце начинало отплясывать чечетку где-то в горле. А потом… Потом Поттер отверг его. Выбрал Уизела и заучку Грейнджер. И если Грейнджер Драко еще мог ему простить (такие мозги на дороге не валяются), то Уизела понять все еще не удавалось. В результате в груди выросла жгучая, всепоглощающая ненависть. Глаза сами находили Поттера и его свиту в толпе, Драко мог часами придумывать фразочки, чтобы сильнее уколоть. Это уже сейчас он понимал, что не злость, а обида якорем тянула его на дно больше семи лет.       А потом во время Турнира Трех Волшебников Поттер не вынырнул. Время заканчивалось, а его дурацкая кучерявая макушка все еще не виднелась над водой, хотя все участники уже кутались в полотенца и мелко дрожали от холода. Драко слишком отчетливо помнил момент, когда в груди открылась зияющая черная дыра, заполняя пустотой, заставляя сжимать пальцы на холодном поручне и вглядываться в чернильную глубину вод. Малфой кивнул сам себе. Да, тогда все изменилось. Когда появилась реальная угроза для жизни этого придурка. До того он либо не знал о части передряг, в которые попадал местный герой, либо был уверен, что Дамблдор не даст своему любимчику погибнуть.       А здесь, когда Поттер был один на один со стихией и подводными тварями, когда были случаи гибели участников турнира, — все изменилось. И это принять было так же тяжело, как метку. Осознание, что он влюблен в своего школьного врага, разъедало изнутри. Последующие четыре года своей жизни Драко мечтал забыть, но пока удавалось лишь закрыть их на ключ в дальнем ящике сознания. Это сейчас воспоминания поблекли, стали такими же серыми, как метка на руке, а тогда они то и дело просачивались, окутывая его, словно диким плющом, напоминая, кто он такой и что сделал, чью сторону принял.       После войны нужно было выживать. Поттер женился на Уизлетте, а Драко с головой ушел в работу, семью и воспитание сына. Он пережил старые чувства. Не интересовался делами Избранного, не следил за сплетнями о нем и его семье. Конечно, немного позлорадствовал, что рыжей не удалось удержать героя узами брака, но больше так, по привычке. Драко был уверен, что их с Поттером история закончилась и, возможно, когда-нибудь он будет вспоминать их вражду со смехом, и ни одна струна души не дрогнет.       И теперь это чертово рукопожатие отбросило его на девятнадцать лет назад. Он снова был тем мальчиком, который хотел дружбы с Гарри Поттером. В этот раз Драко отшутился, но до конца не понимал, что вложил в это рукопожатие аврор. Хотел ли посмеяться, напомнить, упрекнуть... или говорил искренне?

***

      Сон долго не шел — слух непроизвольно улавливал шорохи внутри и вокруг дома: как вернулся домой из Мэнора филин, как раз за разом стучала в окно ветка старого дуба. На душе было неспокойно, поэтому когда Малфой открыл глаза утром, казалось, что он только моргнул и никакого сна не было. Накинул халат на голые плечи и, широко зевая, вышел из спальни, ведомый запахом свежесваренного кофе. Как же домовые эльфы облегчают жизнь!       Утро начиналось хорошо, даже несмотря на недосып. Солнце заливало светом гостиную, и Драко улыбнулся, когда заметил на полу возле входной двери конверт. Наверняка от матери — будет возмущаться, что за ней станут присматривать псы Аврората. Но улыбка исчезла с лица так же быстро, как и появилась.       Это не конверт Нарциссы.       На пергаменте не было вообще никаких опознавательных знаков, более того, он даже не был скреплен печатью. Глубоко вдохнув и выдохнув, Драко проверил письмо на наличие чар и осторожно вытащил содержимое. Пол под босыми ногами резко сделался ледяным. Это были не колдографии — обычные маггловские снимки. Драко быстро перебирал их: он ужинает, разбирается с бумагами, стоит у окна, обхватив себя руками, снимает рубашку по пути в спальню. Твою мать. Но хуже всего была надпись: «Я тебя вижу».       — А я тебя нет, — прошептал колдомедик и прикусил нижнюю губу. В груди заклокотала взволнованная магия, и Драко приложил пальцы к вискам, пытаясь усмирить ее.       Все это плохо. Очень плохо.

