Инферно

      Есть вот в городах такие места, энергетика которых отличается. Будь то исторические постройки, будь то знаковый для жителей монумент, будь то интересный для туристов музей, будь то аутентичный квартал, будь то оживленная детская площадка. Это абсолютно неважно.       Даже если это какое-нибудь кладбище.       На кладбище всегда тихо. Холодные могильные камни смотрят более чем осуждающе. Серое хмурое небо удушающим полотном ложится на макушки редких мрачных деревьев. Редкие стаи ворон с нагнетающим гомоном пролетают мимо. И только местами пожухлые букеты цветов служат довольно ярким напоминанием о том, что на кладбище все-таки есть что-то живое. Кто-то.       Всегда.       Тони шел по узкой тропинке, выложенной камнем, пялясь на лужи, облизывавшие мокрую землю. Его грязные окровавленные ботинки стучали по брусчатке, вторя набату грузных мыслей, толпившихся в голове подобно воронам, плававшим в бледном небе.       Тяжело.       В руках красная роза и брелок, ранее висевший на ключах от машины. На плечах грязная крутка. Какая-то старая футболка, джинсы и хмурый взгляд. Губы, сжатые в плотную линию. Почти в такую же прямую, как и перекрестки могил, испещрявшие кладбище. Подобно морщинам, образовавшимся на лице Старка.       Каменном, строгом, как памятные изваяния, воздвигнутые в честь умерших. И мужчина чувствовал себя наглецом, нарушавшим покой усопших грохотом своей походки и скрипом куртки.       Ветер свистел, подгонял его к нужным могилам, хотя ноги старались идти как можно медленнее. Не получалось. Не получалось, и поэтому вскоре Тони предстал перед двумя камнями с красиво высеченными надписями. Дата рождения, что одна, что вторая, — обе видны четко. А вот трогательных прощальных фраз нет нигде. Как и даты смерти.       Странно, ведь на кладбищах лежат только мертвые.       Вирджиния Старк.       Гарольд Хоган.       Мертвые же, да?       Тогда почему нет даты смерти? Отчего они умерли? И почему Тони даже не хотелось плакать?       Почему?       Кап. Кап-кап.       Кап-кап-кап.       Старк поднял голову, глядя на небо. Тяжелые сырые капли больно ударяли по коже. Так сильно, словно пошел град, а не дождь.       Тони шмыгнул носом, присев на корточки перед камнем жены. Роза легла на плиту, окрашивавшуюся в темно-серый из-за дождя. Капли стекали по нежным лепесткам, поблескивая на красном фоне.       Роза, потому что жена достойна лучшего. Всегда хотела быть лучшей и обладать лучшим. Но никогда этого не просила, хоть Старк и видел ее намерения и желания. Не просила, а поэтому роза только одна.       Брелок? Маленькая боксерская перчатка, которая всегда принадлежала Хэппи. Тучный, неповоротливый, но боевой. Драться он умел. И не только в случае, когда Тони стоило выбить нос с целью привести в чувства. Друг, крепкое плечо и безмолвная поддержка на пару с пониманием.       Не хватает. Обоих.       Кап-кап-кап.       Капли разбивались о кожанку, чьи полы разлетались от сильного ветра. Все гудело. Все, кроме безмолвных могил. Воздух пах сырой землей. Со склонов, на которых и располагалось кладбище, на Старка смотрели надгробия. — Вы все-таки пришли.       Знакомый голос. Пробрал до мурашек. Или это холодный ветер, ядовито коловший оголенные участки кожи?       Тони обернулся, сунув замерзшие руки в карманы. Перед ним стоял Питер. Собственной персоной, в дурацкой шапке из-под которой торчали ореховые кудри, странном свитере и не самой теплой куртке. Он держал за руку Морган. Роскошные волосы струились по детским плечам, а на макушке были присобраны небольшим красным бантиком. Синее пальто с большими уютными пуговицами и алые резиновые сапожки. Странно, ведь Паркер был в простых кедах. — Пришел, — сухо ответил Старк. — Думал, что не придете.       Парень ответил с едва ли большим энтузиазмом, а затем чинно подошел к мужчине, подведя к нему и Морган, шлепавшую ботинками по мокрой земле. На подошве оставались комки грязи. — Если бы я у тебя спросил, откуда ты их знал, — Тони покосился на Питера, который наравне с девочкой внимательно изучал надгробия, — что бы ты ответил? — Через Железного человека и Человека-паука. А вы? — Тоже, — отрезал Старк, — почти. Точнее, и это в том числе. Погибла моя жена и лучший друг. Те же чувства, знаешь? Больно, что их нет, и легче не становится, потому что я помню их живыми. Стою и пытаюсь понять, куда все ушло. — Никуда не ушло, — Паркер сглотнул, сжав ручку Морган, — все, кому они помогли, не дадут уйти. — Правда так думаешь? — с неподдельным интересом спросил Тони.       Дождь почему-то перестал жалить. — Знаю, — Питер улыбнулся одними губами, — у вас осталась дочь. Разве это не подтверждение моих слов?       Старк не стал отвечать, а просто посмотрел на Морган. Девочка все так же сосредоточенно смотрела вдаль. Совсем как мама. Паркер легонько подтолкнул малышку к мужчине. Глаза Тони как-то подозрительно блеснули, когда он сел на корточки, взяв маленькие ручки Морган в свои. Он быстро убрал локон, выбившийся из прически девочки, бережно поправив бантик, красовавшийся на макушке. — Скучаешь по ней? — спросил Питер, чуть наклонившись.       