Bad company: black out days

      Хёнджин стоял, прислонившись к дверце машины, припаркованной возле дома Феликса, и смотрел на его опухшее от слез лицо. Ли заметил свое отражение в окне автомобиля. Вид Феликса был крайне нездоровым, будто он не спал несколько суток. Синяки под глазами, красные глаза, грязная одежда, которую он вновь умудрился испачкать в крови, взъерошенные волосы. Ли и сам знал, что выглядел кошмарно, но у него были на то причины. С ним случилось слишком много дерьма за последнее время. Он и сейчас плакал, и даже если слёзы перестанут литься из глаз, то сердце всё равно ещё долго будет страдать. Феликсу разрешили покинуть участок, но сказали быть на связи и не покидать страну. Странно, ведь он не был преступником и не собирался нарушать закон. Но, не дав ответы на важные вопросы, он сделал себя главным подозреваемым. – Прекращай реветь, это не вернёт твоего отца, – жёстко сказал Хван. – Это тяжело, – пояснил Ли, шмыгая носом. Он вытер слезы, стараясь больше не смотреть на свое отражение. – Почему они считают, что это сделал ты? Потому что я не использовал своё главное алиби – тебя. – Я не ответил ни на один из вопросов, должно быть, это навело их на определенные мысли. Да и орудия убийства не было на месте преступления. Он хотел на этом закончить, но решил всё рассказать, в конце концов он позвонил Хёнджину не просто так. Феликс глубокого вдохнул и выдохнул, набрав вместе с воздухом для лёгких и все последние силы, что у него остались. – Помнишь, я упоминал про аварию… – он замолк и, получив кивок, продолжил: – Моя мама погибла тогда… Было чертовски тяжело рассказывать об этой трагедии. Чувства от потери родителей смешивались и оставляли тяжёлый осадок в груди. Феликс дважды пережил потерю родных. Он видел две смерти, идущие друг за другом, застал уход самых дорогих ему людей. Ли будто медленно умирал, и свет, который светил внутри, угасал день за днём, оставляя огромную чёрную дыру прямо в сердце. Терпеть эту бесконечную боль было трудно. Очень болезненно. Хотелось вырвать её с корнем, чтобы перестать чувствовать совсем. И он мог поклясться, что, если бы существовало лекарство, он бы отдал за него всё, что у него было. Даже собственную душу. – Мы ехали домой, а нам навстречу вылетела легковая машина, отец успел свернуть вправо и наш автомобиль перевернулся... В автокатастрофе виноваты несколько молодых парней. Папа говорил мне, что они были либо в нетрезвом состоянии, либо под наркотой. Помню, как давал показания… – Казалось в лёгких почти закончился воздух. – Но в этом то и смысла не было, я всё равно ничего не помнил. Отключился почти сразу после того, как машина съехала с обочины и влетела в барьерное ограждение. Суд прошёл неплохо. Того, кто был за рулём посадили и, казалось бы, отец должен был это принять, однако он был не согласен с вынесенным судебным приговором. Он словно был одержим… и тогда я спросил, почему он не может успокоиться, если виновного нашли… 12 сентября. Спустя 3 дня после суда. – Папа, хватит… мы не сможем вернуть маму, если посадим ещё кого-то. Ты сделал всё, что мог, – сказал Феликс, пытаясь остановить отца, который судорожно пытался что-то найти, перебирая документы. – хватит… просто прекрати это. – Я не успокоюсь, пока не посажу того ублюдка! – О чём ты? Мы уже всё сделали... Мистер Ли будто не слышал сына и продолжал копаться в документах. – Я не понимаю… объясни мне, – умолял Феликс. – Послушай, – он взял сына за плечи. – я видел, кто ехал за рулём до столкновения. Это был другой парень, понимаешь? Может я спятил, но я уверен, что на суде в вине признался совершенно другой. Они все твердят одно и тоже: "Была авария, мистер Ли, вы потеряли сознание." Но я видел, кто нас сбил, и это был не тот парень, кого признали виновным в суде. Если верить отцу, то это значило, что никакой