Шелкопряд

Удар был хлеще плётки, но уж точно не больнее. Девушка отвесила предупредительную пощёчину, после которой могла подключить и кулаки. Юбка в повороте подпрыгнула, после вновь упала к земле, скрыв соблазнительные щиколотки. Парень, чьё лицо сияло красным следом, застыл на месте в поклоне с протянутой рукой. Толпа тихо зашепталась, а миледи поспешила поскорее скрыться от любопытных глаз, схватила за руку свою сопровождающую с прилизанными седыми волосами, и они вдвоём скрылись дальше по скверу, унося за собой и запах, который так привлёк парня. По одежде невозможно было определить его чин, видно лишь было, как краснеет его щека от удара и дрожат ноги в белых гольфах. Две пряди, обрамляющие лицо, заплетённые в косички, концы которых заметно светлее, были похожи на свечки, что вот-вот вспыхнут на тёмно-синих, почти чёрных волосах. Озорные глазки сверкнули в сторону уходящих мимо дам, и парень долго ещё смотрел им вслед, растирая место удара. Неужели действительно просьба приподнять юбку была настолько непозволительной? Венти не понимал этот город, не понимал и легенд, ходящих вокруг него, но именно из-за одной из них он забрёл сюда. Без стыда, путешественник притворился, что ничего не случилось, оглядел сквер и приметил на другой стороне улицы открытую таверну, из которой доносился шум из-за страстной драки. Здравый смысл просил не соваться, бродячему барду нечего делать в эпицентре одного из кругов ада, в котором пахло разлитым алкоголем, потными телами и грязью от сапог. — Добрый день, господа! — дверь столкнулась со стеной, прервав трактирный гул. Венти предстал перед мародёрами, авантюристами и другими слоями разношёрстного общества во всей красе, в беззаботной озорной позе. Его оглядели презрительным взглядом, но драку прекратили. Накидка плыла за его лёгким шагом, оставляя после себя шлейф полевых цветов. Зачинщики драки притихли, наблюдая за следующими действиями беззаботного барда: он заказал вино, заранее показал документы. Трактирщица закатила глаза и равнодушно поставила перед гостем целую бутыль. — У вас прекрасное платье, — хитрый взгляд задержался на женском корсете. Девушка оценила наблюдательность парня и подвинулась ближе, вызвав у некоторых мужчин жгучие ревностные взгляды. — Тоже заметили? — шепнула она на ушко, подливая вино в деревянный стакан. — Слышали о нашей местной легенде? — Я в этом городе как раз из-за неё, миледи, — взгляд парня упал на женское декольте. — Могу посмотреть? Услышав слабый вздох согласия, Венти перепрыгнул через стол, опустился к ногам девушки, отчего мужики возмущённо закричали на юношу. Трактирщица прижалась к стенду, наблюдая, как парень, стоя на коленях, трогает её подол, запускает изящные длинные пальцы под платье, нечаянно или же намеренно касался чужой коленки, и девушка раскраснелась от этих нежностей. — У вас прекрасные щиколотки, миледи. — А у вас искусные руки, — облизнулась трактирщица, глядя Венти в глаза. Руки, усеянные вспухшими венами, вытащили парня через стол, кинули на жёсткий пол, отчего юноша болезненно ахнул, схватившись за бедро. Бард усмехнулся назло животным тупым взглядам, понимая, что неожиданно для себя спровоцировал новую ссору, и теперь уже он сам вертелся в этом кругу ада. Двое крепко сложенных мародёров схватили его за руки и стали выводить из трактира, а Венти даже не мог коснуться ногами пола, его держали, как пушинку, раздавить могли с такой же лёгкостью и удовольствием. — Я потом найду тебя, миледи! — Если выживешь, красавчик-бард! — крикнула в ответ трактирщица. На опушке леса было глухо и туманно из-за сгустившихся облаков, похожих на незаконченную паутину. Деревьев коснулась креативная палитра; листья словно сами решили, в каком цвете остаться, некоторые предпочли устало упасть на душистую траву, от запаха которой у Венти развился сильный чих. При побеге он часто на неё падал, вдыхал всей грудью, отчего голова начинала гудеть из-за врезавшегося в ноздри аромата. Затем юношу вновь поднимали над землёй и продолжали куда-то нести. Венти устал барахтаться, хотелось смахнуть все те травинки на его одежде и лице, ударить каждому по лицу и убежать восвояси. Барда кинули к корням большого дуба; их жёсткость, как дубинка, ударила по рёбрам, и парень сжал челюсть. Мародёры выглядели устрашающе, любого могли заставить дрожать в страхе, но Венти беззаботно улыбался, лишь стиснутая челюсть выдавала его истинные эмоции. — Парни, возникло небольшое недопонимание, я… — тяжёлый сапог упал ему на ногу, и бард крикнул от боли. — Это уже лишнее, поверьте. Мародёры странно переглянулись, разговаривая привычными жестами и безмолвными кивками. — К вашему сведению, та миледи любит понежнее, а вы… Венти схватили за одну из косичек, слегка приподняли в воздухе — стало страшно, что волосы просто оторвутся. Бард вновь сжал челюсть: ему было не до смеха, стоило скорее выбираться из этого кошмара. Парень потянулся за пазуху, и руку больно перехватили. Мародёр кивнул другому, и крутолобый вынул из сапога острый кинжал в кожаном чехле. Под выступившим из паутины облаков солнцем лезвие грозно блеснуло в глазах Венти, и он, не отрываясь, проводил орудие глазами на пути к коричневому корсету. Его одежду рвали, ища деньги или любые другие драгоценности, на траву упала лишь деревянная флейта и носовой платок из шёлка. Брови барда опустились, даже юмор не помог ему побороть страх смерти и того, что у него заберут эту вещь. Но мародёров платочек не сильно интересовал. Даже раздев Венти до нижнего белья и разорвав одежду на клочки бесполезных тряпок, они не увидели ни единого блеска хотя бы одной монетки. Это не могло не злить, и они выместили свою злость на полуголом теле безмолвного барда. Он боялся, что это только сильнее разозлит обидчиков, и молчал, не отрываясь глядя на нож. Когда мародёры ушли, Венти понял, что у него сломано несколько рёбер и пальцев на руках, из носа течёт кровь, а тело мёрзнет от холодных объятий ветра. В такой ситуации бард никогда не оказывался, особенно голый. Живот заурчал от голода, как недовольный кот, и парень тяжело поднял руки, чтобы огладить нерельефное тело. Больно двигаться, больно дышать. Венти решил уснуть у дуба, надеясь, что он, как животное, сможет во сне залечить раны, но сквозь терзания внутри и плач от невыносимых страданий, бард дотянулся до флейты, поднёс к губам почти из последних сил — песня полилась из уст, на слух немного дрожащая, но совсем не жалостливая. Она прерывалась с порывом кашля от боли в лёгких, которые отдавали болью и резались внутри с каждым новым выдохом. Венти играл, пока не почувствовал, что отключается, а по позвоночнику продолжает литься его песня.

