Инферно

      Зловещие лапы ночи уже вцепились в большой город. В большие руины, если сказать точнее. Тени пролегали под балконами и под машинами, в потаенных закутках рычали зомби.       Страшно.       И Тони, который сидел перед желтопузой настольной лампой, тоже было страшно. Старк полупьяный, Старк нервный, Старк опасливый.       Трусливый.       Потому что даже не нашел в себе сил помочь докторам и Стиву держать сильного Питера во время введения вакцины. Ну да, вот они — современные супергерои, которых нельзя описать ни коим способом, кроме как соплежуев. Бонусом считается то, что Тони еще и алкаш. Это так, к слову.       Короче говоря, мужчина был ни жив ни мертв, пока ждал Роджерса с вестями. Хватило уже мини инсульта после донесения Брюса о том, что с пациенткой, пережившей первую удачную инъекцию, все хорошо.       Поэтому Тони дернулся, как зебра на водопое, когда давившую тишину нарушил грузный топот, явно принадлежавший Стиву. Светловолосый вскоре появился в поле зрения. И несмотря на то, что сам он выглядел, как призрак, рожа его казалась более чем довольной. Та самая лыба в тридцать два. — Как оно? — максимально безучастно спросил Тони.       Кэп устало подошел к столу и оперся на него локтями, удерживая зрительный контакт с новоиспеченным собеседником. От такого положения пальцев, сжавших кожу щек, у подбородка образовалась еле заметная складочка. — Кричал, как резаный, — ответил Стив. — Знаю. — Было слышно? — Роджерс нахмурился, запереживав о том, как тяжело было расслабиться детям и старикам, учитывая очередной тяжелый день и нескончаемые вопли зомби. — Снилось, забей, — Старк махнул рукой, на что Кэп понимающе поджал губы. — Но вроде все хорошо, он вырубился, — Кэп продолжил докладывать обстановку. — Что говорит Стивен? Все так же, как в прошлый раз? А Брюс?       Хоть Тони и пытался сделать вид, что ему максимально похуй на происходящее, обманывал он только самого себя, поскольку шквал вопросов выдавал истинное волнение. — По их подсчетам, Питер должен проснуться только к вечеру, — Стив действовал понимающе, как ему было свойственно. Он старался не подшучивать над Старком, осознавая, что момент не был особо подходящим, — это из-за того, что он был донором антител, а до этого являлся мутантом. Брюс считает, что это может затянуть процесс восстановления. — Я понял, — Тони кивнул, — спасибо. — Да не за что, — Кэп даже не удивился внезапно прозвучавшей благодарности, — ты особо не переживай только, ладно? Займись чем-нибудь, а то я знаю, что ты будешь маяться. Если хочешь, слетай на патруль. А я, если ты не против, пойду спать, потому что завтра у меня много работы.       Старк-то был и сам не против прикорнуть, поскольку он до сих пор чувствовал себя пьяным в жопу. И не удивительно.       Только вот отрубиться не получалось, знаете ли.       Над городом уже стало подниматься солнце, которое юрко залазило в щели парковки, настойчиво заставляло бодрствовать. Хотя бодрым такое жалкое существование назвать было сложно.       Знаете, в чем минус любой попойки? В том, что после нее ты чувствуешь себя овощем. Во-первых, Старку постоянно хотелось пить. Воды. В горле так-то была самая настоящая жопа верблюда, а живительную влагу нынче надо экономить.       И во-вторых, вишенка на торте. Заключалась она в том, что Тони был овощем, который ничем не мог заняться, но при этом ему дико хотелось чем-то заняться, чтобы не думать о Питере и о том, какая хуйня вообще происходит. Понимаете весь ужас ситуации, да? Любой согласится, что такое душевное состояние одно из самых отвратных на всем белом свете.       Как там сказал Стив? Слетать на патруль? Старк был в таком дебильном состоянии, что мог бы разъебаться о воздух, не говоря уже о домах, деревьях и прочей петрушке. Так что никаких полетов, блин. Даже под предлогом благой цели.       