Инферно

      Тони обожал лето. Он обожал смотреть на то, как блики солнца плещутся в стеклах небоскребов Нью-Йорка. Птицы всегда пели громко-громко, а ветер игрался со спелыми кронами деревьев. Вода в озерах, что находились в парках, тихонько журчала под натиском теплого бриза, налетавшего с заливов. Ни единого облачка на голубом небе, что контрастировал с сочной травой.       В такие дни все дети и пожилые люди высыпали на улицу, как горох. Они дышали воздухом, играли (кто в шахматы, кто в догонялки), улыбались и пили какой-нибудь холодный кофе с лавандовым сиропом, что считался модным у современного поколения.       Тони не отставал от активных нью-йоркцев. Впрочем, он не стремился рвать жопу на британский флаг, а потому тихо и мирно отдыхал на одной из скамеечек в Центральном парке. Старк наслаждался ритмичным роком, доносившимся из наушников. Он заглушал все уличные звуки, на пару с солнечными очками позволяя погрузиться в чтение свежего выпуска Дэйли Бьюгл.       Господи, эта ебучая газета. Старк так долго ждал. Словами невозможно описать, как долго он ждал. Ждал, что его статью про Озкорп опубликуют. Тони вчитывался в аккуратные напечатанные строчки и не мог понять, как же ему удалось убедить этого старого хрыча Джеймсона в том, что материал о хищении средств легендарной компанией стоит выпустить в свет. А ведь это сенсационные новости, за которыми Джон всегда гнался. Возможно, это личная неприязнь, а возможно, боязнь последствий. Но факт остается фактом: Старк до сегодняшнего дня чувствовал себя последним неудачником.       Словно в подтверждение этому, подул сильный порыв ветра, вырвавший главное жизненное достижение из рук. Газета пустилась лететь по воздуху, а ее обладатель встрепенулся, оглядываясь. Глаза отвлеклись от стремительно удалявшейся бумажки на красную точке, замершую на высоком дереве.       Яркий облегающий тканевый костюм с синими вставками, маска с белыми глазницами. Аккуратная, но крепкая мужская фигура. Гибкая, судя по положению, в котором сидел ее обладатель. Белая липкая субстанция впилась в несчастную газету, улетавшую прочь, а затем притянула ее к парню, что скрывался под красным костюмом.       Человек-паук. Сомнений нет.       А если Человек-паук был тут, то неподалеку явно что-то случилось. И Тони только в этот момент понял, что часть парка, где он сидел, опустела. Народ разбежался и испуганно верещал, тыкал куда-то Старку за спину, снимал на телефоны. Девочки, что до этого носились с фрисби, плакали во всю мощь детского рыдания.       Мужчина был вынужден снять наушники и обернуться, чтобы увидеть, судя по всему, грузовик, остановившийся в метрах от его башки. Ебать, срать, конечно. Огромная машина не была похожа на себя, поскольку оказалась обмотанной несколькими слоями паутины. Старк был готов поставить свою задницу на то, что в салоне остались замурованы водитель и его пособники. — Эм, сэр? — послышался юношеский голос, — сэр?       И Тони он показался жутко знакомым. Но это невозможно. Это невозможно, потому что, когда Старк обернулся, он понял, что с ним заговорил Человек-паук. И никто не знал, кто скрывался под маской. — Ну и навел ты тут шумихи, Человек-паук, — произнес мужчина. — Это нечестно, я еще не представился, а вы уже знаете мое имя, — ответил обладатель красного трико, — кажется, это ваше.       Он протянул Старку выпуск Дейли Бьюгл. — Благодарю, — сказал темноволосый, возвращая прессу себе и протягивая ладонь для рукопожатия, — Старк. Тони Старк. — Человек-паук. Дружелюбный сосед Человек-паук, — парень пожал руку, — что в газетах пишут? Дэйли Бьюгл, да? — Моя статья про Озкорп, — горделиво ответил Тони, сложив руки на груди и откинувшись на спинку скамейки. — Оу, — юноша понимающе отозвался, судя по чуть приглушенному из-за маски и ветра бодрому голосу, — я там бывал. — Знаю, паукообразное, я слежу за новостями, — Старк хмыкнул, — ты и тут не случайно оказался, да? Что за парни на грузовике? — Вы журналист? — Странный вопрос, парень, учитывая то, что я тебе уже сказал про свою статью. — Напишите в следующий раз про Уилсона Фиска, — посоветовал Человек-паук, проигнорировав колкость, — и будет вам счастье. — Ебать, ты бы еще по руке мне погадал, — Тони фыркнул, — и вообще, я сомневаюсь, что когда-нибудь буду