***

Бард не помнил, как уснул: мгновение назад он был на холодной траве, дрожащий от ветра и боли, а после очутился в незнакомом для себя месте. Вскочил парень достаточно бодро, сломанные кости и раны не отозвались жгучими ощущениями, и Венти испуганно исследовал всё тело. Ни царапины, ни синяка, ни тени боли от переломов, даже одежда, доселе порванная в клочья, заботливо была повешена на дверцу шкафа около кровати. На прикроватной тумбе стоял кувшин с водой и блюдце с ржаным хлебом. Увиденное дало Венти ясность: это комната при таверне! Та трактирщица, наверняка, сообщила солдатам, и они нашли его, потом принесли сюда. Бард молча почесал ладони, довольный своим объяснением, и встал с кровати. Лёгкое покрывало сползло с худого тела, и бард вновь рассмотрел себя. В голове не было ни единой догадки о том, как же исчезли его ранения, но это ли было важно? Потрясение настигло Венти, когда он прикоснулся к своей одежде: он сразу понял, что сшил её точно не человек. Схватившись двумя руками, парень почувствовал, какая она мягкая, струящаяся по рукам, умная, потому что принимает температуру касающегося. Это точно был настоящий шёлк. Рубашка охладила барда, потом, как настоящая кожа, слилась с ним, и Венти раскраснелся от столь приятных ощущений. В дверь постучали. Бард пришёл в себя, начал шустро натягивать одежду, но когда гость вошёл в комнату, Венти был лишь в шортах и рубашке. Обернувшись, парень увидел высокого мужчину со строгим выражением лица, глаза его — яркие и острые — оглядели комнату и только потом одевающегося барда. Жёлтые зрачки словно испустили золотое сияние, и вошедший вежливо поклонился. В голове Венти медленно созрела догадка: «Это, наверное, слуга той таверны. Когда успели набрать таких красивых?» Далее в привычной озорной манере парень начал рассказывать о своих впечатлениях после пробуждения: расхвалил лекарей, портных, упомянул и очаровательную трактирщицу, с которой хотел поскорее увидеться. — Господин, — перебил его мужчина, — это не трактир. Сначала Венти растерялся от того, как его назвали. За господина его особо редко могли принять по ошибке, обычно это были дети или иностранцы, но этот мужчина говорил серьёзно. Бард раскраснелся, завертелся между зеркалом и остатками одежды на вешалке. — Позвольте, — словно не в силах смотреть на бесполезные метания, мужчина подошёл к гостю, ловко застегнул тугие пуговицы, затянул корсет, внимательно проследив, чтобы он несильно сдавил талию. Венти вертели на месте, как куклу, которую скорее стоило одеть для предстоящего выдуманного мероприятия, поэтому никак не получалось собраться с мыслями. Если не в трактире, тогда где он? — Идите за мной, господин. — Куда? — растерялся Венти, успев схватить напоследок флейту, оставленную рядом с подушкой. — Куда идти-то? — Всё увидите. Венти поразился, насколько ярким было Солнце, но оно не жгло и не согревало — просто было. Бард, играючи, перепрыгивал через тени колонн, будто бы это были его препятствия, а мужчина непоколебимо вёл его вперёд, к внутреннему саду, из которого пахло цветами и виноградом. Проходя мимо колонн, Венти отдалённо видел скрытный силуэт, выделяющийся среди кустов и клумб. В кругу, обрамлённом декоративными кустарниками, за ткацким станком сидел задумчивый «кто-то». Мужчина при встрече с ним поклонился, Венти последовал примеру, хоть и не понимал, для чего это делает. Украдкой взглянув на незнакомца из-под чёлки, бард отметил классическое белое облачение, утянутое в талии, и при всей красоте его стана взгляд отзывался холодным льдом на обледенелом озере, хотя цвет глаз скорее был похож на два спелых мандарина. Работа ткацкого станка прекратилось, без неё в саду стало непривычно тихо, и Венти невольно прокашлялся. — Принц, это тот человек, которого вы нашли, — сказал мужчина, и так называемый принц увлечённо хмыкнул. — Господин, это принц Сяо, а я — дворецкий Чжун Ли. — Ну а я… — заговорил бард, но его перебил бархатный мелодичный голос. — Венти, — принц встал со стула, одеяние его немного сползло вниз, обнажив выделяющиеся острые ключицы. — Увидимся за ужином. Венти ожидал хотя бы рукопожатия, но парень проплыл мимо барда, ступая босыми ногами по тёплому полу. Чжун Ли собирался было тоже уйти, но, вспомнив о госте, присутствие которого ему было слегка непривычным, вежливо попросил: — Подождите здесь. Я скоро вернусь, — и ушёл вслед за Сяо. Венти выпрямил спину. Сказать, что он был удивлён происходящим — ничего не сказать, но объяснения ещё ждали его впереди. Парень смело подошёл к станку, оглядел со всех возможных ракурсов, потом потянулся к куску ткани, не успевшему воссоздаться в полноценный наряд, и обомлел. Это был шёлк. Венти отпрянул, как от прокажённого, потом вновь, как озорной кот ткнул пальцем в ткань. Шёлк, точно шёлк! И материал похож на тот, что был надет на нём. Тогда получалось, что это принц соткал его костюм с нуля. За одну ночь или же сколько Венти здесь находился. Предостаточно, чтобы парень успел проголодаться, поэтому он подошёл к кустам винограда и сорвал несколько некрупных веток, засунул в рот спелую фиолетовую ягоду, прошёл на следующий ряд с другим сортом и испуганно подавился, застав возле него строгое лицо Чжун Ли. Мужчина заботливо похлопал барда по спине, давая барду откашляться. — Когда вы вообще успели вернуться и обогнуть сад, вы человек вообще? — прерывисто произнёс Венти, выпрямился и вытер губы. — Послушайте, господин, для вас всё покажется весьма сложным, но я очень надеюсь, что смогу утолить ваше любопытство. Я не человек. И ничто в этом замке не создано человеком. — Вы шутите? А как же принц? — Вы слышали легенду о шелкопряде? — Нет, погодите, не может быть, — Венти испуганно взглянул на ткацкий станок, который с самого начала намекал барду, что в этом замке всё не просто так. Внутри себя парень боялся услышать пугающую правду. — Этот замок, сад, существа под видом людей прокляты уже очень давно. Сяо, которого мы зовём принцем, тот самый шелкопряд из легенд, мифическое существо, ткущее божественные одежды из первоклассного шёлка. И если бы не капризное желание принца делать людям добро, мир бы никогда не узнал о его существовании, — Чжун Ли стянул зубами перчатку. Белые пальцы окрасились в смольный, магические узоры усеяли ладонь с обеих сторон, а глаза мужчины засияли янтарём. — Ты выжил, потому что Сяо настоял на этом, и я исполнил его желание, как дворецкий этого ненастоящего замка, как создатель этого фальшивого мира. Венти почувствовал, что стены давят на него, и причина тому — Чжун Ли. Он пытался припугнуть, чтобы от барда остался лишь след от сверкающих пяток. Шелкопряд для него долгое время был лишь легендой; в ней Венти черпал вдохновение для новых баллад, а желание узнать, существует ли он на самом деле, было лишь авантюрой. Парень чувствовал, что не знает, что ответить на слова дворецкого, поэтому неловко почесал затылок. Чжун Ли добавил: — Принц заинтересовался в тебе, твоё появление сгладило его вечное однообразное существование, и, признаться честно, я самолично уговорил Сяо рассказать всё тебе, простому человеку. — Чтобы что? — Простите? — У вас ведь какая-то цель, — Венти взглянул на ткацкий станок. — Ведь всё не так просто. — Я хочу, чтобы за ужином вы поблагодарили Сяо за спасение и побыли с ним немного. — Побыл с ним? — У принца сейчас сложный период, а ваше скромное общество будет небольшой платой за то, что своей силой он сшил вам кости и пострадавшие участки кожи. Именно поэтому вы чувствовали себя прекрасно после пробуждения. — Он и на такое способен? — Венти невольно тронул некогда сломанное ребро. Представить было страшно, как именно принц зашивал ему кости. — Полагаю. Побыть с ним какое-то время я в силах. — Чудно, тогда оставлю вас в раздумьях и попрошу, пожалуйста, относиться к вещам в замке бережнее, — Чжун Ли щёлкнул пальцами, и ткацкий станок стёрся из этого мира, оставив после себя лёгкие разводы в воздухе. — Всё-таки это мой искусственный мир, и я не люблю, когда его портят. Чжун Ли скрылся за колонной, но из её тени уже не вышел — исчез. Венти опёрся руками о бёдра, оглядел сад, возвышающийся купол — как небо, но до которого при желании можно было дотянуться, — и в усталости сел на землю. Венти взял в руки тот самый платок из шёлка, который когда-то получил от шелкопряда. Всем он дарил одежду, а барду почему-то подарил маленький клочок без узоров. Если бы не те мародёры, встретились бы они когда-то? На платке остались следы от грязных сапог и позеленевшие края от травы. Этот клочок был для Венти напоминанием, что реальный мир ещё существует, и он где-то там, по другую сторону этого купола над головой. Глядя на него, бард поднёс флейту к губам, несколько раз глубоко вздохнул, и замок заполнил чудесный звук пения инструмента.