Именно поэтому Старк решил сосредоточиться на другой благой цели, а именно на фильтрах. Надо же хотя бы попытаться сделать вид, что ты полезен для общества, а то все тебе сопельки подтирают (и жопу тоже). Ведь взрослый мужик, но не стыдно же.       Не стыдно?       Стыдно.       Потому что всю жизнь Тони держал все говно в себе, никогда не позволял себе раскисать и распускать нюни. Но при этом он провел несколько месяцев в плохом расположении духа. Депрессия в ноль лет, чтоб ее.       Хотя… Старку не ноль лет. К тому же он все-таки человек. И такая отмазка спасала.       Но не спасала она от желания сделать так, чтобы день пролетел еще быстрее. Он тянулся и протекал медленно, как бурая смола по стволу дерева. Причем такая горькая, терпкая. Минуты превращались в часы, а часы в ебаную вечность.       Это было просто невыносимо.       Дело медленно близилось к вечеру, а Тони уже сидел и думал о том, как вскрыться при помощи косметических щипчиков, которые внезапно неплохо справлялись с мелкими задачами во время работы над фильтрами, которые теперь, кажется, никому нахуй не будут нужны, если учитывать то, как сильно наука шагнула вперед за последние месяцы. Так вот Тони сидел и думал о том, как вскрыться при помощи этих самых щипчиков, когда на горизонте внезапно замаячил Бартон.       Клинт буквально источал сочувствие. От него пасло этой гребаной жалостью. Необъяснимо, но факт.       Хоукай кивком головы спросил у Старка что-то в стиле «как жизнь?», а затем притащил стул, что стоял неподалеку, и сел рядом с властителем мастерской, принявшись вместе с ним пялиться на каракули, выведенные тупым карандашом впопыхах. Костюм Бартона издал жалобный скрип, а ботинки поддакнули.       Мужчины сидели и пялились, как два придурка, на эти гребаные заметки в течение нескольких минут. Или опять вечности? Время же у нас теперь так измеряется, да?       Итогом этих резиночно-сосисочных телодвижений стало то, что Бартон изменил позу, уперев локти в разведенные колени и сцепив пальцы в замок. Старк театрально изогнул бровь, перехватив внимательный взгляд Клинта. — Чего тебе? — пробурчал Тони, продолжая быть недовольным положением дел. — Да просто заняться нечем, — Хоукай максимально безучастно пожал плечами. — Ты знаешь, что за враки долбят в сраки?       Бартон молча проглотил усмешку, а затем обратил свой взор к бумажкам, разбросанным на столе. — Как обстоят дела? — мужчина кивнул на проект Старка. — Осталось несколько штрихов, — вот что-что, но Тони не мог проебать возможность похвалиться своими достижениями, — только я не понимаю, нахер я вообще стараюсь, если скоро все решится. — Именно это тебя и беспокоит, я правильно понял? — Хоукай отклонился назад, сложив руки на животе. — Че? — его собеседник недоверчиво оглянулся, прищурившись. — Не только это, ясно, — с умным видом выдал Клинт, — а что тогда? — Да ничего. — Тони, — Бартон устало вздохнул. Ему осталось только глаза закатить, — может, хватит уже? — А тебе какое дело? — мужчина вновь ощутил, что выдал слишком грубую фразу, но данный локомотив не подлежал остановке, — почему все пытаются залезть мне в душу?       Старк отмахнулся от неприятных мыслей и деловито пригладил волосы, снова делая вид, что ему абсолютно похуй на то, что происходит. Уже вошло в привычку. — Во-первых, ты заебал, — Хоукай начал пояснять, загнув один палец, — во-вторых, каким бы придурком ты ни был, ты все еще остаешься Железным человеком и членом Мстителей. В-третьих, ты заебал. — Ты уже это говорил, — Тони поджал губы. — Я знаю. Ну так что? — На завтрак была манка, — начал было мужчина. Причем максимально разочарованно и жалостливо, — я терпеть ее не могу. — Я спрашиваю серьезно, — не отступался Клинт.       