Давно потерянные

Антон буквально летел по направлению к своей квартире, окончательно запутавшись в своих эмоциях. Он с ужасом осознал, что только что произошло, как только захлопнул дверь своей квартиры. Хотя нет. Осознать все произошедшее разом, было не так просто, как казалось. Да ничего странного, знакомый ему человек просто приобнял его за талию и сказал слова благодарности, но почему Антону от этого стало настолько не по себе? "Господи, Антон, что с тобой происходит?" — про себя подумал Шастун, пытаясь не поддаться ногам, которые так и норовили подкоситься прямо на входе в квартиру. "Тебе сейчас никак не нужны эти проблемы с вечным самокопанием, ещё и по поводу какого-то там соседа", — эти мысли заставляли чувствовать, как будто сердце прожигало изнутри, оставляя лишь пепел и неприятный осадок на душе. "Ничего, выберусь. Как всегда, в одиночку, но зато без лишних посредников." Всю оставшуюся ночь и утро Антон не мог уснуть, все же решив попытаться разобраться во всей ситуации. На данный момент в голову пришла лишь одна мысль — закрыться от всех в своем маленьком мирке (в частности, от соседа) и разговаривать с Поповым только по поводу адвокатии и дела, связанным с "самоубийством" Иры. Впрочем, он так делает почти всегда, такая, своего рода, защитная реакция. На данный момент это решение казалось ему самым правильным и без последствий, ведь, как относиться к отношениям, и к этому человеку в целом, пока неизвестно. Лучше разобраться в этом позже. Или вообще, не разбираться. "Я не могу же так просто взять, и отдать свое сердце кому-то кроме неё? Разве это правильно? Нет... Нет, я все ещё люблю ее. Я обязан узнать, что случилось в тот вечер на самом деле. А остальное, подождёт до лучших времён. Или больше не будет для меня так значимо." Вскоре, после этих маленьких обрывков различных мыслей, он допил кружку кофе, которая явно плохо скажется на нем с утра, но это сейчас не было делом первой важности, поэтому Шастун направился к своему маленькому чуду, которое на удивление, ни разу не просыпалось за всю ночь. Антон просто очень сильно за него волнуется. Переживает за свое маленькое чудо, по имени Володя, больше, чем за себя и все существующее на белом свете. Для него сейчас, это единственное, в чем остался смысл. Или, по крайней мере, имеет смысл то, что он считает нужным, но правду раскрыть трудно, даже для самого себя. Все слишком сложно.

***

Арсений стоял посреди комнаты, снова уткнувшись взглядом в стену, как будто сейчас в квартире не было никакого Арсения Сергеевича. Вместо него, посреди комнаты, красовалась статуя, опешившего и запутавшегося в своей жизни, человека. Что случилось и по какой причине все произошло именно так, кажется, никто в этой комнате не имел ни малейшего понятия. Он все ещё ощущал на своей коже мурашки, которые, кажется, передались ему от человека, который буквально недавно, чуть не задохнулся в его объятиях. Если вообще можно так сказать, потому что объяснить поведение Шастуна старшего, на тот момент, можно было только так. Спина все ещё неприятно покалывала, но сердце болело гораздо сильнее. Ну в задницу эти ваши пытки, любовь — вот, что может принести настоящую, более невыносимую боль, чем физические страдания. Решив, что сейчас лучше не уделять этим мыслям слишком много времени, он погрузился в свою вечернюю-ночную рутину, после чего, не выдержав всего этого давления, просто завалился на кровать, даже не заметив, как в какой момент начал проваливаться в сон. "Кошки так не ранят, как людишки иногда..."