***

Сяо лениво потянулся. Дневной сон не дал ему энергии, лишь сильнее разморил, но Чжун Ли бы сильно разозлился, если бы он остался работать за станком. Словно услышав мысли хозяина, дворецкий появился из тени деревянного сундука. Взгляд его слегка похолодел, когда он увидел, что Сяо вновь уснул на широком подоконнике, заранее оборудованном под спальное место. Чжун Ли без толку нравоучал принца, но он всё равно делал всё по-своему. Дворецкий поймал в руки гребень и прикоснулся зубчиками к тёмным волосам, особенно бережно прочёсывая редкие цветные пряди около лица. — Как вам спалось? — Он до сих пор играет? — равнодушно спросил Сяо, вслушиваясь в мелодию, доносящуюся из сада. — Засыпать под неё мне понравилось. — Я всё рассказал ему про нас. — Вот как. Это сносно, — принц развязал пояс, выпрямил плечи, и одеяние само свалилось с его тела. — Помоги мне одеться. Когда Чжун Ли и Сяо спустились в сад, Венти без передышки играл на флейте: лежать ему надоело быстро, и он пустился в пляс с инструментом в губах. Перебирая ногами в хаотичном порядке, бард создал поистине сумасбродный танец, за которым не поспевала его собственная мантия. Лоб его весь взмок, дыхание чуть сбилось, поэтому мелодия в некоторых моментах казалась прерывистой, но Венти не думал останавливаться. Если бы не слегка приоткрытые веки, он бы до самого вечера не замечал наблюдающих за ним. Сяо и Чжун Ли о чём-то шептались. Бард прекратил игру, ощутив острую нехватку воздуха в лёгких, и поклонился зрителям. Косички его смешно подпрыгнули, а красное лицо озарила очаровательная улыбка во все зубы. — Он так же искусен в мелодии, как и вы в создании шёлка, — подметил Чжун Ли, аккуратно коснувшись непослушно торчащих прядей. — Да, только он человек, а я… — Сяо глянул на свои руки, голос Венти оборвал его слова, а подлетевшее к нему тело заставило боязливо отшатнуться. — Доброго вечера, принц, — произнёс бард, взглянув на дворецкого, мол, правильно ли он всё делает. — Хочу выразить огромную благодарность и восхищение вашей снисходительности, вы всё-таки спасли мне жизнь, — Венти протянул руку. Жест был Сяо непонятен. В поисках ответа он взглянул на дворецкого, но, увы, ему тоже было неизвестно, чего хотел гость. — Вы должны положить свою ладонь на мою, — Венти показал на примере своих, и принц послушался, коснулся мягкой кожи на длинных пальцах. В этот момент бард прикоснулся к тыльной стороне ладони мягкими губами, взглянул снизу-вверх на принца, ожидая увидеть на щеках смущение, но лицо Сяо осталось непоколебимо. — Это жест благодарности и уважения, — сказал Венти и удивлённо хмыкнул, когда принц поднёс чужие пальцы к губам. Мягкость и тепло разлилось по подушечкам, фалангам, потом проникло в вены, наполняя барда неизвестным счастьем от невинного прикосновения. — Благодарю, твоя песня помогла мне уснуть, — Сяо отпустил руку и, плывя по тёплому полу вновь босыми ногами, двинулся в сторону зала для трапезы. Под впечатлением, Венти направился следом, иногда поглядывая на широкую спину дворецкого, закрывающую собой обзор на идущего впереди принца. Бард специально выглянул, ступив чуть левее, и увидел, как Сяо сел за круглый стол, накрытый белой шёлковой скатертью, поправил стул с обивкой из шёлка, подложил за спину подушку из него же… У Венти глаза разбегались, но в то же время он понимал, что куда бы он не взглянул, он наткнётся на что-нибудь из шёлка, и от этого стало слегка не по себе. Как сказал Чжун Ли, Сяо начал ткать уже очень давно, но отправлять наряды в мир — предположительно, век назад. Венти сел на мягкий стул напротив принца, статус которого лишь в названии, и положил на ноги шёлковый платок, чтобы не испачкаться. Прикосновение к ткани щекоткой отозвалось в теле барда, и он слегка дёрнулся, что не ускользнуло от глаз Сяо. — Ты привыкнешь, — парень проводил Чжун Ли взглядом, ушедшего в другую комнату за едой, и подпёр руками подбородок, заинтересованно наклонив голову. — Твоя одежда была из другой ткани, как она называется? — Хлопок. Это волокно растительного происхождения, покрывающее семена хлопчатника. — Я оставил себе образец. К сожалению, могу довольствоваться только клочками, — Венти неловко хихикнул от слов принца. — Что с тобой приключилось? — Небольшая мужская заварушка. Ничего особенного. — Мужская заварушка подразумевает порчу одежды? — Нет, обычно это признак другой «заварушки». — Люди такие интересные, — Сяо взглянул на подошедшего Чжун Ли с подносом и сказал: — У людей часто бывают заварушки. И они всегда разные. — Господин Венти, утолите любопытство принца, расскажите ему побольше о человеческом мире, — дворецкий поставил тарелки на скатерть, раздал столовые приборы и стаканы с водой. Бард задумался о том, откуда они берут продукты, и принюхался — пахло самой обычной картошкой, беконом и чем-то ещё. Вином. — Это картофельный гратен, господин, прошлый гость одарил нас книгой рецептов из человеческого мира, до этого мы питались лишь плодами нашего сада. — Прошлый гость тоже был человеком? — У нас не принято о нём вспоминать, — тихо произнёс принц. — Приятного аппетита. Венти неловко кивнул и зачерпнул вилкой картофельный гратен — на вкус ничем не отличалось от еды из его мира, возможно, структура была слегка рыхлой, но бард ел с нескрываемым аппетитом. Давненько он так не наедался бесплатно. Все за столом молчали, Чжун Ли стоял рядом и наблюдал, жуткие мурашки вдруг пробежались по спине парня, и он вежливо отодвинул стул со словами: — Присаживайтесь, тоже поешьте, — на что дворецкий тепло улыбнулся, как будто умиляясь с наивности гостя. Сяо следом захихикал, его смягчённое выражение лица делало его очень красивым, даже безмятежным. Венти покраснел: он не понимал, почему над ним смеются, и опустил взгляд на свои руки, обхватившие стакан воды. Ладонь дворецкого легла на маленькое плечо, сжало его нежно, а над ухом пронёсся мелодичный низкий смех. — Вы простите нас, мы смеёмся не над вами, не подумайте плохого. — Чжун Ли не нуждается в еде, он не человек и даже не мифическое существо, поэтому и энергия для тела ему не нужна. — Тогда кто вы? — спросил Венти, подняв взгляд с руки в перчатке на светлое лицо дворецкого. — Я — ядро этого искусственно созданного места для защиты принца. Можно сказать, что я просто предмет. — Это всё из-за проклятья? Стул скрипуче проехался по полу, Сяо поправил одеяние и положил шёлковый платок на стол, сообщая о том, что он уже наелся. Тарелка осталась непустой, но Чжун Ли ничего не сказал наперекор, лишь послушно кивнул и принялся за