Закон равновесия

      — Вон тот красавчик, про которого я тебе говорила.       Драко сонно открыл глаза и несколько раз моргнул. Две девицы на соседних шезлонгах громко перешептывались, посматривая на противоположную сторону длинного бассейна. Кажется, он снова задремал: самолет приземлился в пять утра, и с тех пор Драко безуспешно пытался перехватить хотя бы пару часов сна. Лететь самолетом была идея Скорпиуса. Точнее не идея — мольба. Потому что если бы ему предложил кто-то другой, Драко бы наотрез отказался. Он ненавидел самолеты. Большие консервные банки, где слово безопасность — фикция. Если самолет начнет падать, какая польза от ремня безопасности и дурацкой кислородной маски, выпадающей прямо на голову? То, что его мертвое поломанное тело смогут опознать пристегнутым к креслу? Вот спасибо! Поэтому все три жутких раза, когда они с Поттером летали самолетами, Драко сидел как на иголках и то и дело касался кончиками пальцев спрятанной в рукаве палочки на случай, если придется срочно аппарировать. Даже рука Поттера, поглаживающая его по колену все это время, не снижала нервозности. Зато Скорпиус был в восторге от полета: он заявил, что это не так весело, как на метле, зато можно не переживать, что свалишься.       И именно Скорпи был тем, кто сказал: если ты прилетишь на самолете, ты будешь самым клевым папой на свете! И у Драко не осталось выбора.       Астория с мужем и Скорпиусом прибыли на остров неделю назад, спустя четыре дня к ним присоединился Гарри, а Драко прилетел только вчера — он был обязан выступить на научной конференции, но слушателей было так много, что организаторам пришлось анонсировать дополнительный день, а Драко — выступать еще дважды. Потом еще ожидание рейса вместо элементарной аппарации. Но горящие восторгом глаза сына стоили этих беспокойных часов в небе с кучкой магглов: Скорпи с Поттером приехали встречать его в аэропорт с табличкой «Лучший папа», и Драко понял, что живет свою лучшую жизнь. Со всеми этими самолетами, телефонами, микроволновками. Главное, что рядом с лучшими людьми на свете. Любимыми. Самыми важными.       Сын заклевал носом в машине по дороге к отелю — все-таки встал, чтобы встретить его на рассвете в аэропорту. Они с Гарри отнесли его в номер к Астории, а сами пошли досыпать в свой. Только доспать не получилось: Драко настолько оголодал по возлюбленному, что на все уговоры поспать лишь стягивал одежду сначала с Поттера, а потом с себя. Впрочем, тот совершенно не возражал. Поэтому досыпал Драко на шезлонге возле бассейна.       — Тот, что с коктейлем? — снова зашептала одна из девушек.       — Нет, справа. С мальчишкой.       Малфой прищурился и посмотрел поверх солнечных очков в сторону обсуждаемого красавчика. И едва удержался, чтобы не цокнуть языком. У Поттера было несколько необъяснимых способностей: он был чертовски обаятелен, на него великолепно ложились загар и взгляды множества женщин. С одной стороны, Драко льстило, что этот красавчик — его красавчик, с другой стороны, временами его это жутко раздражало. Он вздохнул, наблюдая за тем, как Гарри хохочет и сталкивает Скорпиуса в воду, пока курицы по соседству обсуждают, приходится ли мальчишка ему сыном. Ведь такой мужчина, да еще и отец-одиночка — это слишком сексуально.       — Ой, он идет сюда! Как я выгляжу?       — Тише! Сделай вид, что я сказала что-то смешное.       Женщины кокетливо захихикали, когда Поттер прошел мимо их шезлонга, и удивленно ахнули, когда он скользнув по ним лишь беглым взглядом, опустился рядом с Драко.       — Как ты, mon chérie? — промурлыкал Гарри и наклонился к Малфою, чтобы чмокнуть его в губы.       — Mes affaires sont meilleures que tout le monde, — хитро сощурился тот и скользнул ступней по бедру Поттера. Дамы по соседству возмущенно пискнули, но отвернулись.       — Что? Я не понял, — заулыбался Поттер и перехватил ступню, тут же начиная массировать ее большими пальцами.       — Тогда чего выделываешься?       — Мне же нужно где-то практиковать свой французский!       — Ты знаешь на нем всего пару фраз, — томно протянул Малфой, совершенно разомлев от массажа. Нега наслаждения медленно затапливала его и без того разомлевшее на солнце тело. А засранец Поттер, словно издевался над ним, беря в руки вторую ногу и массируя своими волшебными пальцами ступню так, что дыхание Драко потихоньку начало сбиваться. И он слишком хорошо изучил аврора: тот знал, что делает.       — И их вполне достаточно, главное — практиковаться! Смотри, я знаю: «je t'aime», «Je t’emmerde!», «Et où sont les chiottes?» и «Tu es magnifique je te veux maintenant».       — Я не учил тебя последнему!       Поттер хитро улыбнулся и потянулся вперед, чтобы поцеловать острую белую коленку.       — Я довольно самостоятельный, — ухмыльнулся он, на что Драко звонко рассмеялся и уселся по-турецки, нос к носу со своим Поттером. Он смотрел в зеленые глаза и чувствовал абсолютную всепоглощающую любовь к этому несовершенному, но идеально подходящему ему человеку. И он видел отражение своей любви в глазах, словах и поступках своего аврора. Своего Гарри. Драко медленно подался вперед, обхватывая ладонью шею Поттера: игриво прикусил нижнюю губу и мягко скользнул языком в чужой рот, чувствуя, как Гарри подается ему навстречу.       — Фу-у-у-у-у-у! — звонко протянул опершийся о бортик бассейна Скорпиус. — Вы опять? И как вам еще не надоело?       Гарри рассмеялся и уткнулся лбом Драко в плечо, пока тот смешливо закатил глаза:       — Задам тебе тот же вопрос лет через пять.       — Нет, — категорично мотнул головой сын. — Я никогда не буду заниматься такими глупостями.       И нырнул, подняв фонтан брызг.       — Мы же припомним ему это, когда он влюбится? — довольно осклабился Поттер.       — Разумеется, дорогой. И не раз.