Bad company: black out days

      Чанбина разбудил громкий телефонный звонок. Он накрылся с головой одеялом, надеясь, что если он будет их игнорировать, то звонки прекратятся, и ему удастся подольше поспать. Но кто-то оказался слишком настойчивым. Телефон не переставал вибрировать и всё ближе подбираться к краю тумбочки. Со лениво потянулся за мобильным, пытаясь распахнуть заспанные глаза. Он увидел имя контакта и недовольно сбросил звонок. – Только не ты, – сказал он вслух. Чанбин думал, что продолжит дремать как ни в чём не бывало, но настырный абонент вновь позвонил. Мелодия звонка уже начинала действовать ему на нервы и чертовски раздражать. Он резко повернулся в кровати, хватая мобильный с тумбочки и принимая звонок. – О, ты всё-таки решил взять трубку, – раздраженно начал Минхо. – Уже жале-ею, – сонно протянул Со. – Мне нужно, чтобы ты забрал нас. В голосе Минхо так и были слышны нотки приказа. Чанбин не собирался это терпеть. – Я, по-твоему, твой личный водитель? У тебя же есть своя машина, вот и катайся, удачного дня, – закончил он, уже собираясь положить телефон. – Стой! – Остановил его тот. – Я бы не позвонил, не будь это необходимо. Одно дело прошло не совсем удачно. Можно было услышать возмущение в его голосе. По всей видимости, у них действительно проблемы. – Ладно, вышли мне адрес, – согласился Чанбин. Он был не прочь поспать в эти выходные. В конце концов, это неделя для него выдалась крайне тяжёлой. Его жизнь всегда была полна сюрпризов, от которых Со был, мягко говоря, не в восторге, но запрет на посещение брата, сидевшего в тюрьме, окончательно выбил у него землю из под ног. Раньше он имел хоть какую-то причину, чтобы продолжать двигаться дальше, а теперь ему всё казалось довольно бессмысленным. Чанбин поднялся с кровати, щурясь от солнца. Он тяжело выдохнул, взглянув на время. Придется сделать себе кофе, чтобы проснуться окончательно. Он дал себе обещание, что будет собираться как можно медленнее, чтобы позлить Минхо. В какой бы ситуации те не находились, пока не позвонит Чан, он не станет торопиться.

***

      Сегодня Феликс проснулся рано. Он всегда любил поспать подольше, но теперь, когда почти не доводилось видеть хорошие сны, желание заснуть и вовсе отсутствовало. Он устал видеть одни лишь кошмары. Ли потер ладонями опухшие глаза, после пробуждения, и оглядел комнату. Вчера он так устал, что отрубился, как только голова коснулась подушки, поэтому до своей новой комнаты ему не было никакого дела. Так же, как в гостиной, здесь не было ничего яркого: те же серые обои, которые местами поблескивали от проходящих в комнату лучей солнца, мрачноватая картина, одиноко висевшая на стене, на которой было изображено дерево в тёмном поле, и телевизор, чтобы не умереть от скуки. Ни тумбочки, ни шкафа, ни каких-либо предметов декора. Феликс подумал, что эту комнату, возможно, вообще никак не использовали, а теперь она принадлежала ему, если верить словам Хёнджина. Ли сел, спустив ноги на холодный мраморный пол и задумался о решении, которое он вчера принял. Назад пути не было, но Феликс не был бы собой, если бы не жалел каждый раз, когда делал что-то на эмоциях. Его взгляд упал на футболку, которую он взял у Хенджина. Теперь Ли, видимо, будет носить его одежду, пока не сможет купить что-то новое, ведь вчера ему не хватило смелости последний раз зайти в свой дом и забрать всё, что было необходимо. Было так тяжело, когда Феликс думал о доме. Слезы накатывались каждый раз из-за воспоминаний о семье. Казалось, он уже все выплакал, однако глубокая боль в сердце продолжала душить его изнутри. Если бы мне кто-то рассказал о том, какой станет моя жизнь, я бы ни за что не поверил… Послышался стук