счастливым. — Это почему? — Потому что мне уже за сорок, а я всю жизнь потратил на какую-то хуйню. Потому что мне уже за сорок, и мне пора обзавестись семьей, а моя жена выбрала моего лучшего друга из-за того, что она устала от меня. Она устала от того, насколько я жалкий, а поэтому они вместе с моим товарищем ушли в закат, держась за руки. — У вас есть дети? — поинтересовался юноша. — Дочь, — журналист кивнул, — но, кажется, я настолько херовый папашка, что она не хочет со мной жить. — Подростки, — Паук понимающе вздохнул, — не переживайте, пройдет время, и она поймет, что к чему. Возможно, она такая же мечтательница, как и вы. — Я? Мечтатель? — мужчина ткнул себя пальцем в грудь.       Все сказанные слова вылезли из Тони как-то просто и быстро, без всякого напряга. Он как-то даже не задумывался, когда рассказывал какому-то Человеку-пауку о том, что его бросила Пеппер и ушла к Хэппи. Да, она правда устала жить без денег и сбежала к Хогану, державшему неподалеку кофейню. Мда, вот они бабки, а кто такой Тони? Хуйло без карьеры и денег. И страшно то, что он знал пока еще жену и уже не друга на протяжении всей жизни, а тут такой номер. Про дочку, которая когда-то была папиной, вообще лучше молчать.       Какая-то неведомая сила заставляла ему довериться этому неизвестному парню в ярком трико. Будто бы Тони знал его много лет, правда. Но это невозможно… — Знаете, сэр, моя тетя всегда говорит, что с большой силой приходит большая ответственность. В вас заложена эта самая сила, раз вы все-таки смогли добиться публикации статьи. Теперь время нести ответственность за свои поступки. Подумайте о том, что возможно то, чего вы лишились, вам вовсе не было нужно для жизни, для того, чтобы быть счастливым.       Человек-паук говорил серьезно, но смело и даже несколько заботливо. И Старку вдруг безумно захотелось стащить эту маску и узнать, кто скрывался под ней, чтобы понять, отчего в груди засело это странное чувство.       Дом. Вот как оно зовется. Когда ты словно дома, находясь при этом за несколько километров от него. — Знаешь, Паучок, — Тони цокнул языком, — ты, кажется, молодой. Несмотря на всю свою активную деятельность, ты все еще можешь выдавать умные фразочки, хоть немного тупишь. Ты не испорчен жизнью, сечешь? — супергерой кивнул, — именно поэтому я хотел бы быть, как ты. — А я бы хотел, чтобы вы были лучше, — отрезал парень.       Старка обдало волной холода. А ведь на улице все еще стояла немыслимая жара. — Почему? — Потому что я не такой идеальный, как вам могло бы показаться. Да, я супергерой, наверное. Но так же я обычный человек с обычными людскими проблемами. И поверьте, я не хочу звучать как-то пафосно, однако на моих плечах такой груз, который унести я просто не в силах.       Тони все не мог избавиться от какого-то пидорского чувства дежавю. Будто мужчина находился в таком же положении, но на самом деле он никогда такого не испытывал. Какая-то околесица.       А Паук тем временем продолжил: — Знаете, мистер Старк, вам может показаться это странным, но почему-то я в вас верю, несмотря на то, что у вас на штанах пятно от кофе, — Тони непроизвольно опустил взгляд на левое бедро, где действительно виднелась коричневая лужица, — а под глазами жуткие синяки. В общем, доверия вы не вызываете. — Малой, я в солнечных очках, если ты не заметил, — мужчина хмыкнул, раздраженно поправив рукав клетчатой рубашки. — А я Человек-паук, круто, да? Поверьте, сэр, я могу видеть больше, чем обычные люди. А теперь прошу меня извинить, у меня еще есть дела, — парень подался вперед, чтобы пожать Старку руку на прощание, — я с нетерпением буду ждать нового материала от вас. — Позволишь взять у тебя интервью? — выпалил Тони. — Решим, — Человек-паук беспечно пожал плечами, а затем вытянул руку, собираясь зацепиться паутиной за ближайшее здание, — и да, сэр, не забывайте о том, что на свете есть человек, который в вас верит. Не отступайтесь, добивайтесь своей цели любыми способами. — Ладно, паукообразное. Я буду ждать твоего возвращения.       Тони улыбнулся кивнувшему парню. И в следующую секунду Человек-паук взмыл в небо под гул толпы, снимавшей происходящее на камеры. Старк следил за красной точкой, мелькавшей меж домов, пока она и вовсе не пропала из виду.       А солнце светило все так же ярко.