уборку. — Не советую узнавать тайну нашего проклятия. Если кто-то узнает его, мы умрём, таково было условие. — Принц, вы сейчас в сад? — поинтересовался Чжун Ли. — Да, — Сяо повернулся к барду и, равнодушно оглядывая его, спросил: — Пойдёшь со мной? — А я не буду мешать работать? — Нет. Стремглав Венти выпорхнул из-за стола и встал плечом к плечу с принцем, который расценил прикосновение тел как ещё одну людскую причуду. Чжун Ли проводил их с улыбкой, совершенно не переживая за принца: Венти источал особый свет, от которого их дом наконец наполнился жизнью. Со стороны они выглядели, как очень близкие люди, принц — старший чопорный брат, а Венти — младший озорной. В его обществе Сяо наконец начал заново учиться улыбаться — получалось с трудом: парень стеснительно прикрывал рот рукавом во время разговора, но иногда забывал об этой привычке. Они вернулись в сад, наполнившийся оранжевым сиянием — искусственный закат, как огромная лампа, грел кусты и клумбы. Ткацкий станок, как самая важная часть экспозиции, стоял в самом центре лучей закатного солнца, Сяо огладил его, поймав белой кожей несколько лучиков, сел, как за музыкальный инструмент, и коснулся шёлковой ниточки. В ушах Венти заиграла тихая мелодия. Он не понимал, откуда она источалась, поэтому взволнованно закрутился. Арфа — парень разгадал этот звук. Когда бард повернулся к принцу, то увидел, как его пальцы касаются нитей, словно струн, и они тихо звучат, сливаются в единую мелодию. Грустную. Чарующую. Вслед за движениями пальцев, голосом нитей ткалось глянцевое полотно, но оно было простым, таким же, в котором сидел Сяо. Венти коснулся напряжённого плеча, принц остановил работу и с долей любопытства взглянул на то, куда потянулся бард. Из-за пазухи он достал деревянную флейту и не медля дунул в неё, распределяя звук с помощью зажатых пальцами дырок. Сяо испугался сумасбродной мелодии, у которой по началу не было даже чёткой формы. Венти мотнул взглядом на ткацкий станок и пустился в пляс, прыгая с одной ноги на другую. Сяо неуверенно коснулся струн, как он это обычно делает, но в этот раз ему жутко хотелось подстроиться под мелодию, продолжение которой не знал даже её исполнитель. Высокие ноты лились из нитей, их пение стало светлее, а принц с большим интересом тянул одну за другой, и уже Венти подчинялся его воле. Бард отбивал ногой ритм, отвечал на зов души Сяо своей флейтой, которая вырывалась из скованного напряжённого тела. Принц вскочил со стула, — деревяшка стукнулась об пол, — подключил вторую руку, и станок засветился бирюзой, нити заколыхались, как листья на ветру, а полотно задрожало. Страшась магии, Венти прекратил игру, а арфа продолжила финальную часть — последний аккорд! Парни закрыли глаза от яркого света, ударная волна достала до потолка, а после неё сад наполнился светло-зелёными светлячками. Венти прерывисто выдохнул, ведь вместо белого полотна шёлка на станке лежала тёмная ткань с причудливым узором. Сяо осторожно взял её на руки да так бережно, словно держал в пальцах новую жизнь. «Что это было?» — побоялся спросить Венти, однако по лицу его было всё понятно. — Волшебно. Так вы люди называете это, — Сяо поднял ткань на свет — её невольно изучили маленькие светлячки, отскочили от шёлка и вновь взлетели. — Я восхищён. Я сражён его красотой. Венти прижал флейту в груди, невольно чувствуя, как сердце вырывается из груди, и всё потому, что принц выглядел таким счастливым. Последний луч заката потух на вознесённой к небу ткани, сад остался во власти Луны, светлячки потухли, даже сияние шёлка исчезло. Из тени выплыл дворецкий с полотенцем в руках. Происходящему он совершенно не удивился, сохранив на лице привычную невозмутимость. Положив ладонь на плечо Сяо, он аккуратно повёл его из сада. Венти остался позади. — Постойте, — отозвался он, и двое остановились у самого выхода. — Я бы тоже ванну принял, можно? — Я зайду за вами через пятнадцать минут, господин, — ответил Чжун Ли, и они вновь скрылись в тени колонны. Венти чувствовал, что опустошён. Обычно его вдохновлял лунный свет, но здесь он был не таким, как в реальном мире, — фальшивым. Однако мелодия, которую создали парни, была настоящей, эмоции исходили из самой души, и, когда они прекратили, между ними словно порвалась тоненькая ниточка. Вопреки ожиданиям барда, его отправили мыться отдельно от принца. Горячие источники находились снаружи, во внешнем дворе, у которого тоже существовала своя граница. Венти чувствовал себя заточённым в коробке с искусственным небом, но и оно было обманом. Что же в этом замке было по-настоящему? Вода в источнике заколыхалась, когда в неё вошёл кто-то ещё. Венти вздрогнул и поднял голову — это был Чжун Ли. Прикрытый лишь одним полотенцем, дворецкий погрузился в горячую негу и положил голову на мягкую подушку. Венти неловко оглядел его тело и спрятал восхищение под чёлкой. Не так уж часто он сидел с голым мужчиной в горячем источнике, искусственно созданном опять же по прихоти принца. — На моём месте вы бы хотели видеть Сяо, я прав? — вопрос дворецкого заставил барда прокашляться. — Вы подавились? — Да, твоей наглостью, — Венти оставил кулак на груди, сердце при упоминании принца вновь бешено заколотилось. — Ты знаешь, что это было? Мы просто играли, и вдруг этот свет, потом шёлк и… — Соединение душ, — пальцем Чжун Ли дотронулся до груди парня. — Твоя душа на время соединилась с его, чтобы создать тот шёлк. Сравнимо это со связью мужчины и женщины ради потомства, но в случае с душой всё по-другому. Прошлый гость тоже смог дотронуться до души Сяо. — И… что потом? — Шёлк сгорел. Он дотронулся слишком больно, повредил нити насильно, после чего на груди Сяо остался след. — Какой след? — Венти почувствовал, как рука Чжун Ли опустилась в область сердца. — Ожог. Бард сглотнул, чувство дискомфорта осталось на коже, горло начало сушить. А ведь именно человек, такой же, как он, настоящий, сломал частичку фальшивого мира, созданный для безопасности Сяо. Венти мог сделать то же самое, необдуманно, нечаянно, и тогда новый след изуродует светлую кожу. — Пожалуйста, господин, не влюбляйтесь. И не влюбляйте принца в себя. Это сделает двоим больно. — Почему вы умрёте, если кто-то узнает тайну проклятия? Неужели это что-то изменит? — Если кто-то узнает, как шелкопряд был рождён, станет известно, как его убить. Поэтому мы находимся здесь, где никто нас не обидит. Иногда и в наш дом забегают тараканы, но вы, господин Венти, совершенно иной человек. И я бы не хотел, чтобы и в вашем сердце остался ожог.