***

      Переложив все рабочие дела на плечи своего заместителя, Малфой направился в отдел кадров, дав отмашку: когда нагрянет Главный аврор — пусть подождет его возвращения. Дело не терпело отлагательств.       Изначально Драко предполагал находиться в позиции охраняемой личности, на детище которого покушаются. И не собирался даже палец о палец ударять, чтобы помогать в расследовании. Но когда неизвестный переключился конкретно на него и дело приняло дурной оборот, Малфой решил, что, в общем-то, помочь следствию и в его интересах.       Первым делом он планировал собрать подробную информацию о сотрудниках, принимающих участие в экспериментальных разработках. Для этого пришлось пофлиртовать в отделе кадров с дамой почтенного возраста, а после заглянуть в архив. Конечно, хорошо иметь на руках имена, адреса и должности врачей, но Драко решил пойти дальше. Поводом для этого стали недоколдографии, которые он получил утром. Последние десять лет Министерство упразднило при приеме на работу обязательство указывать чистоту крови, но Драко знал, что в Мунго все сотрудники заполняли подробные анкеты, где подобный вопрос присутствовал. Разумеется, проникновение в архив было незаконным — для этого пришлось бы подписать кучу бумажек или прийти с ордером, позволяющим учреждению рассекречивать личные данные работников, но Драко пропустили «по дружбе».       Поэтому около своего кабинета он появился только после полудня, где и застал интересную картину. Его заместитель Джефф не сводил заинтересованного взгляда с Поттера, который больше походил на каменное изваяние. Интересно, сколько он уже тут сидит? С деловым видом главный колдомедик прошел мимо, щелкнув пальцами:       — Поттер, за мной. Хватит отвлекать от работы моих сотрудников.       Драко бросил насмешливый взгляд на своего заместителя и скрылся за дверью кабинета. Ох, как же давно он хотел это сделать. Поттер же, по сути, у него в подчинении. В животе аж запорхали бабочки от восторга. Но нужно было сконцентрироваться на деле. Драко вынул из просторного кармана халата склянку с зельем, в которую преобразовал добытые документы, но пока оставил ее на столе в таком виде, решив сначала выслушать Поттера, а уже после делиться своими утренними потрясениями. Расстегнул халат и повел плечами, разминая их и позволяя разглядеть брендовый серый костюм-тройку. Правда, пиджак надевался исключительно на светские мероприятия, так как в повседневной жизни слишком сковывал движения. Малфой оперся бедром о стол и скрестил руки на груди, ожидая, пока Поттер начнет знакомить его с персональной охраной.       — Если твой зам пялится так на всех мужиков, попадающих в больницу, то я вообще не удивлён, почему он твой зам, — насмешливо бросил Поттер, плотно закрывая за собой дверь и проходя вглубь кабинета.       — Не бери на свой счет. Просто Джеффу нравятся брутальные, заросшие мужланы с мордой кирпичом, — отмахнулся Малфой, а после оценивающим взглядом просканировал своего собеседника, подмечая уставший, помятый вид, синяки под глазами и тусклость обычно решительных зеленых глаз. — Отвратно выглядишь, кстати. Тебе бы в отпуск, ну или на пару дней просто отоспаться.       Блондин качнул головой и сделал круговое движение кистью, смыкая вместе большой палец с остальными, приказывая Поттеру заткнуться.       — К этому мы еще вернемся, а пока показывай своих бойцов.       Поттер поджал губы и прищурился, но перечить не стал. Вместо этого достал папку и принялся поочередно передавать фотографии авроров, предоставляя краткую информацию о каждом. Драко внимательно рассматривал колдографии и кивал, запоминая распределение кадров по локациям. Он немного дольше задержал в руках фотографию одного из бойцов, непроизвольно улыбнувшись. Если бы Поттер изначально родился в чистокровной семье, рос в магическом сообществе и посещал светские мероприятия, как это в свое время делал сам Драко, а после окончил Слизерин, взрастив и впитав лучшие качества факультета…       — Как, говоришь, его зовут? — Драко махнул колдографией с ухмыляющимся молодым брюнетом. Квадратное лицо, надменный взгляд голубых глаз, волевой подбородок и приподнятый уголок губ. Молодая, дерзкая версия Избранного. — Ммм, повтори-ка, с какой позиции он будет за мной приглядывать?       — Из той же, что и я. Это мой напарник, имя посмотришь сам, если интересно, здесь все написано, — раздраженно отчеканил Поттер, глядя Драко в глаза. Если бы они обсуждали не рабочие моменты, а вели беседы светские, Малфой бы сыронизировал насчет ревности, но на деле аврор скорее всего просто злился, что они отклонились от темы. Снимки Драко отложил в сторону, решив более подробно ознакомиться позже. Он успел отметить тот странный, нечитаемый взгляд, которым Поттер одарил его на вопрос о напарнике. Интересно, он так реагирует на вопросы обо всех своих сотрудниках?       — Ладно, у меня лишь два вопроса. Первый: разве это колдографии всех бойцов, которых отправили на мою защиту, а также охрану моей семьи и интеллектуальной собственности? Или ты что-то забыл мне отдать?       Драко насмешливо вскинул брови и протянул раскрытую ладонь, требуя недостающую колдографию. Поттер закатил глаза и недовольно цокнул языком, но все-таки отдал собственный портретный снимок.       — И второй вопрос: кажется, мы живем в то время, когда требуют уважения даже к домовым эльфам, обозначив их как наемных работников. Наше общество стремится к равноправию во всех сферах жизни. Поэтому мне очень любопытен тот факт, что ты не отобрал на это задание ни одной женщины-аврора. Неужели ваша профессия попросту не востребована у прекрасной половины человечества, либо эти бойцы не дотягивают до уровня авроров-мужчин? Хотя такие личности, как Порпентина Скамандер и Мэри Джонс, не дают повода сомневаться в том, что эта профессия женщине под силу. И она может стать в ней одной из лучших.       Последний вопрос был задан исключительно чтобы проверить выдержку Главного аврора. Разумеется, толика любопытства у Малфоя появилась на этот счет в серьезном ключе, но в основном он решил проехаться по любимому пути: «Как достать Поттера и остаться в живых». И сейчас тяжелее всего было держать лицо. Несмотря на годы воспитания, уверенные, прочные маски на различных интервью, рядом с Поттером всегда было труднее всего. Даже в школьные годы Драко с трудом удавалось сдержать победную улыбку во время их перебранок. Он кидал в гриффиндорца подготовленную заранее фразочку, а внутри все ликовало, когда слова резали Избранного по живому, кулаки сжимались, а челюсти крепко стискивались. Просто верх эйфории. Персональный фетиш, да простят его Мерлин, Салазар и Моргана. И даже сейчас, при всей абсурдности ситуации, когда Малфой напрямую зависел от Аврората и нуждался в помощи Поттера, он не мог удержаться. Потому что где-то на подкорке знал, что, несмотря на подобные выходки, Поттер его не бросит. В горящей Выручай-комнате не бросил и тут не бросит. В этом весь Поттер.       — Малфой, — аврор устало опустился в кресло, чтобы после снять очки и потереть глаза указательным и большим пальцем к переносице. — Я вижу, что ты веселишься, — он снова нацепил очки на нос и откинулся на спинку кресла, положив руки на подлокотники и задирая голову, чтобы посмотреть на колдомедика. — Но все же я отвечу на твой вопрос. Конкретно аврор Скамандер и аврор Джонс сейчас на задании в Эфиопии, но если бы они были здесь, то с удовольствием бы поучаствовали в защите твоей задницы. Что касается остальных девушек, то многие из них пришли в Аврорат не так давно и пока не так опытны в ведении дел. Парни более подкованы, — Гарри приподнял брови, глядя на блондина в упор и терпеливо ожидая следующих колких вопросов.       — Ах, приятно осознавать, что такие великие личности снизошли бы до моей охраны. И вообще я удивлен, что Скамандер до сих пор на службе. Сколько ей? За сотню уже, наверное? Я думал, она правнуков нянчит, а нет, боевая старушка.       В голосе не было сарказма или иронии. Бодрость знаменитого аврора действительно поражала, но старость каждый сам себе выбирает, и это похвально, что в таком возрасте маг любит свою работу. Если подумать, сколько там было Дамблдору во времена их учебы? За сто пятьдесят? А о личной жизни знаменитого зоолога и аврора в свое время не писал только ленивый. Каждый из выпускников Хогвартса, так или иначе принимавший участие в борьбе с Темным Лордом, после получил внимание прессы. И когда полоумная Лавгуд вошла в семью Скамандеров, новости смаковали все издания. Драко с улыбкой вспомнил, как любила следить за подобными сплетнями Астория, а после рассказывать их за ужином. Тогда это вызывало лишь досаду и усталость, но со временем он стал испытывать тоску по уютным совместным вечерам и болтовне бывшей жены.       Отряхнувшись от нахлынувших воспоминаний, Драко бросил взгляд на Поттера и со вздохом опустился напротив. Мысли об Астории плавно перетекли на сына, и Драко испытал тревогу. Хотелось бы верить, что все, что происходит сейчас в его жизни, никак не отразится на членах семьи. Непроизвольный вздох вырвался из груди, и улыбка пропала с его лица.       — Ладно, Поттер. А теперь серьезно.       Малфой вынул из кармана халата конверт без подписи и положил на стол.       — Сегодня утром я нашел это у себя дома на полу. Твои соображения?       Сначала Драко хотел вынуть фотографию, где он обхватывает себя руками и пустым взглядом смотрит в чернеющую за окном даль, но после решил оставить все как есть. Он не знал всех методов работы ищеек, и, если эта фотография как-то поможет выяснить личность его преследователя, он будет только за. Не хотелось показывать себя уязвленным и слабым, но, к сожалению и стыду, Поттер видел его таким далеко не раз, так что еще один случай погоды не сделает.