***

      Ахуеть не встать. Нет, Старк-то, конечно, встал, но это одно из самых странных пробуждений в его жизни. Возникало много вопросов, и усталый мозг не знал, с чего начать.       Во-первых, стоит порадоваться, ведь Тони снился не кошмар. Во-вторых, слишком много странностей. Это так воспаленный мозг пытался донести до хозяина хоть какие-то важные мысли? Ну, типа…а как еще объяснить тот факт, что Питер болтал фразочками самого Старка? Дэйли Бьюгл какой-то, Озкорп, некий Уилсон Фиск. Кто все эти люди, блять? И не люди тоже. Треш какой-то, если честно, но Старку хотя бы не хотелось блевать. Разве что чуть-чуть от собственной жалости.       Пеппер? Ушла к Хэппи? Хуета. Или лучше обратить внимание на фразу о закате? Хм, сложно. Если говорить о закате, то все кажется довольно символичным.       А еще Тони смущала вот эта вот тема про дом. Такое впечатление, будто он чувствовал себя уютно, не говоря о жене, а находясь рядом с Паучком. А то, что это Питер, сомневаться не приходилось. Звучит бредово.       Старк всегда считал домом жену и дочь, но этот дом, кажется, он потерял навсегда. Как будто оказался в лабиринте дорожек, среди которых не мог выбрать правильный путь. Словно его просто нет.       Па-ра-ша.       Параша.       Но больше всего Тони недоумевал со своих же слов про дочь. Херовый папаша? Мда, Старк, а шутник из тебя все такой же опупенный. И почему Морган была представлена, как подросток? Для того, чтобы башка мужчины напомнила ему о том, как Питер ладил с девочкой? Спасибо, блять, реальная жизнь и так с этим прекрасно справлялась, если говорить начистоту.       На самом деле это все лирика, потому что удивляться снам конченного ебанутого алкоголика не стоит. Надо праздновать хотя бы потому, что Старк был способен отличать их от реальности.       Например, если говорить о том сне с Морган, где ее убила куча зомби. Сожрала, точнее. Старк пробудился в холодном поту и в слезах. Мда. Пожалуй, для родителя нет ничего страшнее, чем увидеть смерть своей кровинушки.       Тони вечно готов вставить свои две копейки, а потому мог бы поспорить с вышесказанным утверждением, поскольку являлся папашкой необычным, по крайней мере. Сначала он думал, что его дочь мертва, а затем разревелся, глядя на Морган, которую сдерживал Питер. Напомним, что Паркер от своей юной подружки в прочем-то недалеко ушел.       Старк плохо помнил, о чем он говорил своей любимой малышке. Правда, плохо. Он помнил, как шептал, умолял простить его. Тони, как побитая блохастая псина, валялся в ногах Питера и зверевшей Морган, рыдая и вдыхая пыль, вонявшую кровью. Это так унизительно, блять. И это миллиардер? Гений? Тони Старк?       Говно собачье.       Позорище.       Пиздец.       И самое смешное, что даже сейчас Тони был в ловушке. Окей, он выяснил, что его дочь жива. Окей, он поплакал, поел козявок. Вкусно? Вкусно. Но это не меняло главного: Старк, даже подкрепившись козявками, не мог спасти свою дочь.       А почему?       Потому что так сложились сраные обстоятельства. Питер нужен здесь. Да, Старк успел поговорить с докторами не только по связи, но и по возвращении на базу. Он и тут мало, что помнил, но все-таки. Паркер обладал хуетенью, способной помочь гениям науки сделать вакцину. И поэтому Паучка отпускать на волю нельзя.       И из-за этого нельзя привести на базу Морган, ведь браслет, контролирующий уровень агрессии, только один. Старк не хотел подвергать дочь таким мукам. К тому же он помнил, каково было Питеру, когда тот сходил с ума от голода. Явно не до ржаки.       