в дверь, нарушая тишину и болезненный поток его мыслей. – Можно, – хрипло отозвался Ли, разрешая войти. Хёнджин приоткрыл дверь, заходя в комнату. Скорее всего, он пришел, потому что Ли долго не выходил. Хван выглядел помятым, но все равно явно лучше, чем он сам. Феликс понятие не имел насколько все плохо, да и зеркало в спальни не было. Тем не менее, он уверен, что синяки под глазами у него точно были отменные. Ли отвёл от него свой взгляд и принялся рассматривать вид из окна. – И долго ты собираешься здесь сидеть? Тебе нужно поесть, идём, – позвал он Ликса. Не то чтобы ему хотелось есть. Феликсу кусок в горло не лез, но сидеть в одиночестве, копаясь в своей голове было куда хуже, потому он и согласился. Он молча сел за барную стойку напротив Хвана и начал ковырять свой завтрак, состоящий из яичницы и брокколи. В животе что-то неприятно сжималось и давило. Он не ел целые сутки, и ему хотелось, но тошнота мешала попробовать даже кусочек. Единственное, что смог осилить Феликс — это апельсиновый сок. Он сделал пару глотков и, отставив стакан, принялся делать вид, что собирается поесть. Но в очередной раз Ли начал тонуть в своих кошмарах. Глаза медленно наполнялись слезами, картинка перед ними расплывалась. Эта была слабость, которую он не желал показывать, но едва ли он мог взять себя в руки. Непосильная для него задача. Ли небрежно вытер тыльной стороной ладони намокшие глаза, изо всех сил пытаясь скрыть свои чувства и спрятать боль как можно глубже, где ей и было место. Ему хотелось бы знать, как можно избавиться от нее. Похоронить в себе раз и навсегда. Запереть в глубокий ящик и потерять ключ. Феликс чувствовал себя брошенным. У него не осталось никого и ничего, кроме той самой злосчастной мести. Только она и держала его в этом проклятом месте под названием мир. – Хватит ковыряться, тебе нужно поесть, – нарушил тишину Хван. Тот поднял на него свои замученные глаза. Разве так сложно понять, как мне тяжело? – хотел начать Феликс. – Что? – Спросил он, ловя взгляд Феликса. – Зря ты тогда приехал, нужно было оставить меня в участке, – тихо сказал он. Ли совершенно запутался, что правильно, а что таковым не являлось. – Я не люблю обсуждать, как нужно было поступить. Всё уже сделано. Я предложил помощь – ты согласился, – твёрдо проговорил Хёнджин. – Просто эта неизвестность пугает, – продолжал Ли. Он нуждался хоть в какой-то картине происходящего. Он принимал последствия, какими они бы не оказались, но, когда ты не знаешь, для чего ты здесь – это чересчур пугает. К тому же, главной его целью оставалась месть, и он надеялся, что Хван сдержит обещания. – Вчера ты говорил иные вещи, – напомнил ему тот, отрываясь от своего завтрака и откидываясь на спинку стула. Он опять пялился на Феликса тем самым взглядом, который его раздражал. – Вчера я был очень напуган и… – Не успел договорить Феликс, как Хёнджин его тут же перебил: – Можешь не продолжать, – он хмыкнул. – Я перечислил тебе условия, сообщил о цене, и ты согласился, а сейчас ты думаешь, что я отвезу тебя домой? – Нет, я знал, что пути назад не будет. – Тогда будь терпеливее, – настаивал на своем Хван, отпивая из стакана гранатовый сок. И снова никаких ответ. – Терпеливее? Ты не можешь меня просить об этом. Феликс уже жалел, что ответил так грубо. Всё-таки ему стоило следить за своим языком. Он ведь сейчас мог гнить в полицейском участке. – Хватит. – Отстранённо ответил Хенджин. – Ты должен поесть, – он поднялся из-за стола. – Я пойду в душ. Если кто-то постучит в дверь – игнорируй. Он не планировал быть каким-то заложником, но теперь его жизнь будет такой. О свободе, видимо, можно будет забыть. Если он окажется марионеткой в чьих-то руках, то стоила