Найди мне Пятого

На следующее утро Коулман чувствовала себя в разы лучше. Голова не болела, а от синяков почти и следа не осталось. Девушка сильно хотела пить, поэтому решила сходить в ванную комнату и заодно умыться. Но, как только она встала с кровати, голова резко закружилась, а в глазах вновь потемнело. Это нагнало некую панику, исходящую от последних событий. Видимо, некоторый промежуток времени ей придется жить со страхом, что она не сможет открыть глаза. Может еще и темноты бояться начнет, кто ее знает. Все-таки решив не рисковать своим здоровьем, Каспер решила позвонить своему новому другу? Или как его теперь называть после всего случившегося? Знакомый? Но он не ведет себя как просто знакомый. В данный момент кажется, что как раз таки Клаус - знакомый, а не близкий друг, как это есть на самом деле. Он пришел всего один раз. Да, он в это время много всего ей сказал, но в чем проблема была придти еще пару раз? Просто посидеть рядом. Поговорить, если она была на то способна. Но нет. Он ни разу за это время не пришел. Чего он боится? Того, что она слышала? Что отвергнет его? Кас не такая. Что такого могло произойти? Ничего не понятно.. А со всем этим ей еще разбираться. Коулман уже взяла свой телефон с тумбочки, как в комнату вошли. — Не надо звонить, я уже тут, – произнес надменным тоном Пятый и раздвинул руки в стороны, демонстрируя свое появление. – О, ты как раз вовремя, – девушка хотела уже встать с кровати, но вспомнила про реакцию организма на предыдущую попытку, поэтому оставила эту затею. – Как самочувствие? – он подошел к кровати и сел рядом. — Хорошо, но голова закружилась, когда я попыталась встать. – То есть, ты хочешь сказать, тебе нужна моя помощь? – он ухмыльнулся, вставая с кровати и располагаясь напротив Каспер настолько близко, что ей пришлось поднять голову, чтобы увидеть его лицо. – Да, не помешала бы, – Коулман одарила его язвительной улыбкой. – Давай руку, – протягивая в то время свою, пробормотал Харгривз. Как только Кас каснулась его руки, Пятый переплел их пальцы, и в это же мгновение они телепортировались вниз, на кухню. – Спасибо, – Коулман резко вырвала свою ладонь из горячей хватки парня, что насмешило Пять, потому что он поспешил отвернуться и заняться приготовлением кофе. Несмотря на самый расцвет дня, на кухне, да и, видимо, в доме, никого кроме Каспер и Номера Пять не было. Это позволило немного расслабиться и не затруднять других своих присутствием. Про Пятого даже говорить ничего не надо, он точно не из тех людей, кто будет терпеть навязчивое присутствие кого-либо в своем доме. Он с легкостью может ее вышвырнуть отсюда. Особого труда это не займет. Но почему тогда терпит? Его Клаус заставил присмотреть за ней? Но Кас и без него справилась бы. Несмотря на головную боль, она в состоянии позаботиться о себе. Пятый точно что-то скрывает. Отложив эти мысли в долгий ящик, Коулман решила сделать себе покушать. Приготовив себе бутерброды и чай, Каспер села за стол. — Приятного аппетита, –Харгривз сел напротив. – Спасибо. Девушка не понимала, почему этот надменный кусок недовольства и ненависти ко всем и вся вдруг так подобрел к ней. Они знакомы буквально два дня, да и их первая встреча не увенчалась успехом и каким-то продвижении в коммуникации. Это начинало напрягать. Кас еще могла понять его поведение с ней в последние сутки, списав их на типичную жалость и сочувствие, но сейчас она в этом не нуждалась. И почему Клаус не хочет с ней посидеть? Странно все это. – Пятый? – осторожно окликнула Коулман. – Что? – Харгривз оторвал взгляд от кружки кофе и нахмурил брови. – Ты так и не сказал, кто спас меня, – приходилось говорить как можно спокойней и стараться сделать тон безразличным и более будничным, как будто ничего такого не происходило, но получалось плохо. – Я, кажется, уже говорил, – слишком безразлично и грубо ответил он. – Нет! – Каспер стукнула по столу кулаком. Да-а-а. Безразличие. Но если обсираться, то до конца, – Ты даже не сказал имя! Это был Клаус? – Пятый промолчал с легкой ухмылкой на лице. Сразу видно, получает удовольствие от этой ситуации. Питается негативными эмоциями человека. Чертов садист, – Меня спас Клаус?! Как по щелчку пальцев, после ее реплики, его эмоции с расслабленной усмешки на лице и скучающим взглядом сменились злобным прищуром. Коулман уже ждала какого-то ответного