Одна его рука легла на плечо Тони, а другая — на плечо Морган.       А дождь так больше и не накрапывал. — Скучаю, — Старк сглотнул. Морган так на него похожа. Просто маленькая копия. — Все можно вернуть. — Я стараюсь.       Тони не сводил глаз с Морган. Она улыбалась ему, смотрела так нежно-нежно, как умеют только дети. Чистые, светлые души.       Только вот Морган не произнесла ни слова. — Нам пора идти, — помедлив, сказал Питер. Будто позволял Старку побыть с дочерью, — вы пойдете с нами?       Ветер взвыл, засвистел. — Пойду, — мужчина посмотрел на Паркера снизу вверх. — Тогда вставайте, нас уже ждут.       Паркер протянул Тони руку. Тот помедлил, но все же взялся за предложенную ладонь, ощутив тепло и сухость кожи. Питер, отпустив Старка, отошел в сторону, позволив Морган оказаться между ними.       Тони, Морган, Питер.       Питер, Морган, Тони.       Из-за туч вышло солнце. Его мягкие приветливые лучи освещали холм, с которого открывался вид на кладбище. Странно, но Старк почему-то оказался на его окраине. Все надгробия остались позади, хотя он думал, что шел до могил Пеппер и Хэппи более чем долго.       Ботинки утопали в сочной траве, которая колыхалась под натиском мягкого ветра. Даже зелень была ярче, чем в сердце кладбища.       И сердце это стремительно отдалялось.       А с бутона красной розы упала одинокая дождевая капля, разбившаяся о сырой камень.

***

      Пока Питер, шаркая ногами, покорно направлялся в свою камеру, а Тони старался не блевануть от прозвища, которое только что использовал по отношению к Паркеру, Стив молча стоял, ожидая нужного момента, чтобы заговорить. Собственно, он вскоре настал: Старк кивнул на свою красную хату. Мужчины прошли к машине, уместившись на передних сидениях. — Ну? Что опять? Трусы по размеру не подошли? — поинтересовался Тони. Скорее недовольно, чем заинтересованно, как всегда. — Да какие к черту трусы? Я не хочу ходить вокруг да около, поэтому спрошу прямо: что случилось с твоей семьей?       Старк заметно помрачнел. Ауч, запретная тема. Он отвернулся от Стива, сцепив зубы. — Это твое собачье дело, скажи? — процедил Тони, — тебе-то какая разница? — Видел, что ты не первый раз уходишь куда-то, — пояснил Роджерс, — с Питером. И что бы ты там ни думал, меня всегда беспокоили друзья. — А я могу считать тебя другом? После того, как ты меня предал, защищая убийцу моих родителей? Сраный Капитан Мораль, блять. Или, может, я должен считать тебя другом после того, как ты почти изговнял все то, ради чего мы работали годами?       В конце своей пламенной агрессивной речи Старк нашел в себе силы посмотреть на Стива. Кадык Роджерса предательски нервно дернулся, в то время как сам мужчина опустил взгляд на сцепленные в замок руки. — Тони, — на выдохе произнес светловолосый, — Мстители — это работа. Там я могу думать и относиться к вещам по-своему, потому что на наших, на моих, плечах лежит слишком большая ответственность за всех, кто живет на Земле. Я стремлюсь разделять работу и личное. А личное — это взаимоотношения со всеми вами. С тобой в том числе. — Базарил ты всегда красиво, Роджерс, — Старк хмыкнул. — Знаю, спасибо. Но комплименты от тебя слышу крайне редко, поэтому я сохраню этот знаменательный момент в своей памяти, — Кэп приложил руку к груди.       И Тони вроде бы улыбнулся.       Вроде бы. — Смешно, Стиви, согласен. Но есть одно маленькое «но». Ты только что сказал о том, что стремишься разделять работу и личное. Это пиздеж, тебе не кажется? — мужчина внимательно посмотрел на собеседника, — в свое время ты выбрал Баки, а не моего отца, который сделал тебя таким, какой ты есть. Не правда ли? — А ты думаешь, что я хотел быть таким? — вопросом на вопрос ответил Стив. — Что? — Послушай, — он вздохнул, похлопав по коленям, стараясь разгладить ткань, — когда я был молодым, да, я хотел быть полезным. И сейчас хочу, но тогда все было по-другому. Я думал только о том, как помочь людям, как побороть нацизм, но… — Ой, давай только без разговоров в стиле «а кто Берлин-то взял?», — попросил Тони. — И не планировал даже, — Стив покачал головой, — так вот, я делал все, но когда я понял, что упустил, считай, семьдесят лет, я почувствовал себя жалким. Я потерял всех, кто был мне дорог, потому что я решил служить планете. И я не жалею, нет, но тебе, например, очень завидую. Или Клинту завидую, потому что у вас была какая-никакая жизнь помимо работы. А у меня ничего, кроме щита и звезды на груди, нету.       