Тони чувствовал желание собеседника докопаться до правды, что отражалось в глазах лучника. — А, да? — Старк вскинул брови, изображая удивление. — Да хорош юлить уже! — воскликнул Бартон, стукнув ладонью по коленке. — Ладно, ты меня раскусил, — Тони поднял руки в знак того, что сдается, — на самом деле я переживаю за Стива, которому наверняка хочется ебаться, а Баки черт знает где. — Старк, мать твою! — Клинт вспыхнул. — Я никак не могу понять, почему тебе так интересно, — Тони поджал губы, покачав головой. — Потому что мне не все равно.       Повисла неловкая тишина. Старк чуть поерзал на стуле, пристально избегая взгляда собеседника. — Ты когда-нибудь задумывался о том, как мы будем жить дальше? — вдруг спросил Тони, набравшись смелости, чтобы посмотреть на Хоукая. — Каждый день, — на выдохе сказал Клинт, — я не знаю. — Вот и я тоже, — Старк хмыкнул, — да, вакцина есть, потихоньку люди будут выздоравливать, но как все восстанавливать? На какие бабки? — Своими руками придется, — мужчина развел ладонями, похлопав ими по коленям. — Это да, — согласился Тони, — но я все еще не понимаю, как это будет происходить. Нужно же вернуть связь со спутниками, электричество и все дела. — Мда, блять, — пробормотал Хоукай. — Там еще будут колоссальные работы по поиску родных, — подметил Старк, — расхлебывать будем, пока не сдохнем. Если не помрем раньше, конечно. — Это ладно, мы разберемся, супергерои же, — Клинт махнул рукой, — ты мне голову-то не морочь. Лучше расскажи, о чем думаешь на самом деле. — А ведь мы с тобой не такие уж и разные, — Тони хмыкнул, подумав, — ты тоже потерял семью: жену, детей. — Только я не влюблялся в друга, — Бартон грустно улыбнулся. — Блять, — Старк шикнул, — «только я не влюблялся в друга». И ты туда же. — И я туда же, — его собеседник довольно кивнул, — но ты прав. Я действительно тебя понимаю. — Что было? — Тони мгновенно помрачнел. — Прихожу домой, а там трупы. Изъеденные, зачахлые. Даже глаза неживые, — монотонно сказал Клинт. — Знакомо. — Я подхожу, а Купер лежит калачиком, словно пытался защищаться. Лила была рядом с кроватью, — Бартон сглотнул, — ее явно оттуда выцарапали, взявшись за лицо. Натаниэль как будто уснул возле Лоры. Она хотела закрыть его собой, но ее абсолютно точно убили раньше. Я еще наклонился и сказал ей спасибо. — Я ничего не говорил Пеппер, — Тони вдруг стало стыдно, — не смог. Я нашел ее в тот же день, когда все началось. Ее и Хэппи, я нашел сразу обоих. Я отправил их на базу, думая, что там будет безопасно. — Но ты не мог знать, что все иначе. — Не мог, — мужчина согласно, хоть и нехотя кивнул. — Зато твоя дочь жива, — голос Клинта сквозил радостью и некой завистью, — и Питер тоже. — Знаешь, — Старк посмотрел на собеседника, — я должен извиниться. Прости за то, что сказал тогда в душевых.       Вау, Тони Старк извиняется. Восьмое чудо света! — Нет, это ты меня прости за то, что я не верил во всю эту идею с вакциной, — Хоукай похлопал мужчину по спине, — хотя у меня есть оправдание: ты редкостный придурок, Тони.       Старк покачал головой, понимающе хихикнув. — Знаю. — Отлично, — Бартон усмехнулся, — а теперь хватит тут сиськи мять, заебал ей-Богу. Иди к нему. — Но он же еще не… — Уже да, — в глазах Клинта заплескалась серьезность, — я только от Стрэнджа. И я бы не пришел к тебе, если бы не был уверен. Показатели в норме, Питер просто вновь уснул, поскольку потеря крови сказывается на общем состоянии здоровья. — Но… — Старк, — Бартон снова прервал его, — я сказал: иди к нему. Он будет рад, когда очнется и увидит тебя.       Тони поглядел по сторонам и стал неуверенно подниматься с насиженного места. Клинт еще раз похлопал его, только теперь уже по плечу, и мигнул глазами, как бы говоря «вперед».       