справедливости не существует. Тот, кто это сделал, так и продолжал жить, не чувствовал при этом никакой вины. Феликс пытался немного ввести Хенджина в курс дела, рассказав ему, что происходило после судебных разбирательств. Ли умолчал о многом. В том числе и о том, как его отец нашел спасения на дне очередной выпитой им бутылки, когда прокурор очередной раз отказал ему в возобновлении уголовного дела, и как с того дня Феликс медленно начал терять своего второго родного человека. Умолчал и том, как страдал сам от мучащих его кошмаров, воспроизводящих пережитый им ужас. Они превратились в ночные интрузии – болезненные воспоминания, которые он вновь и вновь проживал во сне. Феликс с трудом переживал все эти травмирующие события сам, а потому едва ли мог помочь еще и отцу. Вся их жизнь тогда катилась прямиком в ад. – Он пытался доказать, что в аварии виновен другой человек. Поэтому я считаю, что из-за этого его и могли убить. Возможно, он знал информацию, которая стоила ему жизни, – предположил Феликс. Это Ли, разумеется, сказал и полиции. Вот только вряд ли они его услышали. Наконец они встретились с Хенджином взглядом. Его лицо не выражало ни грусти, ни печали, ни сожаления, скорее он выглядел задумчивым. Неужели он даже не мог попытаться выдавить из себя хоть что-то, кроме безразличия. – Мне жаль твоих родителей, – неожиданно для Ли, сказал Хван. – Ты сказал об этих предположениях полиции? – Да, но они не восприняли это всерьез. Все обвинения, предоставленные им моим отцом, для них были беспочвенны, – Феликс разочарованно выдохнул. – они сказали: «Любой семье после трагедии тяжело справиться с утратой», намекая, что мы просто не можем забыть и нам нужно обвинить кого-то ещё, – ответил тот, смотря на свой запачканный кроссовок. – Но это лишь часть вопросов. У тебя было алиби. Ты ведь мог сказать, что был со мной в ту ночь, – предложил Хёнджин, заставив того поднять усталые глаза. – А ты бы подтвердил? – спросил он у него, уже зная ответ. Тогда утром в участке Феликс задумался, что заставило его не сказать про единственное, что могло дать защиту от всех этих обвинений. Да, Ли не был уверен, что Хван вообще сможет или захочет подтвердить, где он находился той ночью. Он размышлял об этом, поэтому все–таки и позвонил ему, когда вовсе потерял надежду. Боль из-за потери сменилась чем-то похуже – виной. В глубине души Ли винил себя в их смерти. Он ведь мог вернуться домой, и его отца бы не убили. «Всё могло бы быть иначе» – подумал Феликс. А сейчас он стоял в толстовке, запачканной кровью отца, возле своего дома, в который больше никогда не сможет зайти, осознавая насколько паршиво его положение. – Ну, «спасибо» я бы тебе точно не сказал, – произнёс Хёнджин, скрестив руки на груди. – Ты ведь угнал ту машину, значит, у тебя тоже проблемы с законом. – Догадался Феликс. – Я совсем не знаю, что мне делать, потому и позвонил тебе, – он отвел взгляд куда-то в сторону. – Хочешь прибавить себе проблем с законом? – прыснул Хван. – Я хочу, чтобы этот кошмар закончился, – честно сказал Ли. – Хочу, чтобы люди, действительно виновные в смерти моих родителей гнили в земле. В нем смешалось абсолютно все: и боль, и страх, разочарование и ненависть. Это давило на него со страшной силой, поэтому Феликс был потерян. Он и понятие не имел, чего ему ждать дальше. Многое изменилось, менялся и он. – Будь осторожнее со своими желаниями, – только и ответил ему Хенджин. Они долго молчали, Хван о чем-то размышлял, в то время как Феликс пытался придумать как ему избежать суда, не имея алиби. Хотя это все равно мало бы, что решило. Хван наконец нарушил тишину: – Ладно, сядь в машину, лишние уши нам не нужны. Феликс послушно сел в автомобиль. На этот раз он не чувствовал опасности. Когда ты теряешь всех, кто тебе дорог, страх кажется такой мелочью. Собственная жизнь уже не