Старк усмехнулся, услышав в конце речи Стива отсылку на их давний разговор. Только вот Роджерсу было совсем не до смеха, поскольку он удумал выложить всю правду-матку. — И что? — выдавил из себя Тони. — То, что, если бы у меня была возможность вернуться в прошлое, я бы бросил настоящее, чтобы исправить свои ошибки. Я бы сделал то, что должен был сделать еще тогда. — Потрахался бы? — спросил Старк, разглядывая кирпичную рожу Стива, — сейчас-то твоя старая сосулька никому, кроме Солдафончика, не интересна. — Да, Тони, потрахался бы, — Роджерс сказал строго, но губы его все равно изогнулись в улыбке. — К чему ты мне все это говоришь? — отставив шутки, поинтересовался его собеседник. — Чтобы заставить другого человека открыться тебе — откройся ему сам, — светловолосый пожал плечами. — Ах ты, сукин сын, — Старк пихнул Стива в плечо. — Ну так что? — не отступался Кэп. — Да ничего интересного, блонди, — Тони развел руками, — Пеппер и Хэппи я нашел мертвыми еще тогда, когда мы прилетели из Бангкока. Не было только Морган, и я до последнего думал, что она тоже мертва. — Но она жива? — догадался Стив. — Как ты там говорил? Питер уже не тот, каким ты его помнишь? — Роджерс согласно кивнул, — так вот, Морган уже не такая, какой я ее помню. — Ты хочешь сказать, что твоя дочь стала зомби? — решился уточнить мужчина. — И вы выиграли автомобиль, блять! — воскликнул Тони, — мы с Питером один раз долго отсутствовали, потому что я подумал, что по запаху он сможет найти хотя бы место гибели Морган, хоть что-то. А в итоге мы нашли ее в зоомагазине. Это интересно, учитывая тот факт, что накануне всего этого пиздеца я купил ей собаку, которую она давно просила. — И правда странно, — Стив сглотнул, — я ничего не понимаю. Кажется, что еще немного, и зомби на руках ходить начнут. — Вряд ли, — Тони цокнул языком, — я Питера сегодня учил держать тарелку. — И как? — искренне поинтересовался Роджерс, повернувшись к Старку всем телом. — Жопой об косяк! Хреново, — он поджал губы, но затем заметно оживился, — кстати, что интересно, — Кэп вопросительно кивнул, — в тот день, когда я впервые привел на базу Питера, я увидел у него укус. То есть Паркер не был зараженным. Он кинулся в бой, когда понял, что все плохо, и там получил. Сто процентов. А на Морган укусов я не заметил. — Да ладно. Серьезно? — Серьезно. Мы провели рядом достаточно времени, чтобы я заметил рваную одежду или следы на коже. — То есть получается, что Морган заразилась уже потом, — Стив ненадолго замолчал, размышляя, — а как они вообще попали на базу? — Я попросил Хэппи отвезти их с Пеппер в, — голос Тони сорвался, — но я и знать не знал, что питание герметичных дверей отключится. — Вполне вероятно, что Морган заразилась уже после того, как начался апокалипсис, — Роджерс заговорил спешно, отвлекая Старка от мрачных мыслей, — то есть даже если бы Пеппер и Хэппи тоже были зараженными и передали ей вирус, то ты бы обязательно попал под раздачу. — Думаешь? — мужчина внимательно посмотрел на Стива. — Уверен, — тот кивнул, — вполне возможно, что Морган хрень эту подцепила уже на базе. Или у каких-то добрых людей, которые спасли ее. Ну, ты же сам понимаешь, что маленький ребенок в том аду бы не выжил, если бы ему не помогли взрослые. Другой вопрос в том, что потом стало с ними, раз Морган вы нашли, когда она была в гордом одиночестве, — Кэп задумался, — а могла ли она убить…       Мать и лучшего друга отца? — Нет, — громкий рык, напоминавший тот, что был у Питера.       Тони боялся думать о том, что его дочь уже превратилась в убийцу. А ведь она могла сотворить все, что угодно. Скольких Морган угробила? — Ладно. — Я не знаю, Стив, я правда не знаю, — Старк устало уронил лицо в ладони, потирая сухую кожу, — я уже нихуя не знаю. И не хочу знать или понимать. — И это говорит Железный человек? — в голосе Роджерса чувствовалась улыбка. Его крепкая рука легла на плечо Тони, сжав, — эй, сейчас не время раскисать, слушай, — Старк кивнул, — только не плачь, я не умею успокаивать стариков. — Пошел нахер. — И кстати, — со знанием дела сказал блондин, — не забывай, пожалуйста, что тут у тебя есть близкие люди, которые как и вдарить могут, так и подсказать что-то. Ты подумай, вдруг пригодится. — Ага, — мыкнул мужчина. — А еще я хотел сказать, пока ты окончательно не послал меня, что семья бывает разная: старая или новая, дружеская или стандартная, с родителями и детьми. И нет ничего зазорного в том, чтобы у тебя было сразу несколько. Подумай об этом тоже, как будет время. — Я пацана не сберег, Стив. Об этом мне тоже предлагаешь подумать?       Роджерс только лишь похлопал Тони по плечу, а затем тихо удалился, оставив Старка наедине с мыслями, терроризировавшими голову. Они путались и вертелись, как клубок ниток, с которым играла кошка. Черная такая, с огромными глазищами.       Неужели у Роджерса тоже есть страхи? Старк буквально отказывался верить в то, что Стив настолько искренне хотел узнать о мутоте, сжиравшей его душу, что был готов обнажить собственное сердце и опасения. Это честно, конечно, но Тони даже и подумать не мог, что Кэп настолько отчаявшийся. Если говорить начистоту, мужчину даже уколола совесть за то, что он постоянно подъебывал Роджерса по поводу его времяпровождения в отключке.       