Мальчик-лампочка

Он общительный, всегда с ровной спиной, его волосы не вьются, он ходит прямо с высоко поднятой головой. На груди его блестит значок главы студсовета. Он — идеал для всех. Он тот, на кого все равняются, а девушки мечтают быть с таким очаровательным джентльменом рядом. Президент Идеальность. Но есть одно маленькое «но». На его теле всегда что-то из плотной ткани, желательно светлых цветов, и лишь изредка он надевает что-то тёмное. Он не носит футболок и шорт даже в самую адскую жару, а на руках у него всегда перчатки. Он не может терпеть касаний к себе и всегда дёргается от них, будто к нему приложили раскалённую кочергу. Да странно, но все более-менее привыкли и стараются его не касаться, но не он. Новенький, который пришёл к ним около месяца назад, начал уж слишком активно искать пути общения с Президентом, даже не смотря на протесты того. Куда бы он ни шёл, новенький за ним хвостиком, и почти всегда как-то его касается: то руку на плечо закинет, то начнёт тыкать пальцами ему в спину, чтобы тот обратил на него внимание. Президент шарахается его как огня, а тому всё нипочём, он лишь улыбается широко, шутит тупо и продолжает своё дело. И так почти каждый день. — Чонгук, ты же помнишь, что у тебя завтра концерт на нашем благотворительном вечере? Прошу, не опозорься как в прошлый раз, — говорит ему мать во время завтрака, поедая какие-то низкокалорийные сырники со шпинатом. Отец сидит каменной глыбой во главе стола и листает утреннюю газету, изредка переводя строгий взгляд на сына. Жена его, что прекрасно выглядит на свои 40 лет, сидит с прямой спиной и идеально уложенной причёской, волосок к волоску, жуёт еду и наставляет сына. Чонгук сидит тоже ровно, будто к спине швабра привязана, и ест пресную овсянку с цукатами и запивает чаем с лимоном, ведь это правильный завтрак. Он лишь болванчиком кивает на все слова своей матери и ест, смотря только в тарелку с кашей. — И держи, пожалуйста, спину прямо, когда сидишь, иначе у тебя будет искривление позвоночника. — Да мам, прости, — спина сразу же выравнивается по указке матери, и он сидит ровнее. Еды осталось совсем чуть-чуть, так что он быстро доедает и вытирает рот краешком салфетки. — Поспешу в школу, нужно ещё закончить кое-какие дела в совете. — И не опозорься, пожалуйста, сегодня, ты должен подтверждать свой статус примера для подражания в школе, чтобы потом стать успешным в обществе. — Да, мама, я помню.

***

— Странный он, этот ваш Чонгук, — почти мямлит Тэхён, пока зевает, держа во рту яблочный чупа-чупс. Чимин, его одноклассник, сидит рядом и пьёт клубничное молоко. — Знаю, но такой уж он у нас. Всегда был, есть, и, кажется, будет всю жизнь Идеалом. Тэхён лишь задумчиво смотрит вперёд себя на толпу идущих на занятия школьников. Идеал… А какой он? Тэ не то чтобы сильно задумывался, но, как ему кажется, идеал у каждого свой. И если таким видят идеал Чимин, Чонгук и остальные, то Киму искренне их жаль. Разве это жизнь? Одна скука и рутина с нервотрёпкой. Ему и так от матери достаётся, а если б он был ещё и в студсовете, его б наверное и там растерзали на тряпки для досок. Парень зевает и поднимает голову, замечая среди толпы Чона, улыбается сразу и бежит к нему. — Чонгук, привет! — он вешается ему на шею со спины и хохочет, пока парень сначала пугается, а затем делает недовольный вид от действий Кима. — Ты сегодня кажешься менее хмурым, неужели в лесу кто-то помер? — Тебе точно 16? Такими фразами говорят люди за сорок, — отвечает ему Чонгук, снимая с себя чужие руки и поправляя пиджак. Тэхён дуется недовольно, перекатывая из-под одной щёки в другую чупа-чупс. — Неважно, давай пойдём гулять после школы? Я знаю одно место хорошее, туда мы все идём большой компанией. Будет весело. Чон на секунду задумывается, может и правда стоит пойти? Он давно никуда, кроме дома и занятий не ходил, можно и отдохнуть один день. Тем более завтра выходной и он может не переживать из-за того, что возможно проспит. С губ уже готово было сорваться согласие, как в голове возникает образ матери, и он напоминает сам себе о том, что у него есть дела поважнее каких-то посиделок с одноклассниками. Нужно придти домой, поесть и повторить всё, что он учил, чтобы учебный материал от зубов отскакивал. Чон прикусил немного губу и расправил плечи. — Простите, но у меня есть дела. Как-нибудь в другой раз, — максимально вежливо отвечает он и улыбается, слыша в ответ недовольный вздох. Тэхён поджимает губы и хлопает того по плечу. — Ну, если надумаешь, то мы будем в кафе на соседней от школы улице, оно такое с красной вывеской. Приходи, мы будем рады тебе. Чонгук кивает и идёт дальше, не оборачиваясь назад, где Тэхён что-то бурно обсуждает с одноклассником. Наверняка Чона. Плевать. Сейчас ему нужно зайти в студсовет, а потом он поедет домой готовиться.