Тони под расстрелом бы не согласился пойти на это и запереть дочь в клетке. Вот ни за что на свете. Неужели супергероям действительно не положено быть счастливыми? Неужели для них не предусмотрены семьи? Не то, чтобы Старк не задумывался об этом раньше, просто в такие моменты депрессивные мысли накатывают не хуже любого цунами. Еще и сжирают с потрохами.       И как раз поэтому выше было сказано, что Тони готов поспорить с тем, что самое страшное — потерять ребенка. Самое страшное — знать, что ребенку нужна помощь, и не иметь возможности помочь.       Слава Богу, что на Старка последнее утверждение действовало лишь частично, поскольку рано было вешать нос. Стоило просто подождать, и решение всех проблем будет найдено. Ну, почти всех. Просто дождаться, когда Брюс и Стивен смогут вывести нормальную формулу. Тони хотелось верить в то, что этот день настанет как можно быстрее, с учетом того, что кровяную коровку Питера опять принялись доить. И дело даже не в гениях, слетевших с катушек, а в том, что дергать Паркера каждый раз не имело смысла. Можно было взять крови сразу с лихвой, чтобы приступить к разработке лечебной сыворотки и при правильном хранении содержать на случай промахов. То есть не на случай, а для того, чтобы исправлять ошибки и начинать все сначала.       Короче, думаем позитивно, девочки, стакан всегда наполовину полон.       И эта установка работала с Тони, как ни с кем другим. Не только из-за того, что он алкаш-гандопляс ебаный, а поскольку Питер определенно делал успехи. Со дня «прогулки» к Морган прошло еще несколько дней, и Паркер уже давно перестал рычать на всех подряд просто «потому что». Он начинал рычать только тогда, когда оказывался голодным, а до этого подобное правило казалось абсолютно неприменимым. Интересно, а почему парень почти никогда не агрессировал на самого Старка?       Нет, лучше не задумываться.       Более того, после дня рождения, того самого с тушками дворняг и набором Лего, Питер стал трапезничать, как самый настоящий знаток этикета. Теперь только железные миски. Тоже мне «бледи хуеди». Зато не требовалось пару раз в неделю драить пол в его клетке, уже победа. Достаточно просто промыть тарелку, больше напоминавшую поднос, и все счастливы.       Собственно, Питер настолько окультурился по меркам зомби, что Тони иногда стал разрешать ему есть возле своей мастерской. А все потому, что Паучок продолжал проявлять спортивный интерес к хернюшкам, которые мастерил Старк. И нет, Паркер не крутил брейк на башке, не блевал идеальным кружочком и не ходил на цыпочках. Он просто сидел, смотрел и отвлекал собой Тони, который непременно пытался поговорить или что-то объяснить.       Вот и сейчас Питер восседал на табуретке, обмотанной скотчем, сгорбившись, как ебаный баян, и зырил на Старка, что в очередной раз не выдержал пристального взгляда и раздраженно откинул от себя гаечный ключ. Тони чуть скривился из-за того, что в нос ударил запах мяса, которое лежало на железной тарелке, стоявшей рядом с Питером на краешке стола. Да, вы правильно поняли, мужчина совсем немного разгреб свои завалы, чтобы выделить уголок для Паучка. — Вот что ты на меня пялишься, парень? — вздохнув, все-таки спросил Тони.       