Но вот что-что, а по поводу семьи Стив заговорил неспроста. Он вообще просто так не склонен базарить. Проще разобраться по полочкам: дружеская, по мнению Роджерса, у Тони есть; с ребенком, то есть стандартная, тоже. Это старые семьи, так? А что такое «новая»? На что намекал Кэп?       Еще и сон очередной ебливый. Вот прямо ебливый. Кладбище? Дождь и солнце? Питер и Морган? Еще и вот эти вот детали в стиле красной розы и брелка, усраться можно. Если сопоставить все факты, то можно понять, что Роджерс болтал о новой семье в виде Паучка и дочери, но это все звучит максимально бредово. Ну, блять, что за херня?       Полная.       Ужас. Сумасшествие.       Но отказываться от Питера Старк вообще не планировал. Однако называть его семьей? Увольте. То, что Тони готов был горы свернуть в попытках привести друга в чувства, ежу понятно. А вот большее?       Что бы сказал Роуди? Мужчине его очень не хватало. И это не простая прихоть эгоиста, а преклонение перед мудростью и способностью вразумить. Нет, серьезно. Старку безумно не хватало совета от него. Мало того, что в жизни все хуево, так еще тревога грызла. Тревога и здравый смысл, говоривший о том, что Роуди уже не жилец и что у Тони еще на одного друга стало меньше.       Старк маялся сутки. Правда, сутки. Провел их, бездумно пялясь в чертежи. Зачем? Нахуя? Просто. Потому что в башне его волосатой ничегошеньки не поменялось, как и на базе, где Питер покорно не выходил из клетки, Стив занимался хозяйством, Наташа и Клинт были озабочены своими проблемами, а Брюс и Стивен корпели над вакциной.       Там ведь тоже были свои трудности, знаете. Пока состав подберешь, пока туда, пока сюда. Нужно же еще тестировать все это дело. Как на собраниях заявлял Брюс, все оказалось несколько более замороченным, чем они ожидали. Проблема в том, что подбор нужных компонентов — это только полбеды. После ввода тестового образца в зомби, которых, по уговору, каждый раз должен притаскивать Стив, необходимо было провести осмотр и сделать необходимые анализы. Конечно, в это время доктора не пинали хуи, но и не работали в поте лица, поскольку наслаждались единственной возможностью передохнуть, сменяя друг друга на посту.       Короче, малина обосрана.       Тони же решил создать иллюзию занятости и вспомнил про свое намерение отдраить Паркера. Устроим субботник, ептеть! С этой бравой мыслью Старк стал думать о том, во что переодеть Питера, пока другое шмотье чистят прачки. Впрочем, мужчина решил не заморачиваться и подобрал простые синие штаны, как и в прошлый раз полностью спортивные, а также черную майку. Кофты Тони и самому нужны были, а на темной футболке не будут видны пятна крови от перекусов. Идеальное решение. Кеды оставались прежними, потому что Старк не считал себя готовым рвать жопу на британский флаг и бегать с пеной у рта в поисках новых кроссовок для Паркера. Это было бы слишком.       Оставалось только решить, как справиться с Паучком в одиночку. То есть Тони не был готов делить омовение Питера с кем-то еще. Не потому, что…короче, потому что Старку просто невтерпеж побыть одному. Паркер не считался, поскольку он не разговаривал, а мужчина ужасно не хотел, чтобы ему кто-то капал на мозги. Конечно, немного страшно, поскольку Питера нужно было лишить защитного кольца, которое нельзя подвергать длительному контакту с водой.       В любом случае Старк собрался с силами. Он опять сбегал за Паучком, привел его в душевые, предварительно убедившись, что во время его визита никто не удумает помыть попку. Потому что неожиданному гостю ситуация, развернувшаяся перед глазами, может показаться немного странной, скажем мягко. Так вот, на крючках, коими были усеяны стены, обложенные плиткой, уже закрасовалось два полотенца, новенькие шмотки для Питера, а также сменная одежка для Старка.       Все-таки мужчина не хотел относиться к парню, как к какому-то животному, а потому связывать его не планировал. Да и та хуевая конструкция со шлангом и мыльной бочкой Тони не устраивала. Он принял единственное адекватное, на его взгляд, решение: раздеться до штанов, носков и майки и встать вместе с Питером под человеческий душ с более-менее нормальным напором воды, хоть и с дерьмовой лейкой.       Тони опять промучился с тем, чтобы избавить Паучка от обуви, портков и кофты. С мужчины сошел град пота, поскольку Питер косплеил статую (в прошлый же раз молодой человек косплеил червяка). Старк даже порадовался, что решил затеять эту авантюру с душем. Он вздохнул и встал прямо перед юношей, сложив руки на груди. Тони внимательно посмотрел на парня, который одарил его таким же пристальным взглядом. Немного скромным, из-под полуопущенных ресниц. Фирменным, каким был только у Питера. — Значит так, Паучок, ты мне должен пообещать, что ты не будешь дурить. Я сейчас сниму с тебя эту штуку, но ты не должен расцарапывать мне башку, я и без этого уже контуженный, — Тони прошелся пальцами по щеке, где остался еле заметный шрам от когтей Паркера, — ясно?       