вскрика и последующего ора, но он лишь спокойно ответил, переведя дыхание: – Считай, как хочешь. Ты все равно не узнаешь, кто это был, – он раскрыл губы в улыбке и резко сменил ее на безразличие. – Вот и буду считать, что меня спас Клаус, а не какой-то левый чел, – девушка сложила руки на груди, а Пять лишь закатил глаза и хотел уже было уходить, но Кас его остановила, – Подожди, – она взяла его за предплечье, – Какое сегодня число? Он смерил ее взглядом, после чего выдернул руку: – А что такое, Коулман? – это было произнесено с таким отвращением, что Каспер поежилась. – Тебе сложно сказать, я не пойму? – отступать она уж точно не планировала. Нашелся тут мальчик. Посрать на то, что он лучший киллер в Комиссии, и то, что его требует сама Куратор. Нахер он им сдался? Она тоже прекрасно справляется со своей работой, если дело, конечно, касается убийства, а не преследованием мальчишки с мольбами пойти с ней. Как маньячка какая-то. Хотя, почти так и есть, но это не столь важно. Она же не будет насильно его заставлять пойти с ней. Это будет сделано только в самый крайний случай, когда сроки уже будут поджимать. – Двадцать четвертое августа. – Черт! Парень вопросительно посмотрел на девушку, а когда понял, в чем дело, уже собрался телепортироваться, но Коулман успела его схватить за рукав, и в следующую секунду уже стояла посреди его комнаты. – Пятый, прошу! Пойдем со мной в Комиссию! Ты им скажешь все, что хочешь и вернешься обратно! Харгривз прищурился и сквозь зубы проговорил: – Я уже говорил тебе, что не вернусь туда. – Да что такое произошло, что ты не хочешь возвращаться?! – Какая тебе разница? Ты вообще не должна со мной церемониться. Уже давно могла связать и притащить туда, но, видимо, ты плохо выполняешь свою работу, раз стоишь передо мной и всякий раз пытаешься уговорить, – он перевел дыхание и продолжил, – Ты только проснулась, а уже меня задолбала. У Клауса понахваталась? Хотя, даже он меня не выбешивает до такой степени. – Чего?! Да ты сам кого угодно задолбаешь! Самовлюбленный идиот! – Каспер вышла из команты, громко захлопнув дверь. – Психичка! Только о себе и думаешь! – послышалось из комнаты. Резко развернувшись, девушка влетела обратно: – Да на себя посмотри, придурок! Сам ведь не хочешь в Комиссию! А ведь если я тебя не приведу, то могу лишиться жизни, а она мне, знаешь ли, дорога! – Да ты задолбала! Зачем я им нужен? Они устроили за мной слежку! Послали киллеров! Я им не нужен! Я - помеха в их игре! Они хотят меня устранить. А ты - всего лишь пешка. Так ответь мне на вопрос. Почему тебя послали притащить меня живым? Я владею информацией, которую они не хотят распространять. Я им мешаю, – за то время, пока он говорил, он подошел слишком близко. Настолько, что Каспер могла ощущать его дыхание на своем лице, – Но меня больше всего интересует то, почему тебе поручили меня не убивать. Ты мне ответишь на него? Им нужен мой труп, а не я. – В.. В смысле..? – О-о-ой, Коулман, не строй из себя дурочку. Ты знаешь причину. Ну давай же, скажи, – его голос понизился, и он взял девушку за подбородок, поднимая ее лицо к себе, чтобы та не нарушала зрительный контакт. Его тело было слишком близко, поэтому Каспер отшагнула назад и уперлась в стену около двери, – Бежать тебе все равно некуда, – его шепот и горячее дыхание на её лице отозвалось тысячами мурашек по всему телу. – Пятый, выслушай меня, мы можем что-нибудь придумать! – голос непроизвольно задрожал, выдавая хозяйку с потрохами. – Я не собираюсь слушать твой дебильный план! Спасешь меня - подпишешь смертный приговор. Не рискуй. Ты не отделаешься одним лишь моим появлением у Куратора. Они только сильнее к тебе прилипнут, если я уйду. А я уйду, уж поверь. Надо было быстрее выполнять задания, дурочка. От нахлынувших эмоций голос задрожал еще сильнее, а на глазах навернулись слезы: – Но.. завтра последний день.. Его лицо смягчилось, складки на лбу разгладились, глаза стали добрее, и он, наконец, отпрянул от нее, поняв двусмысленность их положения. – Оставайся здесь, ясно? – Пятый сказал это так, как будто дорожил ею больше всего на свете. От этой фразы неконтролируемое тепло разлилось по телу. Не от того, что он сказал, а от того, как он это сделал, – Мы тебя сможем защитить, – напряжение будто витало в воздухе вперемешку с приобретенным доверием, и... начавшейся дружбы?