Закон равновесия

      Отгнездившись от родителей, Драко до этого момента не имел чести встречать блюстителей закона при исполнении на пороге своего дома. У него было несколько знакомых авроров, но, хвала Мерлину, общение с ними происходило исключительно в неформальной обстановке. Больницей для работников Аврората было выделено несколько палат, однако Драко туда заглядывал нечасто. Зато за последний месяц наверстывал общение с лихвой: успел дважды дать показания бойцам по поводу взломов, а теперь и вовсе вел к себе домой их главу.       Словом, колдомедик думал, что для обыска его дома будет привлечено около десятка сотрудников, которые заполонят его крепость, как термиты. Но у кованых ворот не было толпы — лишь четыре человека. Трех Драко узнал по файлам, так любезно предоставленным Поттером. А вот четвертый…       — Поттер, какого черта Уизел тут делает? — прошипел Малфой, сжимая пальцами рукав чужой мантии. — Его не было в твоем списке. Я против!       — Он мой заместитель, конкретно в охране тебя он не участвует, — так же негромко ответил Поттер.       Несмотря на недовольство, Драко продолжал широко улыбаться, пока они приближались к его охранной бригаде. Остановившись напротив, Драко за руку поприветствовал Роберта и Дерека — не поленился изучить документы. К слову, лицо Дерека Малфою казалось знакомым, и он усиленно пытался припомнить, где они могли пересекаться.       — Мистер Браун, — пальцы сжали ладонь слизеринской версии Поттера. Живая версия отличалась от снимка, но воображение уже отказывалось видеть мужчину иначе, нежели еще одну вариацию Избранного. Заинтересованный взгляд скользнул по всей фигуре аврора, возможно, рукопожатие получилось более долгим, чем с остальными, но Драко вел себя абсолютно непринужденно, поэтому вряд ли это кто-то заметил.       — Мистер Уизли, рад встрече, — блондин оскалился, наклоняя голову вбок, разглядывая рыжего дружка Поттера — мда, возраст его не красит, — но ладонь для рукопожатия протянул: — Заодно посмотрите, как должен выглядеть дом в нормальном понимании этого слова.       Уизли сжал его ладонь так, что побелели чужие костяшки, а пальцы Драко болезненно заныли, но он бы себе не простил, если бы хоть одним мускулом выдал болезненный дискомфорт. Глядя на разыгравшуюся сцену, Поттер сжал переносицу, заставляя очки съехать к кончику носа, и проговорил вполголоса:       — Не паясничай.       — Это всего лишь обмен любезностями, — Малфой широко улыбнулся и развернулся к дому, чтобы снять охранные чары и жестом пригласить всех пройти в дом. — Надеюсь, вы быстро сделаете свою работу, — мантия была аккуратно оставлена на вешалке (Драко одними глазами указал на нее Поттеру, давая понять, что так просто не отстанет). — Предлагаю начать с тех жучков, благодаря которым были сделаны снимки. По крайней мере вы знаете ракурс и угол их обзора.       То, что он начал командовать, Драко даже не заметил. Будучи уже далеко не первый год на руководящей должности, он привык, что от него требуется организация работы персонала, так что подобное поведение было вполне естественным. И вспомнить, что он, вообще-то, не на работе и вообще здесь не главный, Драко смог лишь когда авроры словно по щелчку повернули головы к Поттеру, не спеша выполнять чужие указания.       — Вы слышали, что сказал мистер Малфой. Выполняйте, — мягко сказал тот, передавая Уизли конверт с фотографиями. Драко видел, что в зеленых глазах пляшут смешинки, а в уголках собрались паутинки морщинок, но тем не менее Поттер не стал его одергивать (сам Драко не преминул бы это сделать). Помимо этого оказалось, что фотография, из-за которой переживал Малфой, в конверте отсутствовала. Да, она была сделана на обычный фотоаппарат и к поиску жучков не имела никакого отношения, Поттер посчитал нужным ее скрыть от посторонних глаз. И Драко был благодарен ему за это. Благородный лев вырос, возмужал и распушил гриву. Было приятно стоять рядом, а не пялиться снова на враждебный оскал.       Бойцы разбрелись по дому, внимательно рассматривая снимки и держа палочки наготове. Драко нахмурил брови, гадая, сколько же механической гадости спрятано у него в доме.       — Запустим поисковую магию на основе камер, чтобы найти скрытую аппаратуру, если она здесь есть, помимо этих жучков. Потом осмотрим лабораторию и больше не будем тебя задерживать, — Поттер привалился плечом к дверному косяку, скрещивая руки на груди и смотря на Малфоя в упор.       — Разумеется, — на новую и абсолютно бесполезную информацию блондин кивнул с умным видом. Общий смысл фразы был понятен, но вот реализация… В любом случае, это работа авроров, и хотелось бы верить, что сделают они ее хорошо.       Привычно закатав рукава белой рубашки, Малфой прошел мимо Поттера на кухню и достал из холодильника помидор. Быстро ополоснув его под теплой водой, мужчина вооружился ножом и принялся мелко нарезать овощ. Взгляд скользнул по тусклой, но все равно заметной метке на левой руке. С окончания войны прошло около пяти лет, прежде чем Драко научился нормально жить с ней, не томя себя рубашками с глухо застегнутыми манжетами и свитерами с длинными рукавами. Несмотря на то, что почти каждая собака знала, чьей стороны долгие годы держалась семья Малфоев, в медицинском и в первые годы практики Драко настоятельно просили скрывать метку, чтобы не напоминать окружающим о прошлом. Да он и сам воспринимал каждый намек в свой адрес, как оплеуху. Разумеется, улыбка растягивала губы, а колкий ответ не заставлял себя ждать, но старая рана никак не хотела затягиваться и кровоточила темными воспоминаниями и укорами, не давая жить дальше. Так было, пока Драко не отрастил панцирь и не убедил себя, что стал другим человеком. А за прошлое его до сих пор судят только конченные ублюдки и тупицы.       К Поттеру подошел Уизли за новой порцией указаний. Шаги тяжелых ботинок на лестнице, ведущей на второй этаж, громко отозвались в пустом помещении. В доме был идеальный порядок, так что об этом Драко не волновался. Возможно, комнаты казались несколько необжитыми, что было неудивительно, учитывая, сколько времени он проводил на работе, порой не бывая дома по несколько суток. Пока Астория со Скорпиусом не перебрались во Францию, дом казался живым, теплым и наполненным веселым шумом. Теперь же от этого не осталось и следа. Лишь несколько семейных фотографий на полках да пара детских рисунков на холодильнике.       Когда ты женат на работе, бó‎льшую часть времени приходится проводить с «супругой». В голове промелькнула волнительная мысль о том, чтобы бойцы не заметили в стопке медицинских журналов благотворительный календарь с полуобнаженными аврорами; но Драко понадеялся на лучшее. И вообще, это все исключительно ради благотворительности. Неё, родимой.       — Пока твои ручные псы суют нос в мои вещи, предлагаю спуститься в лабораторию.       Мелко порезанный помидор уместился в ладонь, Драко прошел мимо Поттера, жестом пригласив следовать за ним. Играть в испорченный телефон в разных комнатах он был не намерен.       — Все равно туда для посторонних вход закрыт. А из всей вашей компашки тебе я все же доверяю больше.       Драко прошел через светлую гостиную и остановился возле большого террариума. Он осторожно опустил руку вниз, раскладывая помидор на две кучки. Обычно кормлением и уходом за черепахами занималась Иззи, Малфой лишь изредка баловал их «деликатесами». В левом углу террариума началось шевеление — серые глаза проследили, что обе черепахи двинулись к угощению. Только после этого Драко очистил заклинанием руку и повернулся к Поттеру.       — Что скажешь?       — Неужели я увижу святая святых! — деланно ахнул аврор, беря с каминной полки фотографию распавшейся четы Малфоев. — В каких отношениях ты сейчас с Асторией и сыном?       Драко очень любил эту фотографию — они с Асторией хохотали, удерживая на руках пинающегося Скорпиуса. Сын увидел на другой стороне улицы кота и жутко хотел познакомиться с ним поближе, и ему не было дело до того, что мама в тот момент пыталась сделать семейный снимок. Драко ревностно посмотрел на рамку в чужих руках, но тут же смягчился, напомнив себе, что это всего лишь вопрос.       — В хороших. Мы поддерживаем связь. Стараюсь трижды в месяц бывать у них. Скорпиусу сейчас семь, — от мыслей о сыне на губах непроизвольно появилась улыбка. — Балует маму и отчима спонтанными всплесками магии. Летом живет со мной около месяца, если мне удается урвать отпуск. Очень любит слушать про твои подвиги.       