Питер, естественно, ничего не ответил. Мужчина еще с пару минут попялился на своего «собеседника», а затем, покряхтев, опустился перед полуголым парнем на колено. Мда, картина, которой можно только позавидовать. Впрочем, ни на что там Старк глазеть не планировал, поскольку его пальцы уже возились с замком бирюльки. Через несколько минут (или часов) браслет щелкнул. Тони опасливо посмотрел на Паркера, но тот и бровью не повел. Оценив обстановку, мужчина поднялся на ноги и, не забыв похрустеть коленями, забросил вещицу в карман штанов, что предстояло надеть Питеру после принятия водных процедур.       Его, кстати, Тони уже подтолкнул под бочку с криво прикрученной статичной лейкой. Старк покрутил нужный вентиль, и из резервуара полилась довольно прохладная жидкость из-за которой кожа мужчины мгновенно покрылась мурашками. — Давай мы помоемся без всяких выкрутасов, окей? — миролюбиво спросил Тони, чувствуя, что одежда из-за контакта с водой стала безбожно прилипать к телу.       Он не стал испытывать судьбу, которая пока что была более чем благосклонной, а потому щелкнул дозатором геля для душа, что стоял на полке. Вообще этих пузырьков была тонна, что в этом помещении, что в раздевалках с ящиками. Старк ненадолго закрутил вентиль, чтобы спокойно намылить Питера.       Гель-шампунь с запахом апельсина шкворчал и пенился. А Паркер словно стоял и ждал приговора. Ему его огласило чавканье мыльной субстанции, скользнувшей по плечам вместе с руками Старка.       Мужчина методично испепелял взглядом тонкую полоску, пролегавшую меж лопаток. Острую, как нож. Не лезь, Тони, можно порезаться. И он обычно доверял своей интуиции, но все равно не смог себе отказать в желании провести пальцем по складке.       Но Старк одернул себя, когда почти дошел до поясницы. Мужчина проморгался, прочистил горло и принялся усердно намыливать лопатки и предплечья Питера. — Ты там не думай, Паучок. Я не извращенец или что-то такое. Я к тебе не пристаю, короче. Ты просто так сильно похудел. Ужас просто.       Тони не хотел думать о том, что его слова прозвучали не лучше банальных жалких оправданий. Не думать. Не надо.       Поэтому он тупо пялился на загривок Паркера, стесняясь развернуть его лицом к себе. Еще раз: стесняясь развернуть его к себе. Ладони очищали кожу на груди и животе, на ногах, худющих, как палки. Особое внимание Тони уделил пальцам, что, очевидно, взяли первенство в разряде самой грязной части тела. Промыливал каждую фалангу, каждый ноготок, а Паучок продолжал внимательно следить.       За движениями. Вслушивался в дыхание Старка и в стук капель, что срывались с носиков душевых.       Кап. Кап. Кап.       Кап. Кап.       Кап.       Тони налил еще немного геля, чтобы намылить волосы Питера. Пальцы массировали кожу головы, а глаза следили за пеной, путавшейся в курчавых ореховых локонах. Старк словно оказался завороженным: пялился на голову Паркера, будто никогда прежде ее не видел. Он почесал за ушами, прошелся по вискам и затылку, по загривку и по лбу, но только аккуратно. Будто кота почесал.       Вздохнув, Тони покрутил вентиль, чуть оттеснив Питера. Промыв руки, Старк соорудил из левой ладони козырек возле бровей парня, а правой подтащил обратно к себе, принявшись смывать пену, которая могла щипать слизистую глаз. Сама забота, черт.       Весь незамысловатый процесс занял несколько минут, вроде. И Тони уже смотрел на сырые локоны Паучка. Мужчина приметил небольшую лысину на голове парня.       И вдруг понял, насколько все шатко. Насколько шатка его жизнь и существование Питера. Насколько призрачна возможность осуществления намеченного плана по возвращению зомби в человеческий облик.       Старк опустил руки на плечи сгорбившегося Паркера. И, сам того не понимая, уткнулся носом в затылок юноши. Тот не шевелился. Запах апельсинов, сырости и… Питера. Прошлого Питера, который теперь вечно пах чем-то тухлым. Щекотал ноздри. Ком в горле предательски нарастал, одежда все так же липла к холодной коже.       Жалко, Старк, жалко. Ты жалкий. — Я устал, Питер, — тяжело сглотнул, — я очень сильно устал, правда, — голос дрогнул, — так устал, блять. Мне кажется, что я вот-вот сорвусь и упаду. Не знаю, как и почему, просто кажется. Похоже, что тот же Клинт более железный, чем я. У него тоже погибла семья, но отчего-то хуево только мне, понимаешь? Я вот нет. Я чувствую себя какой-то тряпкой. Я понимаю, что мог бы делать больше, но я просто не в состоянии. Это эгоистично, возможно, но для меня, — Тони шмыгнул носом, — для меня самое страшное — оказаться оторванным от цивилизации, без семьи, практически без друзей. Да, я знаю, что так живут сейчас сотни тысяч людей, но они просто в панике, а я в панике и ничего не могу сделать, чтобы помочь. Я привык, что проблемы решаются быстро или хотя бы за несколько коротких шагов. Знаешь, Пит, не было бы всех этих людей, не было бы тебя и Морган, если бы только было можно, я бы просто щелкнул пальцами и все: никакой боли, никакой тоски, никаких сложностей. Ничего. Просто пустота.       