ли месть всего этого? Часть его думала о том, чтобы убежать от всего, но только куда? У него ведь больше не было дома. Через несколько минут раздумий, которые ни к чему так и его не привели, Феликсу послышался стук в дверь. Должно быть, кто-то должен прийти, раз Хенджин про это сказал. Ли было поручено игнорировать, однако он был слишком любопытным. В особенности сейчас, когда от него все держали в тайне. По пути в спальню Феликс прошёл к двери и приподнялся на носочках, чтобы посмотреть в глазок. За дверью стоял молодой парень. Он показался Ли немного старше его самого, и в несколько раз крупнее. Он не стал открывать, как ему и приказал Хван, поэтому как можно тише отошёл от двери, возвращаясь к свою комнату. Хёнджин как раз вышел из ванной, преграждая Ликсу путь. Он взглянул на него, и сразу же отвел взгляд куда-то на стену. На нём не было ничего, кроме полотенца, которое еле держалось на его талии. Тело было ещё слегка влажным, и по коже медленно стекали капли воды. Хван поправил мокрые волосы, продолжая сверлить Ли своими жадными глазами. Он подошел к нему поближе и произнес: – Что ж, любопытство не грех. Расстояние между ними было небольшим, поэтому его дыхание опалило кожу на шее Феликса. Хёнджин действовал на него, как низкий заряд тока, проходящий по всему телу и заставляющий почувствовать легкое покалывание с головы до ног. – Так, ты ему не откроешь? – Спросил Ли, пытаясь игнорировать все то, что происходило с ним из-за влечения к Хвану. Тот подошел к входной двери, давая Феликсу снова вздохнуть полной грудью. Кажется, на минуту он и вправду забыл, как дышать. Хенджин повернул замок, все же впуская незнакомца на порог квартиры. – Хёнджин, нужно срочно поговорить.

***

      Чан не ожидал увидеть у Хенджина дома кого-то ещё. По началу Хван не пускал даже его. Крис не понял, в какой момент он заслужил его доверие. Бан Чан знал в чем заключалась причина. Хёнджин панически боялся оказаться быть преданным кем-то. Он окружал себя только теми, в ком мог быть уверен. Это у него определено от его отца. Именно поэтому Минхо был ближе всех к нему. Они росли вместе после того, как Хван старший забрал Ли из детского дома. Однако при этом они с Минхо никогда не были на равных. Ли знал своё место, поэтому побоялся бы предать его. Еще одним примером был Сынмин. Тот был обязан отцу Хенджина своей жизнью, потому и пользовался их доверием и тоже входил в этот узкий круг посвященных. Крис все же стал третьим и пока последним. По большей части это из-за Хвана Старшего. Тот видел в нём лидера и взращивал в нем необходимые для этого качества. Чан показался ему тем, кто сможет принимать тяжёлые решения и следить за всеми, включая Хвана. Крис также хорошо помнил, как Хенджин поступал с предателями. Одного такого показательного зрелища ему хватило на всю жизнь. Он и сейчас порой просыпается, видя ту жуткую казнь в своих самых страшных снах. В любом случае, каким бы монстром не казался Хёнджин другим, его отец был куда страшнее и опаснее. Сын выглядел как его поддельная копия. Хван мог врать кому угодно, сотворить бесчисленное множество ужасных вещей, выставляя себя злодеем, но Чан всё равно видел его насквозь. Его жестокость выступала защитной маской, чтобы ему никогда не причинили вреда, а у его отца это заложено в самой его сущности. Потому у Чана и в голове не укладывалось, как этот парень оказался здесь. На незнакомца и без жалости не взглянешь. Опухшие глаза, бледное лицо и большая футболка, не сумевшая скрыть худобу его тела. Он выглядел невероятно замученным. – Что-то важное? – Без особого интереса спросил Хван, приглашая Чана пройти в гостиную. – Да, – он не мог оторвать взгляда от парня. Хёнджин пощёлкал