***

Сяо сидел за рабочим столом, сшивал ткань, создавая из неё нечто большее, чем просто полотно с красивым узором. Он так торопился, что несколько раз неосторожно ранил себя иголкой, потом высасывал кровь и продолжал кропотливую работу. Принцу казалось, он никогда больше не сможет заснуть, мысли вновь превратились в маховик, который крутили-крутили без остановки. У Сяо было дежавю: он испытывал эти ощущения, и закончились они неприятном шрамом на его груди. Парень дотронулся до пострадавшей кожи, огладил грудь и поднялся вверх по ключице; руки его были искусны, мягки, но не такие свободные, как у Венти. То, как он трогал флейту, мастерски создавал из простой деревяшки песню, восхищало его. Могли ли его руки и с телом Сяо создать нечто прекрасное? Принц прилёг спиной на подоконник, оборудованный под кровать: спать одному ему не нравилось, поэтому Сяо окружал себя подушками, обнимал их руками и ногами, создавая ощущение, что спит не один. Руку принца мягко прижали к чужим губам. Парень обернулся и увидел дворецкого, облизнувшего раненный палец. Рана на нём быстро затянулась, и Чжун Ли требовательно взглянул на Сяо. Тот отложил в сторону ткань, нитки и, скрестив руки на груди, приготовился слушать приближающиеся наставления дворецкого, без которых он и дня прожить не мог. Недовольное лицо принца ранило мужчину, и он отступил подальше, сохраняя с хозяином дистанцию. — Уже пора спать, а вы всё работаете. Не кажется ли вам… — Не кажется, — отрезал Сяо, вернув в руки причину своей бессонницы. — Можешь идти, я лягу позже. — Вам не кажется, что история повторяется? Господин Венти, конечно, хороший, но он человек и не может навечно остаться здесь. — Знаю… — Та еда, которую мы ему даём — лишь иллюзия, его тело долго не протянет здесь. — Так давай ему виноград с сада, он ведь настоящий. — Человек не может жить на одном винограде, принц, поймите… — Да понимаю я! — цыкнул Сяо. — Чжун Ли, отпусти меня во внешний мир, — промолвил он, не находя глаз дворецкого. — Нет. — Прошу. — Принц, вы знаете правила. — Всего один раз! Я буду не один, я буду под защитой! — Забыли, что именно Венти нуждался в вашей помощи? Он не сможет защитить вас, а вот я, — Чжун Ли коснулся мягких щёк и наклонился к грустному лицу. — А вот я смогу. У меня сердце от страха разорвётся, если я потеряю вас из поля зрения надолго, — Сяо накрыл мужскую ладонь и прижался лбом к широкой груди дворецкого. — Прости. Я не оставлю тебя, Чжун, никогда. А Венти… — принц не смог произнести несколько важных слов, поэтому отмахнулся: — Ничего. Пусть спит. «А Венти надо скорее отправить домой». Вопреки здравому смыслу, отправить домой барда он не мог. Каждый раз кормя себя завтраками, принц обещал себе не медлить, поскорее расправиться с этой привязанностью, затягивающейся, словно узел всё сильнее и сильнее. Сяо едва ли мог держаться от Венти подальше, нить притягивала всё ближе, как несчастного мотылька к костру пламени. Увидев, как бард начал задыхаться после сыгранной мелодии, принц решил для себя: надо с этим покончить раз и навсегда, хоть парень и говорил, что всё нормально, что он просто перетрудился, но Сяо знал настоящую причину. Чжун Ли видел, как принцу тяжело расставаться со своим новым другом, и так же не мог выносить терзаний Венти, с каждым днём увядающим. Дворецкий в тот день исчез: ни на кухне, ни в коридорах его не было, лишь слабое присутствие ощущалось в каждой тени, будто из неё кто-то кротко наблюдал. Тогда-то Венти и почувствовал неладное. Во время завтрака Сяо ел быстро, почти не проглатывал еду, несколько раз давился, из-за чего барду приходилось хлопать того по спине. Принц в ответ краснел и извинялся непонятно за что, но потом подталкивал Венти незамедлительно закончить с едой. С набитыми щеками, бард ступил вслед за Сяо, нетерпеливо желая увидеть, куда тот его ведёт. Они спустились на первый этаж, обогнули чудаковатые лестницы и подошли к центральным дверям, похожим издалека на кленовый лист. Сяо выдохнул, надавил на заветные двери, скрывающие за собой нечто ценное, Венти это чувствовал. Неестественно яркий свет обдал их тела, парни зажмурились, но в тот же момент бард почувствовал солёный запах. Это было море. Бескрайнее, журчащее, поющее, это точно было море! Настоящее или нет, уже неважно. От замка вела дорожка из ракушек, через которые Венти пытался аккуратно перепрыгивать, не желая сломать. Уже предвкушая, как вода освежит его, бард на бегу начал раздеваться, оголяя хрупкое, больше похожее на девичье, тело. Холодная рука коснулась плеча: Венти обернулся и взглянул на неизвестный предмет в руках Сяо. Парень почти не моргал янтарными глазами, не желая пропустить и мига эмоций барда, когда он наденет это одеяние. Из самого первого их полотна, созданного из потоков чувств и связи душ, получилось прекрасное кимоно, над которым принц работал ночами, специально растягивая и вшивая каждую нитку с толком. — Ничего себе… — вымолвил Венти, попытался примерить, но рука как-то затерялась в ткани, и Сяо плавно подошёл сзади. — Я помогу, — с его помощью кимоно легло, как влитое, умелые руки завязали бантик на талии. — Тебе очень идёт этот цвет, похожий на небо. — Синий? — Нет. Цвет неба нельзя описать человеческими словами. Поэтому это будет небесным кимоно, твоим личным. — Мне… Можно в нём зайти в воду? — Конечно, — Сяо спрятал руки в рукавах и позволительно мотнул головой. — Ну же. Ступай. Венти не захотел даже проверять температуру, взлетел, окунулся в неизведанную бездну и вскрикнул от холода. Шёлк обволок тело, как новый слой кожи, обогрел, и бард увлечённо начал водить руками по водной глади, как во время танца. Движения получались забавные, нередко Венти подбрасывал собранные в ладонях капли и отправлял в воздух, танцуя, будто под дождём. Смотря на парня, Сяо понимал, что никогда не сможет стать таким же свободным, таким же сумасбродным. Из его тела никогда не польётся песня, без Венти он вновь станет проклятым принцем, который днями напролёт будет ткать однообразные полотна, и так день за днём, вечность за вечностью. — Чего грустную мину скорчил? — Венти плеснул в принца воду, отчего его нос зачесался от непривычного солёного запаха. — У тебя всегда в распоряжении была такая огромная территория: пляж, море, а ты показал мне её только сейчас! — Нет, не всегда, — странно улыбнулся парень. — Можешь и дальше веселиться, время ещё есть. — А ты? — Я не очень люблю воду. — Да ладно тебе, — Венти приближался всё ближе. — Это просто водичка, давай, — Сяо попятился назад. — О, нет, принц, сегодня вы от меня не сбежите! — смеясь, выпалил Венти и на эмоциях поднял парня на руки, не ожидая, что тот станет настойчиво вырываться и краснеть. Это вызывало лишь смех во весь голос, от этого стало трудно нести принца, и они вместе плюхнулись в воду, обмочив одеяния по пояс. — Ха-ха! Не растаяли же! А так боялся! — Ты!.. Да ты!.. Неприличный бродяжка! — Про неприличного согласен, но почему бродяжка-то? — всерьёз задумался Венти, а потом сам над собой рассмеялся. — Да ты сто пудов не знаешь, кто это такой! Из книжек нахватался. — Да что ты знаешь, червяк? — оскорблённо отвернулся Сяо, услышав, как смех Венти перешёл почти в звук скрипящей двери. — Я — принц! Я обязан знать о человеческом мире самое базовое, и благодаря своим познаниям могу с лёгкостью определить, что ты — бродяжка! — Хорошо-хорошо. Скажите-ка на милость, ваше всезнайство, кого в нашем современном мире мы называем принцем? — Того, кто… имеет большой дом, слуг. — Не-а, — гордо хихикнул Венти. — Неужели самого элементарного не знаете? — Знаю я всё! Ну… Принц в вашем человеческом мире — это… — сложно было сосредоточиться под пристальным взглядом барда, но Сяо очень старался. — Это кто-то умный, умелый, полага… — парня оглушил смех Венти. — Хватит смеяться надо мной! — Прости-прости, просто ты так отчаянно пытается угадать то, чего не знаешь, — бард вытер выступившую слезинку. — Это мило. Ой, — Венти с ужасом заметил, что перешёл на неформальное общение, и неловко взглянул на принца, над которым только что смеялся. — Простите мою грубость, я как-то забылся совсем. Не должен был фамильярничать. — Ничего страшного, — Сяо поджал ноги к груди, положил голову на колени и улыбнулся. — Называй, как тебе хочется, можно просто по имени. — Да меня Чжун Ли на месте прикончит. — Ха-ха, не прикончит, — смеясь, принц прикрыл рот и взглянул куда-то далеко на море. — Жалко, что не настоящее. — Серьёзно?! — Венти вновь собрал воду в ладонях и расплескал по воздуху. — Даже запах похожий. — Родина Чжун Ли была на крошечном необитаемом островке, из которого его унёс страшный ураган, потом он оказался на материке, а дальше я не знаю. Не рассказывает. — Подумать только… Жить одному на крошечном островке. — Он не жил. Забыл, что Чжун Ли — даже не мифическое существо? — Сяо погладил песок: тот убежал сквозь пальцы, но даже это щекочущее ощущение было лишь иллюзией. — Он смог запомнить до мельчайших подробностей запахи, звуки, температуру, другие тактильные ощущения. Так, с помощью фантазии, появился и наш замок, наши комнаты, наша еда… — принц умолк. — Сяо? Всё в порядке? — Тебе нужно домой. Всё это время, что ты тут пробыл, ты не питался ничем настоящим, только виноградом. Если так продолжится, ты просто умрёшь от истощения. — Погоди, что это значит?.. — Венти попытался вскочить вслед за уходящим принцем, но вода схватила его, словно конечности опустили под лёд. Янтарное сияние окутало тело барда, и он почувствовал, как все существующие в этом мире стихии по очереди обследовали каждую частичку души. — Нет, Сяо, постой, я не готов! Не готов так прощаться! — Венти смог повернуть голову: единственное, на что он был способен — это наблюдать за удаляющимся силуэтом. Принц даже не позволял себе обернуться. Что-то кольнуло в сердце, словно нити сжали орган, сдавливая до внутренних кровотечений. Венти болезненно простонал, вода под ним покраснела и забурлила. Когда парень поднял голову, увидел, что от его груди идёт тонкая ниточка до груди Сяо, не дающая ему ступить дальше. Белое лицо измазал испуг, тело задрожало от неистовой боли — ни оборвать, ни убрать эту нить было невозможно: она тянула парней друг к другу. Струна натягивалась, небо вокруг дрожало, темнело, как предвестник страшной бури, ветер подталкивал Сяо к красной бурлящей воде, и вот принц вновь оказался по пояс мокрым, но лишь на миг. А дальше уже тьма, дышать нечем.

