Правило трёх

Впервые это жуткое слово Хаширама услышал в далёком детстве, на реке, когда его отец пытался убить его же друга. Единственного на тот момент. – Что вы здесь устроили, даттебайо!? Перед ними, взбешенная, стояла Узумаки-химе, нынешняя негласная глава клана Узумаки. Итогом позорного избиения стало временное перемирие и буквальный плен – «ученичество» старших сыновей обоих глав кланов у госпожи Узумаки. Впоследствии, все они за это благодарили судьбу. *** Все члены клана Узумаки жили вместе, в одной деревне на острове, и абсолютно ни с кем не воевали. Враги, правда, куда-то исчезали, но на расспросы Узумаки вежливо улыбались и посылали к госпоже Узумаки. К Наруто-семпай, разумеется, ни у кого вопросов не было. Мадара подозрительно косился на мирную жизнь, всё время стараясь держать Шаринган активированным, а Хаширама загорелся идеей создать такую же деревню для своего клана. И может Учих, если Мадара станет чуть менее невыносимым. *** В следующий раз это слово они вчетвером услышали через пару дней тренировок: Изуна и Тобирама, самые младшие и подверженные мнению взрослых, сцепились между собой, и в потасовку оказались втянуты их старшие братья. – Даттебайо! – рявкнула Узумаки-сама, и страшнейшее Ки затопило всю округу. – Ослушались своего сенсея? Братья Сенджу и Учиха резко поняли, почему все в деревне Водоворота так не любили слово-паразит Узумаки-сама, вели себя образцово и боялись её гнева. Всё оказалось взаимосвязано. За всё время обучения все прочие бои были сугубо тренировочными, а Хаширама долго и упорно тренировался создавать «хотя бы вполовину такое же страшное Ки, как у Наруто-семпай». *** – Узумаки-химе – это наша малышка Мито, – отмахивалась Наруто. – Я же Узумаки-сенсей, либо госпожа Узумаки. Хаширама с Мадарой важно кивали, хитро переглядывались и продолжали отхватывать от раздражённой их тугоухостью Наруто, а Тобирама удостоился чести звать её «Наруто-семпай». Везунчик Изуна, правда, даже тут превзошёл Тобираму: на его легкомысленное «Наруто-Нее-сан» Узумаки ярко улыбалась, а прочим грозила кулаком. Разумеется, Изуну все за это ненавидели. *** Узумаки-сама являлась сестрой нынешнего главы клана Узумаки. Старшей сестрой, куда более влиятельной и пугающей. И отказать ей даже отцы, главы сильнейших кланов Сенджу и Учиха, не могли. Единственной уступкой, что они смогли добиться, стало возвращение Изуны обратно в клан спустя всего три года. Ведь, в отличие от Сенджу, у которых был ещё один брат, Мадара с Изуной остались последними, а Учиха желали видеть перед собой живого наследника, сына главы клана. Тобирама потерял соперника и стал вредить старшему брату и Мадаре. Хаширама влюбился в Мито, хотя и вздрагивал от словечка «даттейо», которым та подражала родственнице. Благодаря её помощи много позже ученики Наруто перенесли все маски Шинигами вместе с храмом в Коноху из Узушио. У себя на родине семпай могла часами ходить среди них, поглаживая страшноватые на вид облики и приговаривая, что у неё с воплощениями смерти – особые отношения. И тени собирались в страшные фигуры, будто Шинигами и правда существовали, будто собирались около Наруто и надевали собственные маски. *** Впервые трёхкратное «даттебайо» они услышали, когда Мадара держал на руках погибшего, залитого кровью Изуну. Убитого Тобирамой. Это было закономерным итогом, бои шли каждый день, и чудо, что до этого дня все четверо учеников Наруто-семпай выживали. Невозможно не биться до последнего в их ситуации, когда весь клан рядом. Тобирама считал Изуну противником, но смерти младшему Учихе он не желал. Впоследствии, мучимый виной – перед Изуной или Наруто-семпай, которая считала случившееся своей ошибкой, – Тобирама разработал технику Воскрешения. Хотя и не рискнул испробовать её на том, ради кого создал. Наруто-семпай выглядела ужасно. Будто весь мир рухнул в тот момент, когда её любимчик, Тобирама, убил её же ученика. Узумаки страшно закричала, а потом бессвязная речь перешла в ругань. – Даттебайо-даттебайо… Даттебайо! И миру явился истинный Демон. Ошметки обоих кланов заключили перемирие в рекордные сроки из банального страха. И боялись они отнюдь не нападения прочих кланов. Никого сильнее ни Мадара, ни Хаширама не видели, и даже во время боя в ущелье Смерти всё ожидали, что явится сенсей и растащит их за шкирку как нашкодивших котят. Но Наруто-семпай к тому времени была мертва, и никто так и не смог добиться правды о её смерти, хотя они втроём перевернули мир. ***** – Как же я это ненавижу! – прокричала Наруто и в раздражении треснула очередного недобитого Белого Зецу. Получилось лишь немного слабее, чем у Сакуры. С каждой последующей жизнью воспоминания приходили всё позднее и болезненнее. В первой она, младшая сестрёнка Кагуи, ошибка клана Ооцуцуки – полукровка с голубыми глазами и с полоской на каждой щеке – ещё не знала о своей силе и отчаянно боялась умереть. Кагуя её страх разделяла, понимала, что до семи лет позор клана, доказательство смеси их крови с низшими, дожила лишь чудом, и поэтому перед Церемонией Луны они сбежали в мир, что позже назовут принадлежащим шиноби. В нём Наруто буквально растворилась, её яркая внешность никому не резала глаз, а вот Кагуя наоборот стала выделяться. Она была настолько чуждой