пальцами перед лицом Криса, возвращая его внимание. – Это Ли Феликс, раз тебе так интересно. Я как раз собирался вас познакомить. Чан сделал вид, что ему послышалось, потому что, если это был тот самый парень, то тогда Хёнджин превзошёл все его ожидания о жестокости. Тогда, он был абсолютно не прав. Хенджин действительно являлся сыном своего отца. – Теперь он будет частью нашей большой дружной команды, – фальшиво улыбнулся Хван. – Привет, – тихо выдавил из себя Ликс так, что по телу Чана прошла дрожь. Хван делал много безжалостных вещей, но эта была самой отвратительной. Крису так не терпелось рассказать, в какую ловушку угодил Феликс. Хотелось открыть ему глаза, но его руки были связаны. У такого будут слишком большие последствия. Чан не сможет так рисковать. – Привет, – в ответ поздоровался он, заставляя себя улыбнуться, а затем повернулся к Хёнджину. – Мы можем поговорить наедине? Чан всеми силами сдерживал гнев, который нарастал внутри него. Он хотел поговорить с ним и задать множество вопросов. Первым бы был: Какого хрена ты привёл его сюда? – Зачем это? Больше двух говорят в слух, у нас от Феликса нет секретов. Вообще-то, даже хорошо, что ты здесь. Он как раз просил ответы, – ответил тот, поворачиваясь к Ли. Чан опешил. Либо Хенджин игнорировал правду, либо совсем чокнулся. Хотя одно выходило из другого. – Ты уже говорил с отцом? – Спросил Крис, вызвав недовольства на лице Хвана. Крис пытался всячески намекнуть Хёнджину о необходимости приватного разговора. – Как раз собирался, так ты за этим пришёл? – Нет, кое-что случилось, нам всем нужно собраться и поговорить, – продолжал Бан Чан, то и дело поглядывая на Феликса. – Давно пора, – ответил Хван. Чан уже был готов наговорить чего-то лишнего, но телефонный звонок остановил его от безрассудного поступка. По всей видимости, ему позвонил отец, Крис прочитал это по выражению его лица. Хенджин отлично умел скрывать эмоции, но ненависть не мог скрыть никогда. – Мне нужно поговорить, поболтайте тут без меня, – бросил Хван, выходя из гостиной. Естественно он не боялся оставлять Феликса с ним, потому что знал, какое наказание ждёт Чана, если тот сболтнёт лишнего. Ли ковырял что-то в тарелке, иногда посматривая на Чана. Он был тихим, и Крису показалось, что он будто был не здесь, а где-то глубоко у себя в голове. Он смотрел на Феликса, изучая его и пытаясь понять зачем он понадобился Хёнджину. Его радовало уже то, что парень хотя бы был не мёртв, однако, с другой стороны, возможно, смерть казалась более милосердной, чем та жизнь, которая будет теперь у него. – Как ты? – Только и спросил Чан. Так глупо было начинать беседу с подобного вопроса, но он не додумывался до другого. Криса интересовал сам ответ: соврёт ли тот или скажет правду, несмотря на то, что перед ним совершенно чужой человек. – Я в порядке, – вероятно, соврал тот. – Как ты познакомился с Хёнджином? – Крис осмелился на этот вопрос. – Не при приятных обстоятельствах, – довольно сдержанно ответил Феликс. Это было настолько очевидным. Никто не попадал сюда от хорошей жизни. Крис не хотел на него давить, но всё равно перегнул палку. Меньшее, что он мог сделать — это не доставлять неудобства и без того напуганному парню. – А как ты с ним познакомился? – Поинтересовался и тот в свою очередь. – Охх, – тяжело вздохнул Чан. – это долгая и грустная история. – Позже я хотел бы услышать эту историю, – слегка улыбнулся Феликс Чану. И тот сделал это в ответ. Ему было жаль этого парня. Ли еще и не подозревал, что его здесь ждет. Может все-таки он окажется достаточно сильным, чтобы справиться с грядущим. Чан постарается не возлагать на него ложных надежд. Иначе, концовка будет для него слишком болезненной.