***

Венти очутился в странном месте: оно было тёмным, но бард мог глазами найти края этой тьмы, видеть её очертания и силуэты. Он парил в воздухе, хотя в любой момент мог сорваться и улететь вниз, красные капли пролетали мимо, унося потоком инородное тело. Венти попытался за что-то ухватиться, но всё ломалось в его прикосновениях, оставляя после себя пепел. Вдалеке Венти увидел неизвестного человека в чёрном; он держал в руках белый свёрток, покачивал и убаюкивал слабое создание. Бард подошёл ближе и увидел младенца с яркими янтарными глазами. Образы рассыпались, как песок, вслед за ними появились новые — Венти понял, что видел перед собой историю Сяо. Человек в чёрном был одинок, у него не было семьи и жить в реальном мире он боялся, поэтому украл младенца у матери и скрылся в этом фальшивом замке. Чтобы ребёнок жил вечно и никогда не бросил ненастоящего отца, маг проклял дитя, а через несколько веков пропал без вести, оставив для Сяо прощальный подарок: клубок шёлковой пряжи. Венти хотел коснуться этого всеми брошенного мальчика, но воспоминания вновь рассыпались, как песок сквозь пальцы. Границы этого места начали сужаться как-то неестественно, будто кто-то хотел сдавить парня. Он зажмурился от страха, почувствовал на миг, как его переломанные кости впились во внутренние органы. Венти закричал, неосознанно поднял руку, словно хотел выползти из тесноты, и вдруг его пальцы крепко обхватили. Бард распахнул глаза, увидел, что он лежит на траве под дубом, а Сяо сидит рядом и сжимает ладонь. Пляж куда-то исчез, парни находились на опушке леса, ветер дул осенним холодом, небо прятало обжигающее Солнце. Тишь. Венти приподнялся на локтях, почувствовал жгучую боль в позвоночнике, на глаза навернулись слёзы. Бард потянул руки к принцу и обнял того за шею, надеясь, что тот позволит ему проявить хоть капельку сочувствия. Не оттолкнув дрожащее тело, Сяо положил руки на плечи, как обычно делал это Чжун Ли, и позволил Венти подвинуться ближе. — Я всё видел, — бард схватился за чужую шею, как за спасательный круг. — Узнал тайну твоего проклятия. — Вот как… — грустно выдохнул Сяо и взглянул на золотой чайник с чёрно-красными узорами, лежащий недалеко от них. — И что собираешься делать дальше? — В каком смысле? — отстранился парень, вытирая мокрые глаза. Принц вытащил из чайника клубок шёлковых нитей и положил в руку Венти. Парень аккуратно обнял его ладонями и удивлённо глянул на принца, облокотившегося об крону дерева. Вид его был безмятежен, как будто он готовился к чему-то ужасному. Бард вновь опустил взгляд на клубок и аккуратно погладил его с улыбкой, вспоминая, что это прощальный подарок того человека в чёрном. Сяо прикрыл веки; длинные ресницы были черны, прекрасны, делали лицо похожим на женское, а это выражение заставляло дыхание сбиваться. — Подарок тоже проклятый. Когда я пробовал из него шить, моё тело билось в агонии. Если сжечь нить до горстки пепла, я тоже умру. Венти вздрогнул от слов принца, вернул клубок внутрь чайника и прижал металл к груди, стремясь оградить от всех человеческих невзгод. Это вызвало у Сяо улыбку. — Как ты мог подумать, что я захочу убить тебя? Да ни за что! Мы будем очень аккуратны с этим клубком, обещаю! — Ох, бродяжка, — слабо улыбнулся Сяо, взглянув наверх. Листья отрывались от лёгкого дуновения, но некоторые всё ещё пытались держаться на ветках, это выглядело красиво и устрашающе. Когда даже листья могут бороться за жизнь, задумываешься о силе и могуществе природы. А ведь принц был её частью. — Ты разрушил мой маленький райский мирок, — Сяо мягко взял из рук барда золотой чайник. — И внешне Чжун Ли принял свою истинную форму. Как тебе? — Что?! Чжун Ли?! — Венти почувствовал, как у него задёргался глаз. — Да быть не может. — Он много раз говорил, что не человек. Чжун Ли — магический чайник, в котором его воплощение было ядром. Перед тем, как отправить тебя в человеческий мир, он потратил много сил, чтобы воссоздать тот пляж и море. — Но ведь с ним всё хорошо, я уверен! — бард выглядел очень виноватым. — Я понятия не имею, каким образом разрушил твой дом, прости меня… — Нить души, — принц коснулся кончиком ногтя чужой груди, спина Венти покрылась мурашками. — Наши нити нашли друг друга и сплелись. Твоё нежелание уходить спровоцировало такую реакцию, и ты смог проникнуть в мои воспоминания, — Сяо хитро хмыкнул. — Как и я в твои. У Венти даже предположений не было, что принц мог там увидеть, но щёки одолел неестественно яркий румянец, как будто было за что стыдиться. Ветер становился холоднее, а тонкие кимоно были не в силах согреть их тела, особенно Сяо. Он, как комнатное растение, всегда жил в уюте и не знал человеческого холода. Хоть парень и пытался скрыть то, что мёрзнет, но нижняя челюсть слегка тряслась. Венти нашёл в себе силы подняться с травы: он чувствовал ответственность за наивного и неумелого принца, чья душа открылась ему с такой откровенностью. — Здесь мы окоченеем. Двинемся к городу. — Но мне нельзя… Я ведь не человек. — А кто поймёт? Мы вполне выглядим, как люди, только немного странно одетые. — Я ведь шелкопряд… — Не трещи об этом на каждом шагу, никто и не узнает.