имеет такой значимости, как раньше. – Послушай меня очень внимательно, сейчас твоя жизнь станет... сложной, – он, видимо, пытался не пугать Ликса, поэтому осторожно подбирал слова. – Начнутся судебные разбирательства, и ты будешь непосредственно к этому причастен. Возможно, копы докопаются до правды и найдут виновного, но есть и другой исход. Тебя могут посадить за то, что ты не совершал. Им плевать, кем он являлся для тебя, для них главное – раскрыть дело. Вспомни первые разбирательства насчёт аварии, разве они сделали то, что от них требовалось? Твой отец мог бы с этим поспорить. Но я могу предложить другой вариант… – У меня нет ни дома, ни семьи. Честно говоря, я уже на всё согласен, – с грустью сказал Ли, ковыряя пластырь на костяшках пальцев. Еще совсем недавно они с семьей переехали сюда из-за новой работы его матери. Начиналась новая жизнь, в которой он и не знал, что потеряет все. – Не факт, что согласишься на то, что предложу я… обещаю, что ты будешь неприкасаем во всех смыслах, а главное, я помогу найти того, кто убил твоего отца, – в глазах Ли пробежала искра надежды и тот добавил: – Это займёт некоторое время. Но… – Хван пробарабанил пальцами по рулю. Неужели он мог бы это сделать? Какой властью обладал Хёнджин, что мог найти виновного, когда даже полиция не может ничего сделать. – Почему всегда есть “но”, – разочарованно произнёс тот. – Потому что всегда есть цена. Ли Феликс перестанет существовать. Для этого мира у тебя будет новое имя, новая история, тебе придётся забыть о той жизни, о которой мечтал, всё будет иначе. Ты готов пойти на такое? Феликс представлял себе что-то менее пугающие. Хотя, чего он ещё мог ожидать от Хёнджина? Он всегда сторонился того, что было незаконно, тем более после смерти мамы. А то, что предлагал ему Хван было сравнимо с шагом в пропасть. Полная неизвестность. Ли не знал ни его, ни то, чем он занимается, ни то, какими людьми он окружён. Довериться человеку, которого совсем не знаешь, было страшно. Пугающая перспектива быть втянутым во что-то совершенно далёкое от него, туда, где, возможно, царила тьма. Но он был на стороне добра всё это время, и куда его это привело? Не факт, что полиция найдёт виновного. Если они не справились даже с аварией, то тем более не раскроют и это преступление, особенно, если за убийством стоит тот же человек. Им будет проще посадить Феликса и закрыть это грязное дело. Но, с другой стороны, были шансы на то, что полиция сможет докопаться до правды. У него было столько мыслей. Он бы продал дом, в котором не осталось хороших воспоминаний, закончил университет и, наверное, нашёл бы себе девушку или парня. Жил бы обычной жизнью, как любой молодой человек в Корее. Запасным вариантом было только уехать к бабушке в Сидней, но, учитывая, что он не мог покинуть страну, пока не закончатся разбирательства – этот вариант был так себе. Вся проблема была в том, что картинка предполагаемого будущего уже не была такой яркой, все цели и мечты уже не имели такой важности. Казалось бы, многие люди живут без семьи, некоторые даже растут без своих родителей. Но для Феликса они значили слишком много, чтобы просто дальше жить обычной жизнью, они были чересчур дороги, чтобы не добиться правосудия. Это поганое чувство справедливости. Оно поглотило его целиком и, перекрыв здравый смысл, приняло решение за него. Пускай, ты зовёшь это правосудием, но то, что ты выбрал, называется местью. – Поклянись, что найдёшь того, кто убил моего отца, – уверенно попросил Феликс, смотря Хёнджину прямо в глаза. – Я клянусь, – ответил тот, не отводя взгляда. – Тогда, я согласен. Но для начала, скажи своё настоящие имя, мне нужно, чтобы я знал… – Ли нуждался быть уверенным хоть в чём-то. – Я сказал тебе своё настоящее имя, а для остального мира у меня просто другая правда, – ответил Хван, заводя автомобиль.