***

      Хёнджин ходил из угла в угол, измеряя шагами комнату. Он сильно нервничал. Никто не заставлял его выходить из себя настолько, как это делал отец, но из-за страха перед ним весь гнев обычно обрушивался на случайно попавшегося под руку. Мысли и так переплетались между собой, создавая клубок, который невозможно распутать. Отец только ухудшал ситуацию. Зачем нанимать психиатров, если его любимый отец в очередной раз возвращал в него всё то, от чего Хёнджин пытался избавиться: гнев и насилие. Каждый раз, вновь и вновь он боролся с демонами, которых уже не победить. Хван попытался отстраниться от грубого голоса отца на той стороне трубки. – Я спрошу тебя ещё раз. Зачем ты привёл его к себе домой? Он говорил сдержанно, но именно так и всегда начинался их разговор. Сначала он был спокоен, а потом оставлял синяки на его теле. – Я же сказал, – Хенджин пытался взять себя в руки. – Он ни о чём не знает. В его смерти нет никого смысла. Разумеется, это был не совсем правдивый ответ. Он лукавил отцу, так как рассказать настоящую причину значило протянуть ему пистолет. Такая правда вряд ли пришлась бы Хвану Старшему по вкусу. Почему он все же решил использовать Феликса в своих личных целях? Не проще ли избавить от подобной обузы, как и приказал ему отец? Ведь следовать приказам равно не влипать в неприятности. – Забавно, потому что наши мнения не сходятся, – его тон изменился. Хёнджин вздрогнул. Он ощутил отголоски боли на своём теле. Хван помнил каждый удар. У него была прекрасная память. – Хочу тебе напомнить, что если бы кое-кто не сел за руль накачанный наркотой, у меня было бы куда меньше проблем. Хван молчал. И не потому, что ему было стыдно за случившееся, не потому, что ему было нечего сказать. Просто он медленно разрывался на части. – И зачем он тебе? Чем же он так тебе полезен? Как и его отцу, Хенджину был нужен был тот, с помощью кого он сможет добиться своих замыслов и выполнить то, что он совершить сам не в силах. – Не ты ли набираешь себе сломанных подростков, обучая их убивать? – В этом вопросе и был скрыт его ответ. Все лежало на поверхности. – Так вот оно в чем дело. Ты решил перенять мой пример. Вот только я отбираю весьма тщательно, а не беру кого попало, – он вдруг замолчал, позже добавив: – Избавься от него, когда наиграешься. Или это сделаю я. Он как и всегда приказывал ему. Это душило. Старший Хван надел поводок на шею своего сына ещё в детстве и даже не собирался расслаблять его, а лишь затягивал туже, полностью подчиняя своей воле и не оставляя выбора. – Ты говорил, что я смогу иметь всё, что захочу, так? – Какие-то вещи ты слишком хорошо запоминаешь. – Так вот, он – мой. Так что для тебя он неприкосновен, – набравшись смелости ответил Хёнджин. Он ведь мечтал, чтобы Хенджин стал похожим на него. Пришло время. – Как же я мог забыть ещё одну твою неправильность. Я думал, тебе достаточно Сынмина для твоих развлечений, а ты захотел себе новую игрушку? – Засмеялся тот. Хёнджина пробрало отвращение, поэтому он бросил трубку, не думая о последствиях. Он всегда считал своего отца невыносимым. Он ненавидел его ещё с детства, когда тот первый раз совершил убийство человека прямо на его глазах. Хёнджину тогда было семь лет. Психика ребенка не могла выдержать насилие такого рода. Самое омерзительное состояло в том, что он увидел это не случайно. Происходящее было совершенно намеренно, после чего маленький мальчик, который ещё даже не успел увидеть этот мир, превратился в того, кто больше не понимал, что хорошо, а что плохо. Границы оставались для него размытыми и до сих пор. Мама была единственным человеком в его жизни, которая отдавала сыну всю любовь, поэтому, когда её не стало, Хёнджин совсем изменился. Теряя над собой контроль, он позволял себе множество ужасных вещей, а его неспособность испытывать стыд, жалость и сожаление только подливала масло в огонь. Его отец только спустя время обратил внимание на сына, когда осознал, что хочет видеть достойного преемника для своей империи, а не разбитого мальчишку, не умеющего себя контролировать. И, несмотря на то, что он знал, что всё, что имеет его отец когда-то достанется ему, Хёнджин безумно желал ему смерти за то, что тот испортил его жизнь. Ли Феликс являлся не единственным, кто желал мести, и, на его удачу, их врагом был один и тот же человек еще с самого начала. Он вернулся в гостиную, замечая как Феликс немного оживился. – Поговорили? – Спросил тот Ли, переводя свой взгляд на Чана. – Нам пора ехать.