***

Немного помутневший разум, постепенно начинает прояснять картинку перед глазами, но на удивление, мужчина слышит вокруг себя большое количество непонятных голосов и звуков. Все ещё не понимая, что происходит, Арсений все же приоткрывает глаза на чей-то голос, который почему-то говорит шепотом. — Арс, — доносится со стороны, как будто кто-то шепчет ему на ухо, — просыпайся, Арс. Сейчас декан истерику закатит, если увидит тебя в таком состоянии. Ты чё, опять всю ночь не спал? Арсений обнаружил себя лежащим головой на парте, в огромной аудитории, которая, по ощущениям, была ему очень родна и знакома. "Опять видения", — догадался Арсений, понимая, что ему ничего не остаётся, кроме как наблюдать за происходящим вокруг. Его глаза наконец сфокусировались, и он смог увидеть рядом с собой светловолосого парня, которого он определенно уже где-то видел. Он шутливо толкает Попова в плечо. — Всю пару проспишь, дурашка, — шепотом и слегка хихикая сказал парень, смотря своими глубокими и голубыми глазами прямо на Арсения. "Это он... Тот самый парень, который был в моем прошлом видении. Не помню только, про что там шла речь..." — Саша? — спросил Попов, понимая, что вопрос задал скорее его "сонный двойник", чем он сам. Блондин лишь кивнул и легко улыбнулся, обращая внимание своего друга на строгого декана. Или не совсем друга. Арсений даже не задумывался над этим, он просто почувствовал, что этот юноша являлся кем-то большим, чем просто знакомым или другом. Далее перед глазами темнеет, как-будто Арсения переносят в другой отрезок времени, чтобы уведомить его о всех подробностях, которые он скорее должен, чем желает узнать. Оказавшись уже не в аудитории, а в каком-то темном коридоре, Арсений увидел, как его знакомый с испуганным и шокированным лицом смотрел на Попова, прикрыв рот рукой, при этом держа в другой телефон. С кем-то говорил. Арсений ничего не успел подумать, прежде чем парень заговорил. — Ответь, — шепотом и почти безжизненно проговорил Саша, дрожащими руками передавая телефон мужчине. Сюжет этого видения был похож на какой-то фильм ужасов, особенно, после того как Арсений услышал чужой голос в трубке телефона. — Здравствуй, Арсюша, — говорил чей-то старческий голос. — Если ты меня помнишь, я очень рада. Я ваша соседка, точнее, твоей мамы, когда ты ещё жил с ней в этой квартирке, в Воронеже. Ох, хорошая женщина была, а сколько ещё лет она могла прожить, — сердце пропустило пару ударов, и сейчас, эмоции Арсения полностью соответствовали его видению, только к этому, еще и следовало добавить немой крик и нескончаемый поток слез. —...любила она тебя сильно, помню как вы голубей с ней кормили во дворе и потом ещё смеялись с того, как они смешно перебирали своими лапками... "Нет, нет, нет, нет... Этого не может быть..." — ...скончалась сегодня с утра, врачи сказали, инфаркт, разрыв сердца, что-то такое припоминаю. Соболезную, Арсюш... "Она мертва?! Почему?! Почему я настолько беспомощен и не помню даже половины своей чертовой жизни, чтобы просто сходить к матери на похороны? Я даже не знаю где находится ее могила!" Немой крик разрывал глотку и всю грудную клетку, до каждого маленького ее миллиметра. —...хотела предложить свою помощь вам с Сашей, в организации похорон. Ох, за что такое божье наказание, — продолжала причитать женщина, уже тоже надрываясь от этого разговора. — Арсюша, береги Сашку то, он тебя всегда выручит, мать твоя его не зря тебе в помощники отдала, так и будете потихоньку плыть по жизни вместе, мама твоя этого тебе и желала. Арсений знал (скорее почувствовал), что его мама была не против его отношений с парнем. Насколько толерантными могут быть люди, чтобы так по доброму, даже в своем почтенном возрасте, относиться к нетрадиционным парам. Мама Арсения была очень толерантным человеком и всегда во всем поддерживала своего сына. Да, по рассказам соседей, из-за этой, странной для всех, точки зрения, ее считали сумасшедшей, но одна лишь соседка знала ее с другой стороны и все понимала. — Хорошо, я приеду и организую похороны, — дрожащим голосом проговорил Арсений, все еще пытаясь держать себя в руках. — Не переживайте, это очень мило с вашей стороны, но я вас к помощи не принуждаю. Тем не менее я был бы рад, если бы вы немного мне помогли, спасибо, — проговорил Арсений, сбросив трубку, перед этим, как можно адекватнее попрощавшись с соседкой. После этого, перед глазами резко промелькнули картинки похорон, соболезнования родственников и знакомых, сочувствующие лица и мамино прекрасное, и когда-то радостное лицо, которое буквально, через пару мгновений, заколотили крышкой гроба и опустили на несколько метров под землёй. Арсений видел переживающего Сашу, который все эти дни был с ним рядом и пытался всячески оказать поддержку. Соседка и правда была права на счёт него. Александр был прекрасным человеком. После похорон, все в черном, гости начали расходиться, в том числе и Арсений с Сашей. Они направились к машине, чтобы удалиться и немного отдохнуть от этого траура. Попов, наблюдающий за всем этим со стороны, снова вспомнил свое прошлое видение, и словно его мозг пронзили кинжалом, внезапно все осознал. "В следующее мгновение Арсений смотрит на дорогу и видит, как едет по встречной полосе прямо на чёрную машину, марки, чем-то напоминающую BMW..." "Их больше нет", — лишь пронеслось в голове у Арсения, прежде чем пазл в его голове сложился окончательно.