***

      Когда Хёнджин привёз Феликса к себе домой, тот очень удивился. Он ожидал увидеть многое, но не огромную двухэтажную студию на тридцать четвёртом этаже. Это место кардинально отличалось от того, куда привозил его Хван в прошлый раз. В квартире всё было в выдержанных тонах, а мраморный пол и шторы из бархата кричали о изысканном и дорогом вкусе владельца. При входе в гостиную в глаза сразу же бросалось огромное окно, из которого был шикарный вид на Сеул. Такая квартира должна стоить неприлично дорого, тогда возникает вопрос: Откуда у молодого человека было столько денег? Если за угон машин столько платили, то тогда Феликс встанет в ряды первых желающих, даже несмотря на все свои травмы. – Ты думал, я живу в подвале? – Спросил Хван, ловя удивлённый взгляд Ли. – Что? Нет, я так не думал, просто та комната, в которую ты меня отвёз тогда.. – Он, несомненно, боялся сказать чего-нибудь лишнего, потому что, когда ты заходишь в квартиру парня, о котором ни черта не знаешь – лучше не рисковать. – Оставила свои впечатления, я понял, – прояснил Хёнджин. Феликс горящими глазами рассматривал каждую вещь в гостиной. Первым делом его взгляд упал на картину над кожаным диваном. Огромный красный дракон прокусывал длинными клыками свой хвост, а вокруг него горели огни пламени. Очень странное произведение искусства, – подумал Ликс про себя. Но у богатых свои причуды. Он подошёл к огромному окну. От вида ночного города захватывало дыхание. Из-за высокого этажа некоторые домики казались крохотными, а люди – муравьями, заполнившими улицы. Это было похоже на лабиринт, в котором было тысячи выходов, но никто не собирался его покидать. Феликс опустил глаза и посмотрел вниз. Не хотелось бы упасть с такой высоты. Он проглотил ком в горле, пытаясь оттолкнуть мрачные мысли. Ли вздрогнул, когда Хван подошёл к нему, присоединяясь к наблюдению за городом, который не спит. – Мне раньше нравился этот вид, – начал Хёнджин. Феликс повернул голову в его сторону, переводя на Хвана свой взгляд, пока тот не видел. Он вызывал в нём много странных чувств, начиная с непреодолимого желания узнать и заканчивая страхом. Ли одновременно тянулся к нему и боялся. Хотелось бы ему верить, что второе чувство ему ни к чему, но ты никогда не знаешь, что в голове у другого человека. Может, он был прав, тогда ему следовало бояться. – А сейчас? – Спросил Ли. – Сейчас он меня раздражает, – выдохнул тот. – Когда смотришь на это каждый день, то мир начинает надоедать. – Разве он может надоесть? Я имею ввиду, в нём же есть много прекрасных вещей, – спросил Феликс, хотя уже сам был не уверен. Он как никто другой увидел несовершенства этого «прекрасного» мира. – Может что-то и есть, просто я не могу этого увидеть, – разочарованно сказал Хёнджин, поворачиваясь к Феликсу и встречаясь с ним взглядом. – А что насчёт тебя? – Раньше я видел этот мир с разных сторон, и в нем было много хорошего, – он улыбнулся из-за хороших воспоминаний, впервые за долгое время. Кажется, он не делал этого целую вечность. Он скучал по своей жизни в Сиднеи. Скучал по тем временам, когда еще был ребенком. Его семья не так давно переехала в Сеул, но он так и не успел найти здесь хороших друзей. Рассказав об этом Хёнджину, он задумался о том, каким могло быть его прошлое. Возможно, с ним тоже тоже что-то произошло. Трагедии прошлого могут полностью изменить мнение, лишить жизни и даже превратить в монстров. В любом случае, Феликс спросит Хенджина об этом, но не сейчас.. – Ты же понимаешь, что теперь твоя жизнь изменится, – напомнил ему Хван, вернув Ли на землю. – Я так много потерял, так что… мне теперь всё равно, – он пожал плечами. – Ты забыл назвать ещё одну вещь. Кажется, месть, верно? – Спросил