этому миру, этим людям, что предательство не заставило себя долго ждать. Наруто стало настолько обидно за сестру, её спасительницу, что была лишь молодой девушкой по их меркам, и ошибкой назвать её любовь? Наруто не выдержала. Даже не смогла обличить свой гнев в слова, лишь выдохнула «даттебайо» – а потом мир окрасился красным. И она впервые умерла. Теперь, оглядываясь назад, Наруто кажется, что Чёрный Зецу возник из её ненависти. Во второй раз Наруто родилась наследницей клана Узумаки, ранее белые – как у сестры – волосы стали красными, а на щеке красовались теперь уже две полоски. «Усики, – любил приговаривать брат в дальнейшем, – как у лисички». Наруто искренне полюбила свою новую семью, этих шумных и шебутных Узумаки. Техники печати вызывали странный зуд в голове, будто это важно, и ничего удивительного, что вскоре Наруто стала лучшим мастером Фуин. Она всегда была упорной. Чакра, которой стало слишком много в этом мире, говорила лишь об одном: Кагуи больше нет в этом мире. И Наруто поклялась выяснить, что случилось после её смерти. Поиски привели в место, что позже назовут Конохой. Легенда о Мудреце Шести Путей передавалась в каждой семье, и описание до того напоминало способности клана Ооцуцуки, что сомнений не было – Рикудо приходился сестре как минимум внуком, а то и сыном. Из очевидцев тех событий в живых остались лишь биджу, и короткий допрос дал неожиданные результаты. Она и пришла тогда к ручью лишь затем, чтобы подобраться поближе к кланам, что пошли от племянников, и узнать хоть что-то о том, что случилось с сестрой. Ученики, сразу четверо, стали неожиданностью и для самой Наруто, но об этом она никогда не жалела. Хотя вытащить из старших мальчишек остатки личностей сыновей Рикудо она так и не успела. А потом была скрижаль Учиха со странной смесью правды и лжи, причём враньё было добавлено много позже и столь искусно, что Наруто сразу поняла: кроме неё есть другой, кто выжил. Конечно, оглядываясь назад, ей стоило разломать булыжник или исправить лживое. Но Наруто слишком увлеклась и понадеялась, что Риннеган никто не получит. Она отправилась в погоню, нашла след Чёрного Зецу... и погибла, узнав напоследок всю правду о сестре. В третьей жизни – о чём всегда вспоминала, стоило лишь глянуть на отражение – Наруто ни о чём не подозревала до тринадцати лет. А потом, во время боя с Гаарой, через всю деревню и барьер Четырех элементов, она почувствовала знакомую чакру своих учеников. Всего двоих, но и этого хватило, чтобы запустить процесс. Бой Наруто закончила на автомате, почти ничего не соображая, и очень обрадовалась, когда позже Джирая предложил попутешествовать. Ей необходимо было время вдали от людей, чтобы привести мысли в порядок. И вот теперь, стоило Мадаре объявиться на Четвёртой мировой войне шиноби, последние кусочки мозаики её памяти встали на место. И, внимательно оглядев происходящее, Наруто почувствовала гнев. – Даттебайо. Мадара, услышав знакомое слово, оглянулся. Шаринган у ученика всё ещё работал как надо, если судить по тому, как побледнел воскрешённый Учиха. Хирайшином на поле боя прибыли прошлые Хокаге и Орочимару. – Простите, семпай! – тут же рухнул на колени Хаширама. – Виноват! Мне нет прощения! Я хотел прийти! – Это я вас перенёс, – сложил руки на груди Тобирама. – А ты, братец, был не прочь повозиться с мелким Учихой, когда Наруто-семпай нас ждала! Узумаки фыркнула в сторону. Тобирама, её любимчик, ничуть не изменился. Он всегда стоял в стороне и с удовольствием наблюдал, как Хаширама и Мадара отхватывают за свои проделки, а сам не попадался. Младший Сенджу прекрасно знал, что и Наруто их почувствовала – лично учила его сенсорным техникам! – а получить за опоздание, пусть воскрешённое тело не чувствовало боли, не хотел. Рядом с Орочимару клубились Шинигами, злые на Белого змея за варварство. Вспороть живот одному из них, забрать по праву их – немыслимая дерзость. Но Наруто благодарна, она и сама хотела вернуть учеников и достать тёмного Кьюби, так что Орочимару в безопасности. Не место дорогим ей людям в теле Шинигами. Кто лучше это понимает, чем она, ходящая по грани? Шиноби Альянса замерли, не в силах понять происходящее. Наруто помахала рукой Какаши-сенсею и погрозила кулаком Обито. – И снова ты, Наруто, – раздраженно произнёс Чёрный Зецу. – В этот раз ты не помешаешь, мой план идеален. Твой же ученик и помог. – Ты! – взревел Мадара. – Всё это время!.. – Конечно, – потянул Зецу, – именно я убил твою любимую семпай. А потом учил тебя. – Заткнись, даттебайо! – крикнула Наруто и повернулась к выстроившимся перед ней ученикам. Трое. Не хватало Изуны, старая рана на сердце снова заныла и задёргала. Она должна была что-то сделать, предотвратить, спасти! Наруто сжала кулаки. Отчитает их Узумаки много позже, и не только за дела минувшего. Ладно, Мадара поверил в скрижаль Учиха, он всегда был падок на красивые легенды. Допустим, Хаширама не понимал, что творит, продавая биджу. Но Мадару наверняка же осознанно убил! И Тобираме в этот раз ничего с рук не сойдёт, уж историю Конохагакуре она тщательно изучила. – Хаширама, делай, что умеешь лучше всего – лечи. Тобирама, на тебе раненые и их спасение. Мадара, – Наруто усмехнулась. – Фас. А я разберусь с Чёрным Зецу, даттебайо!