Малфой с улыбкой хмыкнул, мысленно подмечая, что сын это перенял у отца. Большой палец левой руки непроизвольно скользнул по безымянному: многолетняя привычка в задумчивости крутить на пальце обручальное кольцо. Там уже давно было пусто, а привычка осталась.       — Зови в гости, расскажу о подвигах лично, — с выдавленной усмешкой бросил аврор, на что Драко лишь усмехнулся. Он бы в свое время все отдал, лишь бы Поттер пришел к нему в гости в качестве друга.       — Боюсь, тогда ты окажешься в плену. Потому что Скорпиус так просто тебя не отпустит. Кстати, если ты думаешь, что они как-то связаны с происходящим — сомневаюсь. У них все хорошо.       Малфой тряхнул головой, и несколько серебристых прядок упали на глаза. Пальцы привычным жестом зачесали волосы набок. Взгляд снова вернулся к фотографиям на полке, но мужчина постарался в очередной раз не дать тоске по сыну завладеть собой. В одной из научных работ уверяли, что купирование собственных чувств ведет к саморазрушению, но так было проще и привычней. Прятать свои чувства он привык с самого детства. И только после войны понял, что не обязательно вечно носить маску. Драко все еще учился быть более открытым и эмоциональным в обществе других людей и, кажется, делал в этом успехи.       Поттер понятливо кивнул и подошёл к террариуму: Драко заулыбался, когда грозному главному аврору пришлось чуть приподняться на носки, чтобы заглянуть внутрь и узреть двух черепашек, которые изо всех своих сил пробирались к вкусному сочному помидору. Но веселье длилось недолго, потому как уже через пару минут Поттер вновь стал собой и кивнул на руку Драко, так и не вспомнив о нормах приличия и вреде любопытства.       — Ты пытался её свести?       — Мы идем в лабораторию или нет? — хмыкнул Драко, игнорируя чужой вопрос и — о, чудо! — заставляя Поттера смутиться.       — Без проблем, веди, — аврор сделал приглашающий жест рукой, хотя понятия не имел, где именно у Малфоя спрятана лаборатория. — Учти, мне придётся спрашивать тебя обо всем, что я там увижу.       — Но это не значит, что я буду тебе все объяснять, верно?       Драко нацепил деловую улыбку и зашагал прочь, вглубь коридора. Остановившись рядом с неприметной дверью в кладовую, определенную как территория домового эльфа, Драко встал напротив картины, едва ли не единственной в доме. Оригинал принадлежал кисти художника-маггла, Паркинсон же притащила блестящую копию ему в подарок на тридцатилетие. На логичный вопрос Драко, на кой черт она ему сдалась, подруга заверила, что «нельзя быть таким пещерным человеком, и вообще, тут драма, прям как ты любишь». Словом, Драко повесил картину в темный угол, а когда ознакомился с изображенным на полотне мифическим событием, решил, что это будет прекрасным входом в лабораторию, которая находилась под землей так же, как и царство Аида, который похитил Персефону.       — Если тебе интересно, — голос аврора глухим эхом отразился от каменных стен, — эта картина тебе не подходит.       — Ага, Поттер, как и твоё мнение.       Сосредоточившись, Драко медленно развел руки в стороны, расширяя пространство и представляя взгляду аврора неприметную дверь, полностью сливающуюся со стеной.       — Смотри под ноги, — бросил он через плечо и начал спускаться по каменным ступеням в подземное помещение. Здесь было холоднее, чем в доме, но того требовали условия хранения ингредиентов и зелий. Миновав короткий узкий коридор, Драко остановился, позволяя чарам просканировать его и только после этого потянул на себя дверь, пропуская Поттера вперед.       Помещение лаборатории нельзя было назвать просторным. С комфортом здесь могло работать не больше двух человек, но с учетом, что это было личное пространство исключительно Драко, места ему было предостаточно. Несколько белоснежных столов, стеллажи с ингредиентами, закрытые шкафы с реагентами, готовыми зельями, материалами, средствами защиты, колбами, ступками, пробирками и котлами. Здесь было все, что могло пригодиться для комфортной работы.       — Здесь, — Малфой, успевший накинуть на плечи белый халат, указал рукой на запертую дверь, — оранжерея. Там несколько секторов с поддержанием определенной температуры и погодных условий, необходимых для произрастания редких видов растений. Не делай такие удивленные глаза: ингредиенты животного происхождения приходится закупать, а цены на фармацевтическом рынке способны разорить даже Гринготтс.       — Там, — кивок на соседнюю дверь, — помещение для зелий, которые нужно хранить в темном стекле и беречь от длительного попадания света.       Малфой усмехнулся, прислоняясь бедром к столу и в упор смотря на Поттера.       — Если ты думал, что придешь, а все секреты только и ждут, чтобы ты их увидел, то должен тебя огорчить. Не понимаю, что именно ты здесь ищешь. Лаборатория надежно спрятана от чужих глаз. О ней не знает никто, кроме меня. И теперь тебя.       — О, так теперь у нас есть общая маленькая тайна, — Поттер поиграл бровями, возвращая Малфою насмешливый взгляд, и медленно прошелся по кабинету, заглядывая в стеклянные стеллажи, доверху наполненные разнообразнейшего вида пробирками и колбами. Даже умудрился постучать ногтем по одной из колб, отчего хозяин дома тут же цыкнул.       — Типичный аврор — лишь бы руками полапать. В такие моменты жалею, что я не зоолог: потрогал бы зверюшку, а она тебе голову — раз! — и откусила. И пару пальцев в придачу.       — И мир лишился бы своего героя, — широко улыбнулся Поттер, но руки послушно спрятал в карманы.       — О, поверь, ты стал бы легендарным аврором, поверженным в неравном бою. Твое имя воспевалось бы в легендах, печаталось в газетах и было запечатлено в учебниках… Как будто сейчас все иначе? Кхм. И только узкий круг людей знал бы, что ты погиб по собственной тупости.       — И любопытства.       — И любопытства, — кивнул Драко.       — Ну и язва же ты, Малфой, — беззлобно отмахнулся Поттер и еще раз обвел помещение внимательным взглядом. — Да-а-а-а, тесновато тут у тебя, — аврор теперь щёлкнул по колбе с сушеными цветами олеандра, которые необходимо было хранить лишь в закрытом виде, потому что в контакте с воздухом те неизменно начинали выделять опасный яд. И, конечно, использование этих цветков вне медицинских лабораторий было строго запрещено. Драко недовольно поджал губы и бросил на аврора взгляд, словно на умственного отсталого.       — Хочешь, дам подержать банку с кислотой?       — Зачем?       — Говорят, если засунуть в нее руку, то не сможешь дотянуться до дна. А ты, я смотрю, любопытный.       — Снейп бы гордился тобой, — фыркнул Поттер и внезапно посерьезнел. Взял стул, повернул его спинкой к Драко и оседлал, устраивая предплечья на спинке. — Я объясню тебе, зачем нужна информация о ваших исследованиях. У меня в голове уже очень много предположений о том, зачем предпринимаются попытки проникновения. В целом, одна теория мне кажется пока что самой разумной: в Пророке не раз писали о том, что в больнице святого Мунго начали разработку нового лекарства, но, чтобы избежать казусов, пока не распространяются, какого именно. То есть, любой желающий мог бы понять, что вы работаете над чем-то действительно ценным. Камеры в твоём доме — не прикола ради, я в этом почти уверен. Ты ведь и сам заметил, какие кадры были выбраны — такие, которые ты бы не хотел показывать кому-либо постороннему. Это личное, а личные фотографии могут быть использованы только для одного — шантаж. Тебе повезло, что на фото ты один, — аврор говорил спокойно, смотря прямо в серые глаза. И почему-то от этого взгляда и окутывающего голоса бежал холодок по коже. — Поэтому мне нужно знать, над чем конкретно вы работаете, чтобы связать всех твоих людей с их знакомыми и знакомыми знакомых, которые, возможно, могут болеть тем, от чего вы разрабатываете лекарство.       — Это все прекрасно и замечательно, но помнишь про акт о неразглашении? Я не могу тебе напрямую все рассказать, пока все участники эксперимента не дадут на это согласие, — Малфой уселся на столешницу, упираясь в нее руками и скрещивая длинные ноги в щиколотках. Теперь он еще больше возвышался над аврором, но не чувства превосходства ради, а просто так было удобнее сидеть. — Но я могу тебе намекнуть, — уголки губ тронула улыбка. — Для начала должен сказать, что это не лекарство. Потому что то, над чем мы работаем, — не болезнь. Это форма жизни. Даже не жизни — существования. Думаю, ты лучше других знаешь, что в волшебном сообществе до сих пор существует смертная казнь, верно? Только это намного более жестокая процедура, нежели у магглов, которые ранее убивали через электрический стул, расстрел или повешение. У них труп, который просто утилизируется, у нас результат — это пациент нашей больницы. Если родственники не заходят забрать то, что осталось от мага, домой.       