Слова тонули в шуме, что издавал душ. Нос Тони тонул в волосах Питера. Слезы тонули в холодной воде и скатывались к подбородку, чтобы потом разбиться о кафель.       И Старк вдруг резко понял, что с Паркером удобно молчать.       А со всеми удобно молчать?       Кап. Кап. Кап.       Но на улице не капало. Напротив, светило солнце и было безмерно жарко. Будто и не конец лета вовсе. А на деле-то жопа, получается. Столько всего нужно успеть до того, как станет холодно.       Об этом и заботились Клинт с Наташей. Много было сложностей, конечно. Самая главная — огромное количество человек и несоразмерные с габаритами транспорта объемы необходимых вещей. Одеяла, вещи, обувь, несомненно лекарства и еда, игрушки для детей, — все по стандарту. Но вот пледы и шмотье, ой, лучше не начинать.       Бартону пришлось заняться организацией поисковых групп, в то время как Романофф координировала составление списков. Хоукай определил несколько составов мотоциклистов, человек по десять в каждом, которые возглавляли натренированные доверенные лица. Лица, а не сами Мстители, которые не могли разорваться и находиться в нескольких частях города одновременно.       Вот и сейчас, в очередной летний день, жужжали и рычали моторы разноперых мотоциклов, мчавшихся к аптеке, что располагалась неподалеку от базы. Нужно было привезти лекарства от коликов для мелкотни и прочую белиберду, витамины и смеси. Короче, заезд в поддержку спиногрызов и поедателей козявок.       Вместе с Клинтом и Наташей в этот самый заезд отправились еще несколько человек: высокий, как скала, блондин, низкий усатый паренек, короткостриженая боевая шатенка и тот самый чувак, которого в любой компании считают придурком, но вежливо уважают, то есть седеющий наивный «дедуля». Остальные же совсем недавно закончили курс тренировок и еще не успели хорошо познакомиться с вожаками мотоциклетной стаи.       Команда методично перетаскивала банки и коробки в ящики, водруженные на пассажирские сидения и зафиксированные с помощью крепких веревок (нано-частицы Старк благополучно зажал). По плану нужно было отвезти добытое на базу, а затем отправиться в другую точку — в детский магазин за смесями, которых не хватило. — Есть там еще что-нибудь? — спросил блондин, обратившись к девушке, вышедшей из аптеки с очередной коробкой лекарств. — Билл сейчас заберет йод, и можно ехать, — ответила она, кивнув на усатого пацана, что задержался в дверях.       Его чуть не сшибла эта самая дверь, но Клинт вовремя придержал ее, получив благодарный кивок. Наташа понимающе развернула карту, расположив ее на руле, и жестом подозвала Бартона, чтобы наметить маршрут к следующему пункту, в который стоило бы заглянуть. — Жарко сегодня, — усатый шмыгнул носом. — Да, — согласился дедуля, — я уже весь провонял потом. — Велика беда, — фыркнула короткостриженая, — как будто вы еще не привыкли.       После этого возле аптеки воцарилась хрупкая тишина, которую не решался нарушить даже жалкий ветерок — его просто не было.       Ничто не решалось, кроме рева, прокатившегося по дороге. Рева, который прозвучал совсем близко, будто над ухом. — Вы слышали? — напряженно спросил дедуля. — Да слышали-слышали, — голос Нат прозвучал раздраженно, она оперативно свернула карту. — Мне кажется, что нам пора валить, — оптимистично заметил блондин. — Эй, ребят, — Билл шумно сглотнул.       Его палец дрогнул, указав куда-то вперед. Прямо из-за поворота, что вел к узенькому переулку, выплывала огромная толпа зомби. Знакомая, дикая, громкая. — Блять, — шикнул Бартон. Он дернул Наташу за руку, сев на корточки. — Оттуда тоже идут, — шепнула вторая девушка, что была в группе, кивнув на пространство за собой.       Орда разделилась? Что-то новенькое. Вряд ли. Скорее всего, это просто пара небольших скоплений.       Хотя какая нахуй разница, если, внимание, на жалкую группу человек, в составе которой только два Мстителя, двигалась ни одна кровожадная орда, а сразу несколько?       Пиздец.       Обитатели базы попрятались, кто куда. Блондин шмыгнул в проем между домами. Клинт увел Наташу к раздолбанной тачке, что была припаркована рядом со входом в аптеку. Усатый спрятался за большую клумбу, короткостриженая девушка притаилась возле мусорного бака, который, кстати, неимоверно вонял гнилью. Ну и наконец, дед пытался притулиться возле другого бака, металлического. По объемам он был гораздо меньше пластмассового, а потому спрятаться оказалось довольно сложно.       По спине Клинта пробежал холодный пот. Нужно просто переждать. Дай Бог не заметят, ведь валить уже поздно. Нужно просто…просто…       Драться не получится. Поэтому приходится прятаться, чтобы хотя бы немного потянуть время, а потом действовать по ситуации: вызвать огонь на себя, например. Зомби же плевать — они чувствуют запах плоти.       Мусорный бак деда загремел. Не в первый раз. Наташа раздраженно зыркнула в его сторону, а молоденькая девушка угрожающе шикнула.       