***

— Намджун-хён, хватит клеить при мне Чимина! Он мой маленький невинный цветочек! — громко говорит Тэ, прижимая за руку к себе Пака и с улыбкой смотря на хёна. Намджун только что сделал комплимент волосам Чимина, а до этого глазел на него весь вечер, а сейчас, от замечания Кима, щёки его стали красными. Чим тоже смутился и ткнул друга по ребру локтем. — Прекрати так громко об этом говорить, мне неловко, — попросил Чимин, украдкой смотря на Намджуна. Тот ему улыбается весь вечер, и сейчас не сводит взгляда с него. Чимин, конечно, неотразим, это он знает, но не настолько же. — И вообще, ешь давай. Юнги-хён третий раз тебе жарить не будет. — Будет, хён любит меня, — в него летят зубочистки со стороны Мина. Тот сидит и жарит мясо для Хосока — тот уже съел всё, что сделал его парень (они пара и не скрывают этого), и сидит ждёт новой порции. — Я люблю только поспать, так что молчи и не ври людям, наглая моська. — А я? — улыбается ему Хосок, на что получает чмок в нос и щеку, краснеет и смеётся звонко под дружное улюлюканье друзей. Юнги смотрит на них, нахмурив брови, но вмиг смягчается от руки Хосока на своей талии и его шепота на ухо. Тэ смотрит на них, и в глазах его загораются искорки счастья за друзей, может им и до свадьбы недолго то осталось? — А ты моя радость, Хоба. Самый любимый. — Чонгук? — в голос спрашивает Чимин, смотря в сторону, куда сразу все оборачиваются. У входа и вправду стоит Чон, всё так же одет с иголочки и идеально, сжимает в пальцах лямки рюкзака, и озирается по сторонам, а, когда ему машут, чтобы он подошёл, идёт не спеша, будто боится. Он подходит к столу парней и стоит, пока на него все смотрят. — Ребят, это Чон Чонгук — парень из нашей школы и глава студсовета, мы вам про него рассказывали, — Чонгуку стало интересно, что же про него они такое рассказывали, но его уже тянут за руку к свободному месту. — Садись тут, сейчас тебе принесут приборы. Пить что будешь? — Если можно, то просто воды или же сок. Я пришёл ненадолго, мои родители не в курсе, что я тут, простите. — Ничего, главное, что ты пришёл, а мы рады новым знакомствам, — улыбаются ему все, пока официант ставит перед ним посуду и кладёт приборы. — Я Намджун, а это Хосок и Юнги-хён. Мы старше Чимина и Тэ. — Это я понял. Рад знакомству, — он немного наклоняется вперёд в знак уважения, и замирает, ощущая дивный и очень вкусный запах мяса с плиты. Он смотрит, как Юнги ловко и мастерски его готовит, и потом кладёт на тарелки. — А Вы очень здорово жарите, Юнги-щи. — Вы? Гук, не надо столько официоза, мы ж не на приёме у Английской Королевы. Расслабься. — Да, простите. Я постараюсь следить за своей речью. И спасибо за еду, — пока он пробует мясо, парни начинают непринуждённо разговаривать. Они начали обсуждать какой-то сериал, что недавно вышел, но ничего из этого Чон не понял, только что название его «Эйфория» и что второй сезон обещает быть чем-то хорошим. Ему стало спокойно, неожиданно даже как-то. Под их беседу и еда была вкуснее, он будто вздохнул глубже грудью. Осанка стала не такая прямая, он расслабился. Ему захотелось ещё. Ещё чего-то такого ощутить, побывать в их компании. Чон даже с пары шуток искренне улыбнулся, а не как до этого. Странное чувство, очень странное. Когда его случайно коснулась рука Хосока, он дернулся скорее интуитивно, но от этого Хосок дернулся сам, ударился рукой о стол и зашипел. — Господи, прости, Хосок-хён. Э-это случайно вышло, я не хотел, — начал оправдываться Чонгук, ему правда стало жаль. Чон на это лишь улыбнулся. — Пустяк, не обращай внимания. Я нередко получаю синяки на тренировках, — ответил он, пока его ушибленная не оказалась в руке Мина. Тот погладил большим пальцем место удара и поднёс ладонь к губам, оставив на коже поцелуй. Чонгук, не веря, смотрел на это всё, нахмурив брови. — А вы?.. — он не знал, как спросить корректнее, но надеялся, что они поймут. Он слышал и читал много о гомосексуализме, но в жизни столкнулся с этим впервые. В его голове просто почему-то не могло это сложиться в нормальную картину мира — однополая пара. Странно, неестественно, и очень сильно напрягает. Внутри будто струны натянулись при виде этого поцелуя. Юнги посмотрел на него с малой, пока что, долей укора, и переплёл свои пальцы с пальцами Хосока. — Да мы вместе, что-то не так? — Да н-нет, простите. Просто, я впервые встретил таких как вы, в-вот и не знаю как реагировать. Простите. — Всё нормально, Чонгук, ты не первый и не последний, — с улыбкой заявил Хосок, смотря на младшего. Юнги отпустил руку Чона и начал жарить мясо, распространяя дивный запах по помещению, ловко орудуя щипцами и палочками. Чонгук завороженно смотрел за руками хёна, попутно слушая улюлюканье Чимина о том, какая Хосок и Юнги чудесная парочка. Стало по-настоящему тепло внутри, даже не хотелось думать о чём-то, что должно быть завтра. Не хотелось думать о маме и благотворительном вечере. Тема за темой, шутки и новые порции еды сделали своё дело, и за всем этим он и не заметил, как прошло быстро время. Лишь когда за окнами стало слишком темно, Чонгук потянулся за телефоном и с ужасом обнаружил, что уже давно перевалило за девятый час. — П-простите, мне уже пора домой. Было весело, но меня ждут, — он встал из-за стола и поправил на себе пиджак. Из рюкзака он достал свой кошелёк, но его остановила рука Намджуна. — Что? — Считай мы тебя угостили в качестве знакомства. Приходи ещё, мы всегда рады компании, — улыбнулся он ему, остальные согласно кивнули. Чон поджал губы, ощутив от его слов что-то странное и тёплое в груди, и убрал кошелёк обратно. — Тэ, проводи его. Мы тебя подождём тут. — А за меня заплатишь, хён? Пожалуйста, — протянул последнее слово Тэхён, на что получил лишь тычок в бок от Намджуна. — Ай. — Иди уже, Чонгуку нужно идти. И чтобы потом обязательно вернулся, ты меня понял? — Да, папочка, я тебя понял.