Питер, ожидаемо, ничего не ответил. Он опустил голову, чтобы будто стыдливо посмотреть на стол. Рука парня легла на гладкую поверхность, рядом с миской, а пальцы случайно упали на каемку. Случайно, потому что сам Паркер не умел так оперировать конечностями. — Хочешь, я научу тебя держать тарелку? — спросил Тони, внимательно зыркнув на Питера. Тот, в свою очередь, вскинул подбородок, ответив на вопрос Старка, — ладно, давай.       Мужчина продефилировал к юноше, гремя и скрепя ботинками. Он обошел стол и встал позади Питера, стиснув его иссохшее тело коленями. В нос сразу ударил тошнотворный запах чего-то определенно не свежего. — Ой, членистоногое, тебя бы помыть опять, а то от тебя пахнет ссаками какими-то, — запричитал Тони, для убедительности прочесав курчавую волосню Паркера, — напомни мне потом об этом. Смотри, все не так сложно. Согни чуть руку в кисти, — Старк нажал на предплечье парня, который нервно задергался, — тихо, мелочь, хватит возникать. Даже не думай болтать, — Питер пробулькал что-то непонятное, когда мужчина еще сильнее нажал на кисть, — молчи, говорю. Смотри, теперь ты берешь и сгибаешь пальцы рядом с краем тарелки. Надо как бы взять ее, сечешь?       Тони потратил еще несколько минут на то, чтобы зафиксировать пальцы молодого человека в нужном положении. Юноша то разгибал их, то сгибал неправильно, и так до бесконечности. Впрочем, вскоре Старку удалось добиться своего, а потому можно было приступать ко второму этапу обучения. — А теперь самое главное, — серьезно сказал Тони, наклонившись к Питеру, что внимательно следил за своей рукой, которую поддерживали пальцы мужчины, — ты берешь и прикладываешь силу. Тебе просто нужно поднять ее со стола. Представь, что это кусок мяса. Мясо же ты поднимаешь, верно? Гребаная Гидра. Если это реально они, то они конченые придурки, раз не смогли придумать, как сделать так, чтобы зомби бегали с автоматам. Прикинь, как было бы круто! Так вот, мы отвлеклись от темы. Давай попробуем, ну…       Старк опустил ладонь на руку Питера, неловко взявшуюся за миску. И понеслась родимая, как говорится. Тони тыкался и туда и сюда (но не в задницу), поворачивался и так и сяк, заходил и с одного бока и с другого, но все шло, мягко сказать, тяжеловато. Паркер напоминал безвольную куклу, марионетку, замиравшую, как только мастер переставал дергать за ниточки.       И, конечно, все происходящее сопровождалось крепким «еб твою мать, Питер, не туда, там чертежи», строгим «сосредоточься, Паучок», раздраженным «хули ты тетку свою слушаешься, а меня, блять, нет» и хвалебным «вот, малой, можешь же, когда хочешь». Как вы понимаете, спустя сотню потов, сошедших со лба мужчины, Питер все-таки сумел поднять миску. Трясущейся ручкой, с сосредоточенной рожей, но сумел.       Старк легким дуновением, выполненным губами, гордо откинул волосы со лба, а затем выпрямился во весь рост, смотря за тем, как Паркер, словно солдатик, размеренно ставил миску на стол, а потом снова поднимал. И все это под монотонный стук железки.       Пока Тони витал в облаках, раздался грохот, вынудивший вернуться в реальность. Старк устало опустил руки, глядя на тарелку, торжественно оказавшуюся на бетонном полу вместе с жалким азу из белочек. Пиздец, еще мясо в сраку. Питер же у нас интеллигент теперь, есть не станет! — Ох, Чувачок-паучок, — мужчина шумно опустил руку на плечо парня, сжав, — рукожоп ты, конечно, но зато рожа красивая, бабушкам наверняка нравится, — юноша запрокинул голову и внимательно посмотрел на Старка. Тот едва ли не кожей ощутил все недоумение, исходившее от зомби, — а че ты на меня пялишься? Ты и выглядишь, как внучок какой-то, так что я и думаю, что бабкам нравишься. Ты же любишь чувствовать крепкую наставническую руку или все-таки предпочитаешь помоложе?       