Старк один раз оглянулся на Хоукая, прежде чем задвигаться прямо к медицинскому отсеку. Ноги не гнулись от слова совсем, дыхание сбивалось, сердце колотилось, а кровь в висках пульсировала.       Что он ему скажет? А что скажет сам Питер?       Боже, блять, Питер снова стал человеком. Это не укладывалось в голове.       После долгих месяцев бессознания и разговоров в одну сторону, Паркер снова человек.       Ебать.       Старк остановился у шторок, огораживавших пространство, которое, судя по словам помощника Стрэнджа, оккупировал Паркер. И еще раз сглотнул.       Снова страшно. Тони боялся узнать, что ничего не изменилось. Он боялся осознать, что его обманули.       Пальцы легли на грубую ткань и медленно отодвинули. Вот он, момент истины.       Глаза сразу нашли парня. Он лежал на разложенных сидениях, как и все обычные пациенты. Под головой жухлая подушка, руки сложены на груди.       Кожа уже не такая бледная, как раньше. Теперь самая обычная, какой была всегда. Вены уже почти не видны. Губы сухие, а волосы сбитые. На руке чуть вздувшийся след от укола и от игл, забиравших кровь, которую пустили на создание лекарства. И запекшаяся рана от укуса.       Тони медленно подошел к стулу, что стоял рядом, и хотел было опуститься на него, но…       Но сел прямо на пол, рядом с Паркером.       И прямо в этот момент мужчина понял, что от Питера пахло так, как раньше. Уже никаким не тухлым мясом, а прежним знакомым запахом. Запахом смелости, юности, пиццы с сыром и ананасовой газировки.       Кажется, у Старка уже развилась шиза. Это же невозможно, так? Невозможно, чтобы Паркер пах яблочным гелем для душа и копотью.       Мужчина решил отвлечься от этих грешных мыслей и обратил внимание на то, что одна запятнанная штанина была закатана.       Браслет исчез.       Похоже, его сняли Стивен с Брюсом. Спасибо им за это, кстати. Интересно, а на задней стороне шеи остался шов от чипа? Конечно, остался, Старк, ты совсем конченый что ли?       Но главным было не то, что браслет теперь лежал на одной из тумбочек. Главным было то, что молочная кожа на щиколотке теперь походила на звездное небо.       Да, на самое настоящее созвездие из шрамов, которое устройство оставило после себя.       Старку смотреть тяжело и больно, потому что именно он изобрел эту хреновину, которая так долго причиняла боль Паркеру. А поэтому глаза Тони обратились к лицу Питера.       Оно было усталым, ресницы чуть дрожали. И так захотелось нырнуть в шоколад, ими обрамленный. Крылья носа шевелились размеренно, несколько прядей упали на расслабленный лоб.       Пальцы уже потянулись, чтобы убрать их, но Старк себя одернул. Мужчина опустил локоть на бедро, а пальцы легли на сидение.       Прямо рядом с пальцами Питера. Настолько близко, что кончики мизинцев соприкасались совсем несмело. — Так редко вижу тебя спящим, — вдруг сказал Тони. Тихо, — даже непривычно. А ведь я скучал по этому всему. По тебе, по твоим разговорам. Звучит бредово, правда? Мне кажется, что я до сих пор не знаю, почему все считают, что я в тебя влюблен. Это странно, ведь все довольно очевидно, похоже. И я сам не знаю, почему я боялся даже подумать об этом. Наташа, возможно, была права, когда сказала, что мне стыдно перед Пеппер и перед самим собой. Как бы ты отреагировал на то, что ты влюбился в человека, который вдвое младше тебя? Или если бы узнал, что все наоборот, что человек, который вдвое старше тебя, проявляет к тебе вовсе не дружеское внимание. Ты бы явно прифигел, учитывая тот факт, что последнее время ты провел без связи с цивилизованным человеческим миром, — Старк прервался, коротко ухмыльнувшись, — и вообще тебя было так мало, знаешь? Не было этого непрерывного трындежа и работы в мастерской в том виде, к которому мы с тобой привыкли. Не было тебя таким, какой ты всегда. Но я рад, что ты, кажется, вернулся? Ты даже не знаешь, но мне снилось, что ты обещал вернуться. Боже, это все звучит настолько странно, что мне самому уже неловко.       