Малфой недовольно поджал губы.       — У нас переполнено отделение живыми трупами, Поттер. Если хочешь посмотреть, приходи послезавтра, в воскресенье, у меня как раз смена. Я тебе покажу, — Малфой усмехнулся, ловя взгляд аврора, и продолжил: — Словом, нехватка мест стала проблемой. Выкинуть их на улицу — не имеем права. По законодательству это пациенты, по здравому смыслу — живые мертвецы. Состояние хуже, чем при идиотии, где вместо человека — овощ. Больница переполнена. Тогда и возникло предположение. Безумное, спорное, но интересное. И мы решили исследовать их. Реакции, рефлексы.       Во время рассказа Драко сухо жестикулировал и тщательно подбирал слова, чтобы не сказать лишнего и хоть как-то дать подсказку Поттеру.       — Ведь что такое душа? Может ли человек существовать без нее. Как думаешь?       Он остановился, внимательно глядя на своего собеседника. Если Поттер до сих пор не понял, о чем идет речь, то стоит ему наведаться в отделение, тогда точно сообразит. Их эксперимент был действительно очень рискованным, но интуиция подсказывала, что они на верном пути. Драко действительно верил, что стоит идти дальше, пускай до сих он и брел в темноте, ступая наугад.       — Одно предположение хуже другого, — ответил Поттер, на лице которого отражался сложный мыслительный процесс. Не перебивал, только кивал изредка: видимо, догадки предпочёл оставить при себе — по крайней мере до момента, пока собственными глазами не увидит фактические исследования. — Вы же в курсе, что при магической смертной казни полностью очищается разум человека? — все же осторожно спросил Поттер, чуть приподнимая брови. — Хотя, если речь идёт именно о душе... — аврор, прищурившись, глянул на собеседника. Драко разочаровано вздохнул — он так любил загадки и тех, кто пытался их разгадать, но Поттер, видимо, решил не обременять свой мозг дополнительной нагрузкой.       — Это спорное утверждение — очищается он или нет. Если бы это было… — Драко задумался, подбирая слова, — форматирование, словно перезапуск (если уж придираться к термину «очищение»), в таком случае, развитие личности начиналось бы с нуля. Ведь его не остановили, а просто перезапустили. Я к тому, что терминология, которая используется к данному виду казни, неверна. Она противоречит медицинским исследованиям. Изначально же было выявлено, что после смерти тело становится легче на 21 грамм, что в дальнейшем было приурочено к весу души, соответственно. Следовательно, она покидает тело уже после смерти, после того, как перестают сокращаться мышцы и заканчивается последняя клеточная активность головы и мозга.       На последних словах голос Драко несколько пошел вверх из-за нехватки воздуха. Сделав паузу, он уже более медленно продолжил, внимательно глядя на Поттера. Наверное, со стороны он мог быть похож на безумного ученого, но Малфой горел тем, что делал, и любая интересная дискуссия его увлекала.       — В нашем же случае, после казни у людей функционируют все жизненно необходимые органы, мозг показывает минимальную активность, хотя большинство условных рефлексов потеряно. А также чрезвычайно снижен мышечный тонус, а отклик от нервной системы минимален.       По виду Поттера было слишком видно, что Малфой его загрузил. Но было так сложно остановиться, потому что в кругу исследовательской группы это уже обсуждалось не один раз и, возможно, они что-то не учли, проглядели. Свежий взгляд зачастую открывал новые возможности.       — Я к тому, не является ли так называемое высасывание души чем-то вроде сильного отклика со стороны психики, которая попросту блокирует все, заставляя тело впасть в подобие комы?       — Все равно не до конца понимаю, каким образом функционирует твоя теория и как вы пытаетесь реализовать ее на практике.       Драко закончил, внимательно наблюдая за Поттером, а после его слов недовольно цокнул языком. Кто бы сомневался.       — Ничего удивительного, — в голосе вновь послышались насмешливые нотки. — Как мир спасать — он первый, а как подумать — ищите в конце очереди.       — Вот сам послезавтра все мне покажешь, — фыркнул аврор, поднимаясь на ноги и хлопая в ладоши. Вернул на место стул и еще раз обвел помещение оценивающим взглядом. — М-м-м, не буду спрашивать, есть ли у тебя лицензия на хранение и использование всех этих ингредиентов, — аврор выразительно кивнул на шкаф, где в герметичных контейнерах хранились сушеные цветы олеандра. — Их же необходимо хранить лишь в закрытом виде, потому что в контакте с воздухом они выделяют опасный яд?       — Десять очков Гриффиндору! — с улыбкой склонил голову вбок Драко, пытаясь спародировать голос бывшего декана. Он с полуулыбкой наблюдал, как аврор осматривает его банки-склянки, и даже был приятно удивлен, когда в зеленых глазах читалось узнавание тех или иных ингредиентов. Все-таки Снейп смог что-то вложить в эту вечно взъерошенную голову. По правде, Малфою было дико интересно, что Поттер думает о его лаборатории. Что ни говори, но она была его детищем, которое бережно охранялось и которым не хотелось ни с кем делиться. Теперь же Поттер был здесь, и его даже не хотелось как можно скорее выставить за порог. Драко мог бы влезть к нему в голову, но это было бы неправильно. На саммитах или совещаниях колдомедик не брезговал использованием своей способности, с помощью нее же не раз вычислял «крысу» среди персонала или недобросовестного работника. Сейчас же в чтении поттеровских мыслей не было острой необходимости. Неизвестно, на что там вообще можно наткнуться в этом шрамоголовом котелке.       — А если у меня вдруг не окажется лицензии, то что? — Малфой вскинул брови, а губы сами растянулись в ухмылке. Он едва заметно подался в сторону Поттера, скользнул языком по нижней губе, а после прикусил ее. В серых глазах плясали смешинки. — Грозный аврор Поттер меня арестует?       — Наручники с собой не взял, поэтому в следующий раз, — с серьезным лицом парировал Поттер, отворачиваясь от стеллажа, хотя в голосе звенело веселье.       — Как непредусмотрительно. В следующий раз бери обязательно — знаешь, к кому идешь.       Драко с улыбкой наблюдал, как Поттер с улыбкой закатывает глаза — ладно, было в этом нечто особенное, от чего Малфой не мог оторвать взгляд. Неужели и в школе он был таким, но ввиду своих проблем Драко просто этого не заметил? Хотя даже тогда к Поттеру тянуло невыносимо. В груди зашевелилось что-то знакомое, когда Поттер, вновь став серьезным, принялся рассказывать про случай с работы, когда наручников рядом не оказалось, а заклинания почему-то быстро переставали действовать, и аврорам пришлось «паковать» преступника в обычную веревку, как посылку на почте — сто узлов и сбоку бантик. Малфой слушал вполуха, понимая, что именно таким и видел Поттера всю жизнь: серьезным либо с горящими ненавистью глазами. Последнее Драко сам для себя выбрал — если не удалось добиться расположения Избранного, нужно было вызывать вторую по силе эмоцию в человеческой природе. Ненависть. В любом случае, он своего добился — Поттер его замечал. Возможно, думал о нем. И на том спасибо. Обиднее всего было то, что за столько лет Драко не удостоился ни одной настоящей, искренней улыбки. Сам виноват, признавал. Он ловил на себе ухмылки, усмешки, сочувственное поднятие губ, какие-то кривые маски, но ни одной из тех, которыми Поттер осыпал своих дружков и драгоценную Уизлетту. Сердце сжалось, и Драко мысленно выругался. Он думал, что пережил это много лет назад, но старая рана снова открылась, разорвав рубцы и болезненно закровоточив. Особенно сейчас, когда Поттер, кажется, по-настоящему улыбался именно ему.       — Идем, — мягко сказал Поттер и замер. По телу неожиданно пробежала волна мурашек, и Драко озадаченно глянул на аврора. — Кажется, мои ребята почти закончили.       — У вас особая связь? Как у курицы-наседки и ее цыплят?       — Я слишком остро чувствую магию, — и, нахмурившись, быстро договорил: — Скорее, как петух. Они клюют неудавшихся птенцов.       Драко лишь ухмыльнулся. Эх, Поттер, где был твой сарказм в школьные годы? Глядишь, могли бы и поладить.