Мужчина отнял руку и упер ее в бок, пристально разглядывая тарелку, чья судьба, видимо, должна была оборваться на полу парковки посреди зомби-апокалипсиса. Питер, как обычно, проследил за Тони, словно преданный щенок, и тоже стал испепелять взглядом остатки мяса. — Ладно, черт с тобой, — Старк некультурно шмыгнул носом, продолжив разговаривать сам с собой, — с тарелкой у нас не вышло. Может, тебя чему-нибудь еще научить? Ручку там держать? — Паркер опять повернулся к Тони, — не-не, учить тебя целоваться я не буду, можешь даже не мечтать. Во-первых, не дорос еще, а во-вторых, у тебя изо рта пованивает. Че ты там жрал? Белок? Вот-вот.       И по законам всех ебучих и не очень жанров в этот момент должен был прозвучать сдавленный кашель. Старк обязан был сыграть по Станиславскому, то есть невообразимо круто сделать вид, что ему абсолютно не стремно быть застуканным с зомби наедине во время разговора о поцелуях. И сам Питер, по идее, мог остаться без изменений: тихим, напоминавшим статую.       Собственно, как вы могли догадаться, это все и произошло, потому что за спиной у Старка, будто по велению высших сил, оказался Стив, который состязался с полом в бетонности рожи. Нет, морда у Роджерса была что надо. Тони поставил сотку на то, что он так ахерел, что мать родная бы не узнала. Светловолосый неловко вздохнул, побледнел, затем резко покраснел, покрывшись пятнами, а потом сложил руки на груди, отчего мышцы на руках стали заметно выделяться (спасибо, блять, умник, раньше не заметили). Наконец, Стив прочистил горло и уверенно зашагал к парочке. — О, Пит, смотри, кто к нам заглянул. Гандонский Гандон Гандонович, не пришей к пизде рукав, собственной персоной! — торжественно произнес Тони, которому только фанфар и фейерверков на фоне не хватало. — А мне все интересно, когда у тебя иссякнет запас тупых шуток, — Роджерс хмыкнул, бросив косой взгляд на Питера. — Никогда, Сосулька, ни-ко-гда. — Никогда не говори никогда. Мы, может, думали, что зомби-апокалипсис — это бред. — Не знал, что ты умеешь думать. Мне казалось, что ты — гора мышц, которая управляется, как игрушечная обезьянка, ударами двух металлических пластин. Ну, знаешь, типа, дзинь! — голос Старка стал писклявым, но потом мужчина прочистил горло, — ладно, вечно ты с кирпичным ебалом, с тобой неинтересно. Кстати, мне показалось или ты сказал только про тупые шутки? Неужели ты считаешь, что у меня есть и хорошие? — Переводишь тему? — помедлив, сказал Стив, глядя на то, как пальцы Тони стали перебирать ткань, собравшуюся на плече Питера. — А ты как всегда душнишь? — Просто разговариваю. — Душнишь, я понял, — поспешно отмахнулся Старк, — ты что приперся-то опять? Я занят вообще-то. — Я вижу, чем ты занят, — Кэп покосился на Питера, замершего, агрессивно навострив уши, — я поговорить пришел. — Это подождать не может? — Тони демонстративно повернулся к Стиву спиной, занеся руку над макушкой откисавшего Паркера. — Не может.       Мужчина закатил глаза, одернув ладонь. Как всегда, блять. В воздухе, кстати, повисло четкое ощущение, будто было произнесено то самое «наедине». И даже не в исполнении Роджерса, который пришел побазарить, а в исполнении Тони, который искренне верил в то, что Паркер все слышал, слушал и понимал.       Свято. — Питти-пай, ты не обидишься, если я поболтаю с Кэпом?