Орды приближались. Шарканье полумертвых ног казалось в сотни раз громче, нежели являлось на самом деле. Завывания, кряхтение и рык. Запах дерьма и плесени. Как у трупов, уже разложившихся, которых поедали крысы и над которыми жужжали мухи, плясавшие в глазах темными пятнами.       Седеющий мужик все кулемился у себя в укрытии. Он пытался усесться на корточки, но места было очень мало: подвинуть бак он не успел, а расстояние от мусорки до стены было ничтожным. Так вот дедуля все разводил широко колени, цеплялся пальцами за кирпичи, из которых был сложен дом, где располагалась аптека.       Но, конечно, рука его соскользнула, и сам он предательски рухнул на задницу, с грохотом толкнув мусорный бак, что со всей дури врезался в асфальт. — Едрид-Мадрид, — буркнула Наташа, вытащив из-за спины две дубинки. — Понеслась пизда по кочкам, — поддакнул Клинт, выудив из-за пазухи лук и приготовившись вставлять в него стрелы. Да, тяжко без возможности использовать высокотехнологичное оружие.       Как вы поняли, начался полный звездец, потому что обе орды, взревев и вспенившись, кинулись на несчастного деда, шаркавшего по асфальту пятками в попытках подняться. Ему на помощь пришла девушка, что вооружилась дробовиком, удобным для ближних атак.       Весь ужас в том, что ни у кого не было зажигательного оружия. Его оставили на базе, чтобы не занимал место. Заезд-то обещал быть не особо долгим.       Только простые пистолеты и кинжалы. Ни дуновения ветра. Свист пуль. Шорох стрел. Скрежет электрических браслетов и дубинок. Рев зомби. Маты и сцепленные зубы. Лязг металла, вбивашегося в обмякавшие тела тварей.       Несчастного дедулю спасли, и теперь он вместе с напарницей держал оборону большого мусорного бака, стараясь отвлечь часть зомби на себя. Мужчина был вооружен кольтом, который позволял боевой подруге перезарядить дробовик, что, кстати, было не особо удобно, учитывая зомби, тянувших свои культяпки к дулу. — Мать моя женщина, — кряхтел он, возмущаясь.       А толпа все зверела. Несладко было скорее тем, кто оказался в самом эпицентре событий, то есть прямо внутри орды, если можно так сказать. На глазах вышеупомянутого коренастого блондина зомби просто заживо разорвали пополам мужчину-однополчанина. Просто, как печеньку. В ушах фантомно отдавался звук переломанных костей и чавкавших мышц.       Фантомно, потому что ничего, кроме адской какофонии звуков слышно не было.       Сам блондин был вынужден выйти из своего убежища, поскольку он рисковал загнать себя в тупик, находясь в узком пространстве. Мужчина не скрывал свое местоположение и буквально играл в тир, вооружившись недурным пулеметом. Снаряды с завидной скоростью и тарахтением вылетали из дула, роняя тварей на землю, как подкошенных.       Зомби не останавливались ни перед чем. И ни перед кем. Выдергивали волосы с мясом, отгрызали носы и пальцы, вырывали руки и ноги.       А потому отчаянные людские крики смешивались с ревом тварей. Крики, напоминавшие пенистые волны, что путались друг с другом, булькая, а затем утихали для того, чтобы раздаться вновь.       Клинт методично выстреливал из лука. О нервах говорили только пальцы, дрожавшие во время поисков нового деревянного снаряда. Боже, как бы Бартон хотел опять воспользоваться своим старым луком. Нужно попросить Тони наладить контакты между наконечниками самодельных стрел и пусковым устройством. Хоукай до последнего надеялся сражаться так, а только потом перейти к любимому полуавтомату, что пылился в кобуре. Своего часа ждал и кинжал. Эх, Клинту сейчас пригодился бы меч и какие-нибудь сюрикены.       Последние значительно облегчили бы задачу Наташе, которой приходилось отгонять зомби от укрытия, то есть от все той же машины, вручную. Дальний бой она доверила Бартону, а потому удобная пара Глоков покоилась в кобурах. Ничего удивительно. Романофф героически, сцепив зубы, справлялась с зомби, прожигая их одежды и кожу электрическими зарядами.       Пахло паленой плотью и кровью. Пахло слезами и пылью. Пахло страхом.       Наташа отпихнула от себя противника, вдарив ему по лицу. Бледную кожу будто испещрила черная молния, оставившая кровавые подтеки. Зомби зарычал, и женщина со всей дури врезала дубинкой в его грудь, повалив на землю. — Конца и края не видно, — Клинт фыркнул, сморгнув соленую каплю пота и выпустив стрелу, которая со свистом вонзилась в грудь одного из зомби. — Мы не вывезем, слышишь? — заговорила Наташа, повернувшись к Бартону, — это просто нереально. Еще немного, и нам пиздец. У нас нет ни взрывчатки, ни коктейлей, — Романофф прервалась, вдарив мужчине за спину: там красовался зомби, которому прилетел четкий удар наэлектризованной дубинкой в переносицу. — Спасибо. — Так вот, нет ни коктейлей, ничего. Взрывать баки с топливом — не вариант. Рисково, а нам домой еще добираться надо. — Да, я тут подыхать не собираюсь, — Хоукай подловил момент и выпустил еще две стрелы, — может, позвоним Старку? Его помощь пригодилась бы. — Слишком долго, — Романофф цокнула, — тем более, что он там с Питером, ты не дозвонишься. — Ясно. Все, как всегда.       