***

Чонин запрокинул голову от смеха. Кажется, он давно так не смеялся. Сеансы психотерапии с каждым разом становились всё увлекательнее. Как глубоко хотели залезть к нему в голову? И получится ли хоть у кого-то? – Тебя так рассмешил мой вопрос? – Спросила женщина. – Вообще, да, у меня ещё никто не спрашивал такое, – повернулся он к ней с широкой улыбкой на лице. Ян развалился на ярко-желтом диване, наблюдая, как женщина, которой на вид было не больше сорока, проверяет что-то в своей тонкой папке с бумагами. Скорее всего, это его характеристика или список вопросов, которые она ещё собиралась ему задать. Для самого Чонина это не имело никого смысла, потому что он уже знал итог, однако, если она и дальше не заставит его скучать, то значит будет не настолько бесполезной, как другие. Психиатр задала ему следующий вопрос, но Ян решил проигнорировать и сосредоточиться на подсчёте всех мозгоправов, что у него были, показывая задумчивый вид и загибая пальцы. Похоже, что он перегнал в этом Хёнджина. Он снова рассмеялся от этой мысли. – Скажи, о чём ты чаще всего думаешь? Улыбка Чонина резко испарилась с его лица, и он, задержав свой взгляд на женщине, спросил: – А вы не испугаетесь, как другие? – Что ж, я постараюсь выяснить причины. Ему показалось, что она либо настолько сумасшедшая, что не боится его, либо слишком умело скрывает свой страх. Значит ей попадались пациенты и похуже? Нужно это незамедлительно исправить. – Все до вас говорили тоже самое. Это так надоедает… – Со скукой в голосе сказал Ян, поднимаясь, чтобы уйти. – Наш сеанс ещё не окончен. – Сказала женщина, заставляя вернуть ему интерес. Чонин вернулся, подходя к ней вплотную. Женщина и не пошевелилась, сохраняя невозмутимое выражение лица. Тогда он сел прямо перед ней, стараясь заглянуть в глаза, как можно глубже, чтобы заметить в них проблески страха. Если она согласилась на работу с ним, то вероятно знает, что он делал с другими, ну или же ей не рассказали все подробности, чтобы не пугать заранее. Ян всё ещё не разрывал зрительный контакт, заставляя женщину почувствовать себе некомфортно. В её глазах читалась тоже, что и у всех остальных – слепая вера в то, что кого-то есть возможность исправить или изменить. Чонин всегда задавался вопросом, как можно искренне полагать, что ты способен спасти то, что уже давно не подлежало восстановлению. В его голове уже отсчитывались секунды на то, сколько хватило бы этой несчастной, чтобы испугаться. Пока она держалась дольше всех. Чонин потянулся рукой до её шеи, а затем внезпно вцепился своими длинными пальцами в её горло. По началу он медленно сжимал пальцы, постепенно укрепляя свою хватку так, что его жертве почти не оставалось воздуха. Женщина начала сопротивляться, понимая, что всё заходит слишком далеко. Она смотрела ему в глаза, задыхаясь, но Ян получал только наслаждение от происходящего. Ему нравилось причинять людям боль. Видеть, как они мучаются, как просят о помощи, а потом, понимая, что никто их уже не спасет, сдаются. Для Чонина это служило своего рода доказательством того, что никакой надежды не существует. – Блять, у меня будут проблемы. Иногда я не умею себя сдерживать, – сказал он, ослабляя хватку. Но темные следы отпечатков его пальцев так и остались на её шее. Женщина молчала и растерянно смотрела в пустоту. Ян сделал это. Все-таки ей стало страшно. Ее жизнь находилась в его руках и она боялась умереть. – Вам повезло, похоже, что я и вправду получаю хоть какой-то прок от всех вас, – хмыкнул Ян. В кармане завибрировал телефон от нового сообщения. Чонин разблокировал мобильный и, улыбаясь, развернул экран женщине, которая до сих пор пыталась восстановить дыхание. Сообщение от Чана гласило: Чонин, нужно собраться. – Кажется, мне пора, босс вызывает. Напоследок он одарил ее яркой и безумной улыбкой, которая заставила женщину не оглядываясь выбежать из кабинета.