***

Проснулся Арсений, когда за окном все ещё была темень. Он был весь мокрый и пытался сдержать вырывавшуюся наружу истерику и истошное желание кричать, но вместо этого, получались какое-то инородные звуки, не дававшие выразить накатившие эмоции, полностью. Из немого, крик превратился в самый отчаянный и громкий, что был в его жизни. — Их больше нет! — кричал он, что есть мочи, заставляя посуду на кухне — дребезжать, а птиц за окном — стихнуть. Закрыв лицо руками и отчаянно зарываясь ими в волосы, Попов опустил голову в колени, срываясь на истошный плач. — Их больше нет, — почти шепотом, отчаянно проговорил мужчина. Он резко встал с кровати и направился на кухню, слегка подкашиваясь на слабых ногах. Его глаза блестели от горечи и слез. Если бы сейчас кто-нибудь взглянул ему в глаза, тотчас бы умер от мучений и боли. Распахнув шкафчик с посудой, он потянулся к жёлтой, солнечной кружке, именно такой был ее цвет, и взглянув на нее мимолётным взглядом , со всей своей злостью запустил ее в стену. Не медля, он потянулся ещё за одной, уже другого цвета, кружке. Она последовала той же траектории, что и первая. Настолько яркая и красочная, что разбить и разрушить ее, было бы гораздо проще, чем уничтожить уже изувеченное, измученное. Следом полетела ещё одна тарелка. И ещё одна. Третья, четвертая... Счёт времени и посуды остановился. Замахнувшись на следующий удар, Попов, рефлекторно попытался опустить руку для броска, но внезапно ее перехватила чья-то тонкая и до смерти холодная, такая знакомая и родная рука, что хотелось потерять сознание от переизбытка эмоций. От отчаяния, он начал сопротивляться, чтобы сделать ещё одну попытку разбить тарелку, но его крепко держали. Обернувшись, Арсений поджал губы, чтобы не закричать и не продолжить свою истерику. Увидев до ужаса испуганные и обеспокоенные кошачьи глаза прямо перед собой, ему стало на столько больно, что сдерживать эту лавину уже не представлялось возможным. По его щекам катились слезы, а глаза были красными и настолько беспомощными, что хотелось нырнуть в этот океан и ценой своей жизни, спасти утопающего в своем горе человека. Тонкие пальцы крепко держали запястье мужчины, не давая ему сделать и вздоха. Они стояли и прожигали друг друга непонятливыми взглядами, пытаясь понять, зачем они здесь и по какой причине это происходит сейчас. Арсений ничего не успел понять, как оказался в объятиях двухметрового, светловолосого парня, который так крепко сжал его, как будто намеревался не отпускать того больше никогда в своей жизни. Попов не выдержал и просто сорвался на безудержный плач прижавшись всем своим телом к человеку, который буквально являлся для него спасательным кругом все это время. Он не хочет тонуть, но и этот лучик света по имени Антон Шастун, не заслуживает такой жизни. Арсений не понимает, зачем Антон делает это. Зачем он пришел к нему в квартиру? Зачем стоит здесь и утешает его, хотя у него в квартире спит маленький ребенок? Зачем прижимает его к себе как родного, даже не зная в чем дело? Зачем он помогает ему всплывать на поверхность, раз за разом, хотя сам уже по горло в воде и задыхается? Боюсь, ответа на этот вопрос, даже сам Антон не знает. Он просто делает, как чувствует. И наверное то, что мы делаем от души, самое важное и правильное, что может быть в нашей жизни. Они простояли так до того момента, пока истерика Арсения постепенно начала спадать. Антон ничего не делал. Он просто накрыл Арсения от всех проблем и мыслей одним своим объятием и присутствием, и помогая мужчине постепенно прийти в себя. Лёгкий ветер за окном, слегка свистел, завывая свою утреннюю мелодию. На улице