Хёнджин, приближаясь на шаг, полностью разоблачая Феликса. – Ведь именно из-за неё ты стоишь сейчас здесь. И я могу тебя понять, она определённо заставляет найти смысл на некоторое время. Он был прав. Сейчас Феликс жил ради неё, и это была одна из вещей, которая подтолкнула его в момент принятия решения точно так же, как тяготящие мысли толкают самоубийцу прыгнуть вниз. Когда тебе уже нечего терять, когда тобой движет непреодолимое чувство мести, твой разум накрывает дымкой сумасшествия, и тогда ты становишься способным на необдуманные поступки. Месть разрасталась в нём, пускала свои корни, впиваясь своими шипами в грудь и заставляя Феликса думать только о том, как насытить её, словно от этого ему станет легче. Возможно, потом он пожалеет, но сейчас ему было абсолютно всё равно. – Теперь, когда я здесь, ты расскажешь мне, на что вообще я согласился? – Задавал вопрос Ли. Он не стал отвечать на и так очевидный вопрос о мести. Тот достал телефон и принялся листать контакты. Из-за того, что Хван стоял слишком близко, Ли мог увидеть имена и номера некоторых из них. Он остановился на одном, но, прежде чем сделать звонок, спросил: – Есть что-то, что мне необходимо о тебе знать? – Например? – Феликс не совсем понял вопрос. – Я думаю, ты и так знаешь уже самое важное. – Ну, а вдруг ты владеешь техникой тхэквондо или умеешь взламывать компьютеры, – Хван, видимо, придумал это на ходу, но каким-то образом попал прямо в точку. Через пару лет он бы мог выпуститься и стать неплохим программистом. – Эм–м… я немного разбираюсь в компьютерах. – Правда? – уточнил Хёнджин, требуя более чёткого ответа. – Ну… один раз я взломал страничку одного парня, буквально за несколько минут, это было на первом курсе. Но меня попросили, я это сделал не сам, – он не знал, зачем уточнил это, ведь то, на что он согласился явно не имело какого-то морального кодекса. Ликсу не нужно было залазить в голову Хвана, чтобы понять, что тот подумал: Вау, да ты ещё тот опасный преступник. – Неплохо, – хмыкнул тот, разблокировав экран телефона. – Ты все еще не ответил на мой вопрос, – вырвалось у него. – Ответ на твой вопрос очевиден. Ты согласился на месть. Значит, ожидай ее, – все еще неоднозначно ответил ему Хенджин. – И все? Ничего взамен? – Феликс был сбит с толку. – Думаешь, я поверю, что у всего этого нет цены? Ты сам сказал, что она есть у всего. Ему были нужны хоть какие-то ответы. И он надеялся на честные. – Я расскажу, когда придет время, – отрезал тот. – Ты уже дал мне свой ответ в машине. Так что, будь добр, прояви терпение. Вновь улизнул от ответа. Ему придется это принять. Назад пути не было, как и сказал Хенджин. Он уже принял решение, взамен на обещание. – Мы не угоняем машины, если это как-то успокоит, – он похлопал его по плечу в дружеской манере. – но то, что я сказал тебе тогда, ведь не сулило ничего хорошего. Ли кивнул. Удивительно как взгляды, приоритеты и мнение человека могут кардинально измениться из-за произошедших с ним трагедий. Сначала ты презираешь что-то, а потом становишься частью всего этого. – Мне нужно сделать звонок, – он прикрыл динамик мобильного и произнёс слова, заставившие Ли ещё долго стоят на одном месте, после его ухода. – Чувствуй себя как дома. Дом? Ещё день назад у него был свой. Пусть он был разбитым и сломленным, без какой-либо надежды и любви, но он был. Ты никогда не осознаешь, насколько вещь важна, пока её не потеряешь. Когда ты вдруг лишаешься того, кто был тебе бесконечно дорог, пусть даже ты этого и не подозревал прежде, пустота внутри ощущается более чётко. Не стоило воспринимать слова Хёнджина так буквально, но цепляться хоть за что-то хорошее — это то, к чему он когда-то привык.