Старк перевел взгляд на лицо Паркера, воображая ответную реакцию.       И Тони вдруг нырнул в шоколад, обрамленный теми самыми черными ресницами.       Что?       Питер смотрел на мужчину, кажется, слушая настолько внимательно, насколько можно было, учитывая сон и текущие обстоятельства.       Старк не сразу понял. Даже не понял, когда Паркер успел сглотнуть, о чем свидетельствовал дернувшийся кадык. — Мистер Старк, а можно вам задать один вопрос?       Голос сухой и хриплый. Вопрос прозвучал медленно, неспешно. Оно и неудивительно, ведь Питер так долго не говорил.       Так долго. Но теперь Паркер мог говорить.       И Тони в это тоже не верил. Как и не верил в родное «мистер Старк». — Все, что угодно, — кивнул отстраненно. — Олень на день рождения? Хоть бы постарались, а то мне как-то неловко. В итоге собаки, да? — Паркер улыбнулся. — Прости, костюм собрать не вышло, — мужчина облегченно хохотнул, — ты же знаешь, что я люблю масштаб, а в других обстоятельствах ты бы дорогой подарок не принял.       Юноша принялся сгибать затекшие пальцы, согласно кивнув. — Привет, Питер. — Привет.       Паркер долго выбирал между «здравствуйте» и «привет». И все же выбрал последнее. Но произнести имя собеседника, а не уважительное «мистер Старк» не решился. — Как самочувствие? — Я успел познакомиться с неким Стивеном Стрэнджем, но я его уже видел, — Питер замялся, — раньше. И он мне сказал, что все в порядке. Я и сам чувствую, что я в норме. — Брешешь? — Старк прищурился. — Немного, — Питер согласно моргнул, — на самом деле я очень голоден. — Надеюсь, что белку на этот раз требовать ты не станешь. — Консервы сойдут, — парень поморщился, — голова немного кружится, слабость в теле, а так все в порядке. Я же Человек-паук, правильно? Значит, быстро оправлюсь. — Еще не успел очухаться, а уже про супергеройство. Это так на тебя похоже, — Тони улыбнулся, — ты что-нибудь помнишь? — Меня укусили, когда я пытался помочь женщине с ребенком, — Питер тяжело сглотнул, нырнув в неприятные воспоминания, — в тот день гулял с Недом в Центральном парке. Мы писали в школе тест, а потому я освободился раньше обычного. Я оставил старую модель костюма там, а бежать за новой не было времени. Поэтому при себе у меня были только веб-шутеры.       До этого Старк и сам мог догадаться, за исключением тех обстоятельств, при которых Питер заразился. Хотя если быть честным, то Тони помнил тот сон про девочку и орду.       Так, нет, все. Питер жив, Питер снова человек. — А пока ты был, кхм, зомби? — мужчина нарушил возникшую в диалоге паузу. — Я слышал и все, что мне говорили, но не мог ответить, очевидно. Я не помню только те моменты, когда я был голоден. Там все, как в тумане, — парень говорил неохотно, отведя взгляд от собеседника, — слишком часто. Я, наверное, вел себя просто ужасно, — он глупо улыбнулся, пытаясь скрыть волнение. Но Тони уже понял, что Питер хотел сказать вовсе не это.       Значит, про Мэй спрашивать не было смысла, ведь Паркер все равно ничего не сможет сказать. — А физическое состояние? — спросил Тони, — я понимаю, что ты не мог контролировать голод и рык, а все остальное? — У меня тогда резко пропали всякие невообразимые способности, благодаря которым я попадал на первые полосы газет, — Питер юлил, пытаясь поднять себе настроение, — но в целом я ощущал себя нормально. То есть я чувствовал боль, как все обычные люди. Я мог ходить, потом уже научился сидеть. Единственное, что до сих пор не укладывается в моей голове, — почему я знал, как держать еду, но не мог взяться за тарелку. Вы же меня учили, верно? — Верно. Я