***

Чонгук идёт немного позади Тэхёна, сжимая в руках лямки рюкзака, но всё равно высоко подняв голову. Он видит перед собой тёмный затылок парня и думает, сможет ли ещё как-нибудь вот так пойти и погулять. Ему очень понравилось быть в компании, где на него не смотрели с обожанием или завистью, а как на обычного школьника. Намджун-хён показался очень умным, Юнги-хён довольно мудрым, а Хосок-хён очень смешной. Надо будет потом отдать, кстати, деньги за ужин, а то всё равно как-то некрасиво вышло. Может, если он будет быстрее заканчивать свои дела в школе, он будет успевать и погулять? Возможно. Стоит заглянуть в свой план дел, чтобы вс- — Стой! — его вырывает из мыслей громкий голос Кима и то, что его дёргают за руку, а перед глазами мелькают быстрые огни фар. Лишь спустя мгновение он понимает, что чуть не попал под машину, но его вовремя одернул Тэхён. Он хотел уже было сказать спасибо, как вдруг понял. — Погоди, что с твоей рукой?.. — его рука, с которой слетела перчатка, светилась мягким жёлтым светом, но он становился всё тусклее с каждой секундой. Чон тяжело задышал, будто ему стало плохо, и он начал озираться по сторонам, ощущая, словно на него смотрят сотни глаз, но они были одни. Слава богу, тут никого кроме них. — Чонгук, что это было? — Т-ты о чём? Эт-то просто м-моя рука, — заикаясь, сказал он и хотел было забрать белую перчатку из рук Тэхёна, как тот взял его за оголенное запястье и под его ладонью снова начал появляться жёлтый свет, будто под кожей парня загоралась маленькая свечка. — Не трогай! — Объясни, что это такое! — Не могу, нельзя… Забудь, пожалуйста, забудь всё, что ты видел, — Чонгук вмиг развернулся и побежал в сторону дома, не слыша из-за ветра в ушах, как громко ему в след кричал Тэхён, держа в руке белую перчатку.