***

Комната для Сяо выглядела непривычно: маленькая площадь, узкая кровать, нет шкафа для вещей, мебель потрескалась и имела странный запах. В его райском замке всё было чисто, глаз радовался, когда комната блестела и сияла чистотой. Принц вжался в угол кровати, накрывшись пледом, прислушивался к каждому звуку за стеной и ожидал возвращения Венти, который, как он сказал, пошёл за новой одеждой и едой. Денег у парня не было, но их всегда можно было заработать таким харизматичным и очаровательным бардам, поэтому он схватил флейту и отправился играть в парке. Битые два часа Сяо ожидал в одиночестве, чувствуя, как сердце разрывается от доселе неизведанных эмоций, но услышав за дверью голос Венти, внутри перестало болеть. Стало вновь легче дышать, парень поднялся с матраса, запах которого уже заставлял нос чесаться, и уставился на дверь. Ручка опустилась вниз, улыбка сама собой засияла на лице Сяо, но встретила она совсем не Венти, а молодую девушку с пухлыми формами, подчёркнутыми корсетом. Следом за ней в комнату зашёл и сам бард, на лице которого сияла неловкость и капли пота. Он выпроводил незнакомку из комнаты, облокотился спиной об дверь и тяжело выдохнул. Венти явно выглядел вымотанным. Увидев, что Сяо сидит на кровати с мило выпученными глазами, добытчик протянул мешок с едой и ещё один побольше — с одеждой. — Ты уж не серчай, но принёс, что получилось, — парень вытащил из мешка тусклые наряды. Те были жёсткими наощупь, немного пыльными, зато в разы теплее шёлковых одеяний. У Венти покраснело лицо от холода, оно сияло улыбкой и радостью, словно ничего страшного и не произошло. Сяо удивлялся этому. — Давай-ка наденем… Бард снял кимоно, взял в руки длинные чёрные потрёпанные штаны и натянул на бёдра. Без ремня они предательски спадали, и Венти затянул их посильнее. Рубашка села, как влитая. Парень покрутился перед небольшим зеркалом у двери и шустро заплёл две очаровательные косички, а потом с удивлением обнаружил, что Сяо продолжал неподвижно сидеть на кровати под пледом. Брови грустно опустились, однако эмоция быстро сменилась на игривость, ведь они ещё не кушали, а еда всегда помогает отвлечься. — Не знаю, нравится ли тебе такое, но я очень постарался найти нечто похожее на то, чем мы питались в замке, — Венти высыпал фрукты на кровать, среди них был и тёмный виноград. Только Сяо подумал, что парень откопал только это, как бард достал со дна пакета буханку хлеба, покрытое плёнкой копчёное мясо и фляжку с неизвестным напитком. — Такие дела. На сегодня хватит, а завтра, думаю, ещё заработаю. — Зачем ты это делаешь? — поинтересовался принц. — Я ведь ничего такого не сделал, чтобы ты так трудился. Это ты заработал, ешь сам. — В какой-то степени, по моей вине ты потерял дом и своего дорогого друга, — Венти старался улыбаться, но по мокрому блеску в глазах было видно, что он очень сожалеет. — Есть ли способ как-то вернуть тебя обратно? — Не знаю, — Сяо достал из-под пледа золотой чайник, потёр его с разных сторон, но цветные надписи на зажглись. — Даже если у меня и получится, нить души не позволит мне покинуть тебя. И кому-то из нас придётся остаться в чужом мире. — Я не хочу сейчас про это думать! Всё, хватит, — голодный после тяжелой работы, Венти откусил краешек чёрствого хлеба и запил чем-то сладким из фляжки. На миг он замер, распробовал вкус напитка, и подытожил: — Вино что ли подсунули? — Вино? — Алкогольный напиток из винограда. Хочешь попробовать? — Алкогольный — это какой? — Сяо принюхался к горлышку фляжки, плед сполз с его голого плеча. — Пахнет неплохо, — спину пробила дрожь после первого глотка, на что бард тихо хихикнул. Было такое ощущение, что он спаивал благородного принца. — Странное ощущение. — Ладно, не будем налегать, — Венти забрал фляжку и отложил подальше. — Но согласись, согревает, правда? — парень выпятил грудь и погладил по хлопковой рубашке. Сяо повторил за ним и действительно почувствовал, как внутри стало тепло. — Вот, да, ты понял! — Удивительно, как холодный напиток может так согревать. — Это ты ещё ром не пробовал! Сегодня есть такая возможность, если интересно, — не дожидаясь ответа, Венти продолжил. — Говорят, фестиваль будут устраивать. Угадай, в чью честь? — Такое разве можно угадать? — хмыкнул Сяо, скушав несколько виноградин, потом нахмурился, заметив, что бард странно указывает пальцами в его сторону. — В честь легенды о шелкопряде, то есть о тебе! — Венти грубо закрыли рот, на что он вдруг покраснел от близкого контакта с телом принца. Его руки были такие мягкие, касались его губ и охватывали нижнюю челюсть. — Не разбрасывайся такими фразами, — Сяо ослабил хватку. — Прости, нервное. Если хочешь, можем пойти на этот… как ты сказал? — Фестиваль, — ответил Венти, всё ещё чувствуя руки принца на своей коже. — Только не в этой одежде. — Я понял. Сяо поднялся с кровати, плед полностью сполз с его тела, и принц предстал перед бардом полностью в неглиже. Наблюдающий даже не подумал отворачиваться: ему нравилось очерчивать взглядом гладкое тело, светлую кожу, но стоило Сяо развернуться, как щёки Венти залились румянцем, а глаза потухли в сожалении. На груди, в области сердца, как и говорил Чжун Ли, багровел жуткий ожог. Кожей почувствовав, куда смотрит парень, он накрыл ладонью своё ненавистное клеймо, на что Венти вскочил и схватил принца за запястье, прерывисто дыша. Смотреть в глаза он не мог — всё внимание занял болезненный ожог, который хотелось стереть со светлой кожи, уничтожить, но бард почему-то так не думал. Проведя длинными пальцами сначала от ключицы, потом до груди, Венти ощутил, как сильно разнилась кожа в этих двух местах. Сяо увлечённо хмыкнул, взял руку барда под контроль и вернул наверх, к своей шее и ключицам; видимо, принц ими очень гордился и хотел, чтобы искусные пальцы оценили тело до мельчайших кусочков, кроме клейма около сердца. Принц тоже был худым, но немного выше барда, кожа мягкая, шёлковая, пахла чем-то сладким, или же Венти это мерещилось из-за вина. И при всей это красоте Сяо был по правильному молчалив и кроток, парень не смог бы позволить себе подобных прикосновений, если бы темноволосый с ним заговорил. В груди бешено билось, подушечками пальцев музыкант понимал, что у принца тоже. И как с этим стоило поступить? — Тебе, наверное, холодно, — голос неожиданно дрогнул, и Венти смущённо отвернулся, чтобы забрать с кровати одежду. — Давай помогу. Бард опустился на колено, расправил штанины, в которые Сяо медленно окунул ноги. Едва прикасаясь к щиколоткам, парня била мелкая дрожь, которую он пытался скрыть: кашлял, выпрямлял спину, разминал запястья. Всё его тело ломило. Затянув ремень на талии, Венти почувствовал, как тело Сяо разгорячилось. Это немного успокоило, ведь не только музыкант наслаждался атмосферой между ними. Надевая через голову рубашку, бард поймал в ладони красные щёчки принца, охлаждая своими пальцами, к которым кровь так редко поступала. Сяо неловко отвернул голову. — Ты красивый, — произнёс Венти с лёгкой хрипотцой в голосе. Она была возбуждающая, щекотала кожу принца. — Очень. Даже не представляю, сколько глаз будет приковано к тебе, когда мы придём на фестиваль, — слова вынудили Сяо покрыться нездоровым румянцем, на что бард захихикал и окунул горячие выпуклости в омут своих прохладных пальцев.