понял, — Старк поджал губы, ощущая еще один укол вины за то, что надел на Питера браслет. — Могу я задать еще один вопрос? — Паркер стал нервно комкать кофту, что собиралась на животе в складки. — Конечно. — Что с остальными Мстителями, Недом и Мэй? — На момент начала апокалипсиса, это же можно так назвать? Так вот Мстители были на миссиях, но связь утеряна, поэтому мы и понятия не имеем, что с ними и где они теперь, — Тони ненадолго замолчал, — Нед тоже обратился в зомби, но мы сможем его вылечить, раз на ноги удалось поднять даже тебя. А миссис Паркер…       Сил сказать о том, что случилось с тетей Питера, просто не осталось. Старк позорно сохранял тишину, пялясь на Паучка в надежде, что тот поймет все сам, что не придется произносить вслух. — Ясно.       Слава Богу. Питер шмыгнул носом, сморгнув блестящие слезы, а его собеседник поджал губы.       Собеседник, так непривычно. — Но она была бы рада, что ты жив. — Спасибо, мистер Старк.       Мужчина неловко посмотрел на руку Паучка, что вновь оказалась в поражающей близости от его собственной. Пальцы Тони дрогнули.       И его ладонь легла поверх чужой. Никакие там ногти уже никого не смущали. Смущал только сам факт происходящего.       Большой палец Питера так неожиданно погладил руку Тони.       Мозг Старка отказывался понимать, что происходит. — Вы случайно не знаете, скольких я убил? — вдруг сказал Паркер, в упор посмотрев на мужчину, который мгновенно растерялся. — Я нашел тебя только через несколько месяцев после того, как ты пропал, — Старк нервно прочистил горло, — я…я не знаю, Питер. — Понятно, — юноша шмыгнул носом еще раз, — это ужасно. Если люди узнают о том, что Человек-паук — это Питер Паркер, который по собственной тупости обратился в зомби, меня растерзают. Они будут меня ненавидеть, понимаете? — Слушай, парень, — Тони вздохнул. — Нет, вы послушайте, — голос юноши прозвучал настойчиво, но вот на лице не было ни капли решимости. Только слезы, рекой полившиеся из глаз, — меня будут ненавидеть, это не поддается сомнениям. И не удивительно! Какой из меня защитник, если я самый настоящий волк в овечьей шкуре? О Боже, это же просто отвратительно. Я отвратителен, мистер Старк, понимаете? Я…мне следовало дождаться вас, но я сам все испортил. Я-я хотел, как лучше, а вышло, как всегда. И вместо того, чтобы помогать вам, я доставлял только проблемы. Я даже посмел ударить вас, — Питер замолчал. И его постигали страшные догадки, — а что…а что, если это я убил Мэй? Господи, а вы же даже не можете знать об этом. Этого никто никогда не узнает! Я же не мог контролировать себя, а она наверняка…она бы не напала на меня, она же вообще не знала, что происходит. Господи, я чудовище, мистер Старк! А что, если это из-за меня вы не спасли Пеппер и Хэппи? Что, если я мог помочь вам, но пропал в самый ответственный момент? Я не только подвел вас, но еще я…       Тони отключился в тот момент, когда Паркер произнес те же фразы, что произносил в его сне. Какая-то неведомая сила…хотя нет, не неведомая. Желание утешить и приободрить толкнуло его к Питеру, заставив буквально лечь на него, успокаивающе прижавшись губами к виску. — Что было, то было, Паучок. Я никогда не переставал сомневаться в твоей человечности, даже если мне мерещилось то, чего не было в реальности. Я бы ни за что не стал возиться с тобой, если бы не верил в то, что ты все тот же Питер Паркер. А ты действительно все то же членистоногое, которое я знал. Ты уже забыл, что ты помог мне найти Морган? Я думал, что она мертва, но ты нашел ее, Питер. Ты, а не кто-то другой. Я никогда бы тебя не бросил, слышишь?       