***

Минхо открыл дверь, запуская Чанбина и Джисона в квартиру. Коты тут же сбежались у их ног, чтобы приветствовать гостей, обнюхивая и мяукая. – Ты уже привык к ним? – Спросил Чанбин Джисона. – Немного, я стараюсь меньше обращать на них внимание, у меня ведь аллергия, – Минхо одарил его хмурым взглядом и Хан тут же продолжил, – но они невероятно милые! В это же мгновение он приблизился к Со и прошептал: – Намного лучше, чем их вечно недовольный хозяин. Чанбин тихо рассмеялся. Джисон очень устал. Он безумно мечтал принять душ и поспать, после произошедшего инцидента. Тот труп изуродованного мужчины будет точно приходить к нему в кошмарах, если он только не увидит здесь чего похуже. Шея все еще болела из-за недавнего удушения. После того, как Минхо и Хану все же удалось покинуть то самое место преступление, им пришлось пойти в обход, проходя пешком несколько кварталов, так как путь к машине Минхо был крайне небезопасен. Первым делом Ли пошел на кухню, кормить своих котов. А Хан сразу же свернул в гостиную. Он не задумываясь плюхнулся на диван в своей грязной одежде. Чанбин встал в дверном проеме, крутя ключи на пальце. – Черт, какая же поганая у вас жизнь, – бросил он и Со хмыкнул. В комнату зашел Минхо, наверное, услышав слова Хана. Это как раз подтверждало все то, о чем он ему сказал, прежде чем они чуть не сцепились. – Ты не у себя дома, не забывай. – Ли кинул в него чистую одежду, которую Джисон неуклюже поймал. – Иди переоденься. Ты же в крови, идиот. Джисон нахмурившись поплёлся в ванную комнату. Не было смысла препираться. Ли был прав — это не его дом, где тот может делать, что пожелает. Он показательно захлопнул дверь и кинул вещи на стиральную машинку, снимая с себя испачканную одежду. Стоило бы ему сначала принять душ, но у него просто закончились силы. Хан взглянул на себя в зеркало. На шеи красовались синяки от удушья. За что мне это? – он задавался вопросом. Меня поселилм с кошками, на которых у меня аллергия, и их хозяином, от которого у меня головная боль. Хан взял чёрную футболку, развернув ее, он прочитал надпись: «I am cat», Надо же. Он точно издевался. Джисон хмыкнул, примерно прикидывая насколько огромной она будет для него. Тяжело выдохнув, он переоделся и, положив свои вещи в корзину, вышел из ванной. – Вау, Хан, отлично выглядишь, – саркастически сказал Чанбин. – Ну, ну, – пробормотал Джисон, хлопая того по плечу в дружеской манере. – Кажется, мне теперь придётся смириться с пополнением, – Отшутился Минхо, из-за чего Чанбин громко рассмеялся. – С пополнением? – Переспросил Хан. – Еще один кот, – объяснил ему Ли. Джисона это задело. – Я тебе не новый питомец, – жёстко ответил он. – А ещё говорит, что я колючий, – сказал Минхо Чанбину. Ему нравилось провоцировать, или шутки были его защитной реакцией? Что-то одно из двух или все сразу? Хотя все же в одном он был уверен. Хан привыкнет к нему, как бы его это не бесило. – Чёрт, а я собирался отдохнуть, – завыл Чанбин. – Чан пишет, что скоро сделка. – Чего? Но мы ведь только что приехали! – Недовольно закричал Джисон. – Вот же дерьмо! – Привыкай, – ответил Чанбин, похлопав его по плечу.