Ответу Наташи суждено было стать безмолвным. А все потому, что на миг происходящее заглушил истошный крик. Крик на грани истерики. — Помогите!       Клинт быстро узнал голос усатого Билла. До этого он отстреливался из-за колонны дома, выложенной кирпичом. У него была простая охотничья двустволка, которая теперь валялась на запятнанном кровью асфальте. Парень вяло отмахивался мачете, покраснев от напряжения, и был уже на грани смерти. Ведь его обступили зомби, тянувшие загребущие руки к шее и голове. Потому что у Билла уже не было ноги, точнее, правой икры. Она валялась, как какой-то бесхозный мешок. А вместо колена торчала кость. Ошметки мяса висели на ней, словно праздничная гирлянда. Кровь сочилась из раскуроченной раны.       Бартон, не раздумывая, бросился к нему. Лук уже был убран за пазуху, прямо на бегу. Ловкие руки вытащили полуавтомат. Щелкнул курок.       Выстрел. Минус один. Измученное лицо Билла озарила надежда.       Выстрел. Минус еще один. Парень окончательно воспрял духом, хоть и не мог сражаться, как Рэмбо, — мешала проклятая нога. Он хрипел.       Выстрел. Минус очередной зомби… — Да уйди ты от меня нахер, паскуда!       Клинт узнал бы этот голос из тысячи. Просто потому, что над полем боя так часто он не раздавался. Не в таких условиях. Не так.       Бартон задрожал едва ли не всем телом, обернувшись. Рыжую, как солнышко, макушку едва можно заметить среди кучи зомби. Они кругом обступили женщину, не давая выбраться. Периодически Романофф удавалось кого-то повалить — тело падало наземь, а глаз Клинта улавливал еле заметные электрические всполохи.       Он потратил доли секунды на то, чтобы оглянуться на Билла, а затем рвануть обратно к Наташе, пробормотав сухое «прости».       И в ответ жалостливое «нет, Бартон, пожалуйста, вернись».       Кадык Хоукая предательски дернулся, но никуда Клинт не вернулся. Он уже твердой походкой направлялся к Романофф. Скорее даже бежал. Ну, герой.       Да, герой.       Выстрел. В сердце зомби, стоявшего спиной. Упал на асфальт.       Выстрел. Кровь била в висках. В голову твари, тянувшей руки к женщине.       Патроны кончились, нужно перезарядить. — Нат, осторожно! — крикнул Клинт, быстро выудив нож, чтобы выиграть немного времени.       Засвистело лезвие, которое Бартон метнул более чем мастерски. Оно угодило в ладонь зомби. И Романофф отклонилась, но все равно получила когтями по лицу. Они вспороли нежную кожу. — Нужно бежать, мы дальше не протянем! — прошипела Наташа, размахивая дубинкой. Волосы, впитывавшие в себя кровь, лезли в глаза и в рот. — Отступаем! — рявкнул Клинт, махнув рукой.       Он быстро огляделся, пока рыжеволосая сдерживала шквал атак. И, к своему великому ужасу, пересекся взглядами с трупом Билла, вяло опустившим руки. Были видны только глаза, остальное же закрыли собой зомби, пожиравшие тело.       Бартон покачал головой, скидывая с себя оковы вины. Не время. Потом. Сейчас надо просто свалить.       Мужчина свистнул дедуле и короткостриженой девчонке (седой был жив явно только благодаря напарнице, как думал Клинт), а затем попытался найти блондина, но было, похоже, уже поздно. Если живой, то услышал.       Если.       Бартон подошел к Романофф и крепко обхватил ее за талию, разгоняясь. Он вел ее к мотоциклам, а женщина пыталась убрать его руку, чтобы идти самой. — Нат, не выебывайся, окей? Я знаю, что ты ахуенно крутая, но сейчас не время. У тебя нога вся в дерьмо просто, — голос Хоукая прозвучал строго.       И Наташа даже не поняла, когда он успел заметить, что ее левая нижняя конечность была вовсю исполосована следами от когтей. Неважно.       Топот и грохот ботинок отдавался в болевших висках наряду со все той же пульсировавшей кровью. Лишь бы успеть. И железные кони казались едва ли не спасательными кругами для утопавших в море крови.       Клинт толкнул Романофф к мотоциклу, а затем сел уже на свое средство передвижения. Он требовательно огляделся. В живых оставалась примерно четверть группы.       Пиздец.       Бартон мельком заметил легкий кивок Наташи. Ехать сможет. Он в ней и не сомневался. Нужно было постараться, чтобы найти более стойкую и целеустремленную женщину, чем эта русская.       Клинт, не стесняясь, давил зомби, расчищая путь себе и товарищам, в чем ему также помогал полуавтомат. С ним даже поравнялась Наташа, которая умудрилась выудить один из своих Глоков и хреначить прямо на ходу. И это с больной-то ногой!       Потрясающая особа.       Мотор ревел, чихал и кашлял, почти заглушая звуки орд, что наступали на пятки. Клинт свернул с нужного маршрута, надеясь, что остальные последуют за ним. В маленький переулочек, коих сотни в Квинсе. С такими же маленькими домиками и аккуратными крылечками, с уютными магазинчиками, где раньше кипела жизнь.       А теперь жизнь кипела только на базе, к которой ни в коем случае нельзя было привести гигантскую орду. Чего, собственно, Бартон и пытался добиться.       Хочется верить, что получится. Иначе останется только молиться.