Старк говорил спешно, шепотом щекоча ухо парня. Он боялся, будто сейчас его кто-то оттащит за шкирку и не позволит сказать все то, что хотелось. А хотелось сказать многое. Мысли летали по тяжелой голове со скоростью света, приходилось напрягаться, чтобы ухватить нужную комету за хвост, а потом донести ее до Паучка. — Вы не понимаете, мистер Старк, — Питер сглотнул, прильнув к чужому телу. К чужому теплу.       Тони отстранился, покачав головой. Он осторожно стер соленые дорожки с щек, которые теперь светились здоровым румянцем. Влага стягивала кожу, но Старк не обращал на это никакого внимания. — Интересно, что должно произойти, чтобы ты начал звать меня по имени, — все так же тихо сказал мужчина.       Паркер сглотнул. Дыхание его было рваным. Питер набирался смелости для того, чтобы произнести ответ. Ответ, который Старку был необходим, как воздух. — Вы должны ответить мне на еще один вопрос.       Тони внимательно посмотрел на Питера, пытаясь вычислить суть этого самого вопроса заранее, до того, как он будет выложен на чашу весов. Но ему не удалось, а потому он кивнул, спрашивая. — Я слышал все, что вы мне говорили, пока я был зомби. Практически все, если быть точным. Я точно так же слышал все, что вы мне сказали несколько минут назад, думая, что я сплю. И я хочу узнать, правильно ли я вас понял. Вы действительно видите во мне не только угловатого подростка с кучей загонов? Не только подростка, который теперь, кажется, остался абсолютно один?       А Старк почти угадал.       Ну вот и приплыли. Вот она, финишная прямая. От ответа зависело все. И поэтому Тони немного подвис. Подвис настолько, что Питер уже успел расстроиться, судя по нахмуренным бровям. — Ты все слышал? — От первого до последнего слова, — напряженно заявил Паркер. — Тогда ты никогда не останешься один. Что бы со мной ни случилось, я всегда буду с тобой.       Питер смущенно прищурился, не веря. Его губы снова дрогнули, будто он был готов в любой момент зарыдать с новой силой. — Я вам нравлюсь? — Тони опять не мог произнести ни слова, а потому он просто согласно моргнул, — вы меня не обманываете? Если обманываете, то это ужасно. Это было бы жестоко. Знаете, а ведь кроме вас и Неда мне теперь и вправду нечего терять. И в такие моменты, когда ты уже лишился почти всего, чего мог лишиться, ты становишься смелее. Так что я скажу: я не смел надеяться. Я годы провел, следя за вашей жизнью. Это может прозвучать странно, учитывая то, как много лет у меня впереди, сколько всего я не видел и не знаю. Со временем я стал понимать, что это как-то навсегда что ли. Кумир, не кумир — уже не важно. Я боялся, что вы заметите что-то, а потом сразу вышвырните. Я боялся, потому что был уверен, что вы не одобрите, что вы отвернетесь от меня. Я боялся, что я вас недостоин. У вас же жена и дочь, а я…       Питер говорил, явно волнуясь. Он сжимал пальцы в кулаки, бегая глазами по лицу Тони. Взмыленный, перепуганный. И такой искренний, что сердце мужчины билось с нечеловеческой скоростью. — Была жена, а дочь тоже обратилась в зомби, — фирменно-ядовито подметил Старк, — и ты, кстати, даже более достойный, чем я. Это хорошо, что ты прожил мало, по сравнению со мной. Ты не успел натворить столько дерьма, сколько натворил я. Но я тебя никогда не обманывал. — Никогда? — Паркер усмехнулся. Подсохшие соленые дорожки мелькнули на щеках. — Почти никогда, — исправился Тони. — Я не знаю, почему, но мне впервые сложно вам поверить, — честно сказал юноша, — и я вам сочувствую, мистер Старк.       Он вдруг резко вскочил, усевшись на своих сидениях. — Спасибо, я ценю это. А тебе нужно лежать, — мужчина кивнул, чтобы парень принял прежнее положение. — Пожалуйста, скажите мне еще раз, — попросил Питер, проигнорировав собеседника, — повторите то, что сказали до этого. — Не буду, — Тони улыбнулся, покачав головой, — тебе ни к черту старый седеющий алкаш с разъебанной менталкой. — Это уже не вам решать, ясно? — Паркер моментально стал строгим, готовясь драться за свое до последнего. Грызть землю зубами, если потребуется. — Все равно не скажу, — Тони демонстративно поджал губы. — Иначе я не поверю.       