***

Голоса скрипок, флейт и барабанов заполняли площадь, если бы могли, заглушили все людские голоса, растворили и создали бы из них новую музыку. На ходу Венти подыгрывал талантливым артистам, в своём стиле отплясывая с инструментом в губах. Сяо чувствовал тревогу, постоянно слыша вокруг себя что-то о шелкопряде, то есть, о себе. Люди придумали множество вариаций легенд, доказывали свою правоту в музыкальных дебатах, а победившего выбирали наблюдатели с помощью аплодисментов. Венти сразу уверил принца, что не станет участвовать в этом, потому что во время игры он не сможет сдержать эмоций и звуками флейты расскажет правдивую историю. Сяо был этому безмерно рад, держал барда за руку сильнее, не желая отпускать ни на секунду, чтобы не затеряться в этом потоке. Такое огромное количество людей завораживало, Венти был в своей тарелке и показывал все те прелести, которые для Сяо казались сказочными. Принц и представить не мог, что можно просто так танцевать на улице у всех на глазах, около завораживающего костра, символизирующего смерть и перерождение в новое существо. — Хочешь научу, как танцевать? — Венти остановился напротив принца. — Тут всё просто: дрыгаешь ногами вот так, держась за руки, потом поворот, и. — глаза барда горели от восторга. — Я умею танцевать, — оборвал он, сверкнув янтарные глазами. — Ох, правда, тогда. Сяо вдруг прижал Венти к себе, положил руку на лопатку, а другой обхватил холодную ладонь, скрестив пальцы. Не успел бард и слова сказать, как принц потянул парня на себя, вовлекая в доселе неопробованный музыкантом танец. Он был плавным, текучим, совершенно не подходил под динамичную музыку улицу, но она сменилась как будто только для них. Люди увлечённо наблюдали, как высокий с лёгкостью ведёт за собой партнёра, управляет ногами, не знающими, куда ступать, и потихоньку начали повторять. Это был вальс. Танец высшего сословия, который простой люд обычно не практиковал, но Сяо знал о нём, потому что являлся принцем своего маленького райского местечка. Венти с восторгом наблюдал за спокойным и собранным лицом партнёра, как оно меняло оттенок под светом огня и вечерних теней, ему нравилось, как люди смотрели на них… Не отрываясь. — Как ты?.. Ладно, к чему этот вопрос. — бард чувствовал, как ноги начали уставать, а музыка и не собиралась останавливаться. — Немного неловко от того, что пытался научить тебя людскому танцу. — Это ведь тоже людской танец, — на выдохе произнёс Сяо, остановил обоих и плавно наклонил тело Венти в сторону, удерживая одной рукой. — И в нём тоже есть сумасбродность. — Как же ты любишь это слово… Сяо приподнял его к своему лицу, дыхание пощекотало чужие губы, но ближе принц не приблизился. Выпрямив чужую спину, принц неловко улыбнулся, как будто бы не только Венти, но и людям, наблюдающим за ними. Танцевать парень перехотел не по собственной воле. Смотря за уходящим, бард отметил странную походку нечеловеческого дитя, сначала это казалось мелочью из-за непривычки принца носить обувь, но спустя нескольких часов фестиваля нога хромала чаще. Около фонтана никого не было, все ушли смотреть театральное выступление, посвящённое, логично подумать, шелкопряду, пока настоящему пытались аккуратно снять обувь. Сяо шикнул от неприятных ощущений, свобода обдула мозолистую ногу. Венти с ужасом посмотрел на кровавый след выше ступни и потрогал поверхность злосчастной обуви, она была жёсткой, не всем бы подошла, особенно на голую кожу. — Это не твоя вина, я просто привык ходить босым, вот и всё, — музыкант проигнорировал слова Сяо, намочил шёлковый платок в фонтане и приложил к ноге. Холод иглами атаковал рану, но это ощущение заглушило пожар от капризной мозоли. — Не думал, что мне понравятся ваши человеческие… заварушки, — подобрав забавно слово, парень и сам рассмеялся. — Эй, ты расстроен? Венти злился: на эту жёсткую обувь, на себя, потому что позволил ногам Сяо коснуться их своей нежной кожей. Бард молча приподнял ступню принца к лицу. — Ч-что ты? Ах, — парень невольно выдохнул, когда мокрые губы коснулись его ноги, провели дорожку поцелуев от пальцев до щиколотки, отчего тело задрожало совершенно не от щекотки. — З-зачем это? — У тебя очень красивые ноги… Не могу удержаться, — от смущения Венти пискнул и прижал лицо к мокрой от воды ноге. — Какой ты интересный. Чувствую, что даже если захочу тебя отпустить, уже не смогу. — Отпустить? — Ты узнал тайну проклятия, теперь я не обязан плести до конца жизни шёлк. И честно я не знаю, что теперь должен делать. Но я бы хотел делать что-то вместе с тобой, настолько долго и счастливо, насколько позволит твоя человеческая жизнь. Луна белой тенью сняла с себя пушистые облака, вода в фонтане заблестела, заискрилась. Венти облокотился ногой об железобетон, повернул голову Сяо к себе и поцеловал приоткрытые губы. Принц попятился назад, страх сделать что-то не так не давал ему расслабиться в ласках барда, словно всё тело было ядовитым, губительным для такого влюблённого парня. Венти был не прочь наглотаться этого сладкого яда, потом зацеловать каждый сантиметр сосуда сожалений и боли, надеясь, что его касания добавят в него опьяняющее вино, щёки порозовеют, а вздохи ответят мелодично и прерывисто. Белое сияние ослепило парней, они оторвались об чужих губ и взглянули вниз: шёлковая нить исчезла так же быстро, как и появилась, оставив после себя белых маленьких светлячков, растворившихся в воздухе.

***

— Так, мальцы, я вас вечность ждать не буду, — ответил старик, сидящий на повозке, нагружённой стогом сена. — Прости, дедуль, уже почти, — Венти сложил ладони с извиняющемся жесте и забежал в зал гостиницы. К счастью барда, принц уже спускался с сумками, которые парень тут же выхватил и стремглав побежал к повозке. — А вот и мы! Куда, повторите, довезёте нас? — До Ли Юэ, потом поеду обратно. — Ничего себе! Я никогда там не был, — восторженно вскрикнул Венти и усадил Сяо поудобнее на повозку, затем уселся сам. — Не могу дождаться! Лошадь несмело тронулась с места, колёса закрутились, заставляя изредка подпрыгивать пассажиров на кочках и коварных камушках. Венти разлёгся поудобнее, за ним лёг и Сяо, блаженно прикрыв веки, сонным принц выглядел совершенно беззащитно. Пальцами бард огладил гладкую щёку, слегка пощекотал горячую от поцелуев шею и взглянул на синеющее небо. — Интересно, в Ли Юэ небо будет такое же яркое и озорное? — Ты в любом месте окрасишь небосвод, Венти, — прошептал Сяо и чмокнул парня в красную щёчку, на что тот окропил лоб принца новые поцелуями. — Хочешь сыграть? — А можно?! — вскочил бард, уже заранее достав из рукава деревянную флейту, старик и Сяо в унисон рассмеялись от энергичности парня. Уже не принц, но и не простолюдин вытащил из сумки сделанную собственными руками лиру, небольшую замену его арфе из ткацкого станка. Венти помнил, как беспокоился за возлюбленного, что он поранится, но даже небольшие царапины не уничтожили стремление Сяо создать этот инструмент. Пробный аккорд пропел по повозке, и бард так же неумело ответил. Это было началом их диалога мелодией. Кочки всё покачивали их из стороны в сторону, небо служило полотном, на котором они рисовали фантазией причудливые образы. Сяо изящными пальцами дёргал струну за струной, не зная, какая мелодия получится в итоге, но он знал, что нить его души всегда укажет, куда ставить руку, всегда напомнит, где другой её конец. Белая тень пробежала между их телами, оставив после себя белых светлячков и щедрые улыбки во все зубы. Узоры на золотом чайнике на миг засветились. Белая тень проносясь запоёт, Чей голос услышать я рад. Пока в моих венах вина текут, Дорогу пусть ткёт шелкопряд.