начало светатать, а Антон все стоял и обнимал своего соседа, слегка поглаживая его по спине. Арсений чувствовал себя маленьким ребенком, но наверное сейчас, это не имело большого значения поэтому он просто уткнулся Антону в грудь, пытаясь вновь восстановить сбившиеся дыхание. Вскоре, ему стало легче и они просто стояли вот так, без слов, прижавшись друг к другу. Солнце осветило дома и некоторые квартиры. В комнате царил хаос, а пол был минным полем, в буквальном смысле, но когда рядом с тобой стоит двухметровый парень и обнимает, на душе становится слишком спокойно, чтобы беспокоиться о таких мелочах. Арсений безумно хотел задать какой-нибудь наводящий вопрос, но вместо этого, слегка разжал объятия, чтобы увидеть человека напротив. — Спасибо... — как-то растерянно сказал Арсений, даже не посмотрев в глаза Антону, потому что просто не смог. Он продолжил. — Но, зачем ты пришел? Ты что-то забыл или... Антон улыбнулся, уведя уставший взгляд куда-то за пределы комнаты. Спустя мгновение, он посмотрел мужчине прямо в глаза. Его руки по-прежнему находились на плечах Попова. Вместо всяких нужных слов и предисловий, он просто дотронулся своими алыми губами до губ Арсения, ожидая, что тот ответит. И ему ответили, чувственно и с такой большой благодарностью, что по коже побежали мурашки. Поцелуй продлился недолго, но этого было достаточно, чтобы расквитаться и получить то тепло, которого обоим так долго не хватало. Отстранившись, Антон ненароком заметил покрасневшие уши Попова и усмехнувшись, понял, что сам горит от стыда не меньше. Опустив глаза и слегка прикусив губу, Антон сказал: — Я ничего не забывал, Арс. Просто, я услышал твои крики и звук стекла. Поэтому должен был убедиться, что это действительно было у тебя... Антон отстранился, пытаясь подобрать слова, но сказал лишь первое, что пришло в голову, и что посчитал нужным. — Расскажешь все позже, как будешь готов. Сейчас не самое подходящее время. Если это связано с делом или с твоим самочувствием, просто скажи. Все обсудим, — уже собравшись уходить он осёкся. — Ах, да. Если у тебя будет информация по поводу дела Иры, сообщи мне. Арсений тепло улыбнулся и не выдержав, ещё раз обнял Антона, повиснув на нем, как большая плюшевая панда. — Спасибо, — шептал Арсений, пытаясь не расцеловать Шастуна до смерти. — Как только я буду готов, я расскажу тебе подробности, но чтобы прояснить ситуацию, скажу. Ночью, у меня было видение, то что ты сегодня ушел, не было причиной моего срыва. Арсений заметил, как Антон расслабился. — Я видел маму. К сожалению, я увидел, что ее больше нет с нами, — Антон сжал плечи Попова чуть крепче, — как и человека, которого я любил всем сердцем. Они умерли почти в один день. Антон сейчас не мог сделать абсолютно ничего, кроме как обнять этого человека в знак помощи, но и того ему казалось мало. Отстранившись, Антон посмотрел Попову в глаза, увидев там маленький лучик солнца, которым Шастун поделился с ним ещё тогда, когда явился сюда. Просто не знал об этом. — Мы со всем справимся, — продолжая смотреть в глаза и держать мужчину за плечи, говорил Антон. — Только, для начала, нам бы выбраться отсюда, а то придется тебе опять спину обрабатывать, а может, ещё и перевязывать, — глупо пошутил Шастун, но сейчас и такая шутка была смешнее всех на свете. — Смотри, чтобы тебе ее перевязывать не пришлось, чудо в перьях, — чуть усмехнувшись, Арсений толкнул Антона в плечо, отчего у того опять покраснели уши, но затем он звонко рассмеялся. Прибираться им пришлось до утра, но сейчас это было скорее спасением, чем наказанием. Ведь с приятным тебе человеком, все дела идут быстрее и легче.