Старк то ли сглотнул, то ли вздохнул, а потом посмотрел на их руки, что все еще будто были скреплены чем-то невидимым, нерушимым.       Питер смотрел на мужчину едва ли не умоляюще, он почти не моргал. Ему нужно было это услышать. Нужно было убедиться в том, что он остался не один.       А Тони не мог сказать вслух.       Он мог только наконец-то убрать пряди, выделявшиеся на светлом лбу, а затем наклониться, приблизившись к Питеру.       Наклониться, решившись задержать взгляд на губах чуть больше дозволенного, решившись сломать грань, разделявшую наставника и протеже, разделявшую дружбу от чего-то большего.       Совесть Тони ему этого не простит.       К черту.       Губы Питера все-таки были очень сухими и солеными, а дыхание рваным, нервным. Сам Паучок целовал в ответ несмело. Он даже дрогнул в руках Старка, поддаваясь долгожданной ласке. Пальцы осторожно легли на щеку, испещренную шрамом и слегка неаккуратной бородкой.       Сердце так и норовило выскочить из груди. Нет, Паркер абсолютно точно пах чем-то свежим.       Жизнью.       Он пах чем-то новым, родившемся в сердце Старка, которому было давно плевать на то, что руки Питера творили до этого. Плевать на то, что мужчина когда-то вытирал кровь с этих губ. И не только кровь животных.       Это же Паучок.       Тони целовал медленно, боясь спугнуть. И все еще не верил в то, что дожил до этого момента.       Мужчина как-то резко осознал, что ждал этого до безумия долго. Наконец-то получил и теперь не отдаст никому.       Не отдаст эти глаза, не отдаст тонкие розоватые губы, улыбнувшиеся сразу же после того, как Тони отстранился. Не отдаст эти пальцы и эту смелость, что горела огнем в юной душе.       Не отдаст. — Теперь веришь? — тихо, в чужие губы, с желанием сцеловать каждую слезинку с щек. С желанием сделать так, чтобы Питер больше не плакал. Не в смену Старка. — Верю, — голос дрогнул.       Тони молча обнял молодого человека, прижав его к теплой груди. Пальцы Питера сжимали уже кофту мужчины, где-то в районе лопаток. Старк чувствовал, что чужой нос судорожно вдыхал знакомый запах, щекотал кожу горла. Чувствовал, как Паркер съежился, позорно пытаясь не рыдать. Но одежда Тони все равно стала намокать от горячих болючих слез.       Потом, все потом. Разговоры, восстановление мира, бессонные ночи и робкие улыбки. И ни к чему не нужное сокрытие отношений в глазах Мстителей, которые только этого и ждали. И тихие «я люблю тебя», и поцелуи в загривок. И искреннее «тебе идет седина», и обеспокоенное «беги, пока не поздно, я же не молодею». А в ответ: «от тебя не сбежишь, Тони Старк».       Все подождет, ведь сейчас хотелось только обнимать Питера.       Все будет хорошо. Обязательно будет. Будет же?       И плевать, что никто, ни Паучок, ни сам Тони, не знал кое-чего важного.       Никто не знал, что Питер больше не сможет быть тем самым дружелюбным соседом, коим он был до страшной эпидемии. Никто не знал, что повторное введение антител поведет за собой потерю полезных свойств, отвечавших за регенерацию и прочие способности.       У всего есть своя цена, за все нужно платить. Старк свое заплатил, даже не догадываясь, что сделал то же самое для Питера. Как это было и всегда, как было до эпидемии, стершей миллиарды человек с лица земли.       Главное, что Тони сможет обнимать, не боясь быть укушенным или убитым. Главное, что он обязательно сделает Паркеру броню получше, чтобы компенсировать потерю способностей.       Главное, что Питер теперь будет звать его по имени.       А впереди еще долгие годы упорной тяжелой работы.