Bad company: black out days

      Было ранее утро. На улицах клубился туман и слегка моросил дождь. До невозможности мерзкая погода. Чан потер ладони, выходя из автомобиля. Зябко, будто пальто совсем не грело. Он поднял голову, глядя на высотки. Небо стянуло густыми, свинцово-серыми тучами, из-за чего казалось, что было довольно позднее время суток. Подходящая погода для такого дня, особенно, если сделка пройдёт неудачно. Крис открыл багажник, даже не замечая, как незаметно и бесшумно подкрался к нему Хëнджин. Внутри лежал кейс с внушительной суммой, о которой лучше было не знать. Капли дождя чуть слышно постукивали по крыше автомобиля, отбивая свой ритм. Крис хлопнул крышкой багажника и посмотрел на своё отражение, ожидая, что Хван, стоящий рядом, что-то скажет. Заднее стекло было испачкано брызгами грязи, но, тем не менее, он разглядел угрюмый взгляд Хенджина. – Ты считаешь, это нормально? То, что ты сделал, – начал Крис. Он давно планировал поговорить с Хëнджином о Феликсе, но возможности так и не представилось. – Да, – ответил тот, пряча руки в карманы пальто от холода. Хван подошёл к нему ближе. Чан пытался прочесть его выражение лица, но оно, как и всегда, ничего не выражало. – Ясно, тоже хочешь постепенно промыть ему мозги… – Выдохнул он, провоцируя Хвана, чтобы уловить его реакцию. Ему необходимо было увидеть, как Хёнджин среагирует на упоминание Феликса, чтобы понять движущие им мотивы. – Хочешь верь, хочешь нет, но я не тащил его к себе, он сам принял решение, – с характерным ему безразличием, ответил Хван. – Конечно, ведь у него никого не осталось, – Чан повернулся к нему. – Он видит в тебе того, кто может помочь найти новое начало, но, если бы ты сказал ему правду, он бы бежал от тебя как можно дальше. – Закончил он. Он развернулся, чтобы уйти, но Хёнджин внезапно схватил его за плечо, возвращая обратно. – Ты же не расскажешь ему ничего, верно? – Спросил он с явной угрозой. Вот оно. Это то, чего ждал Чан. Ему не было плевать на то, узнает ли Феликс или нет, а значит у Хёнджина и вправду таились на него свои планы. Крис хорошо читал людей и, впервые увидев Ли в тот день, он понял, что Феликс ещё не полностью сломался. Он был в шаге от этого, а Хёнджину оставалось лишь подтолкнуть его к пропасти, и вот когда тот упадет – протянуть ему свою руку. – Я разве разрешал тебе меня трогать? Хенджин убрал руку, однако все еще не сводил с него взгляда. – О, ну всё, мальчики, мальчики, хватит. Мы же не хотим поубивать друг друга. – Сказал Чонин, вставая между парнями, и пытаясь то ли сгладить, то ли сильнее накалить ситуацию. Чан нахмурился. Чонина, видимо, только забавляла эта напряжённая обстановка между ними, поэтому он громко рассмеялся. – Где они? – Спросил Чанбин Чана, подходя к ним. – Должны скоро приехать, – ответил Крис, не отрывая взгляда от Хвана. Тот смотрел на него в ответ. Драка совсем была неуместна, однако Чан подумывал ему врезать. Теперь он был уверен, что Хенджин действительно сын своего отца.

***

– Я должен быть с ними, тут я совершенно бесполезен, – бросил Джисон, пиная пустую банку и вызывая в заброшенном здании эхо. Хан скучал, наблюдая за тем как Минхо устанавливал винтовку. Они находились на девятом этаже уже давно пустующего и нежилого сооружения, в котором не было ни души, кроме них самих. Потрескавшаяся белая, больничная штукатурка на стенах, сырой пол с различными разбросанными на нём предметами: шприцами, старыми упаковками и ещё кучей подобного мусора. На углах кое-где уже проступал мох, а из разбитых окон дул лёгких ветер, который, завывая, гулял по зданию. Хана передёрнуло. Неприятное место, но лучше, чем та квартира с трупом, так что можно и потерпеть. Возле одного из окон стоял Минхо, фиксируя штатив для оружия. Хану оставалось только наблюдать за этим со стороны. Тот как всегда был предельно сосредоточен. Подол его пальто возился по полу, а рукава ограничивали движения, поэтому он стянул его с себя, кладя рядом. Джисон словил себя на мысли, что тот действительно напоминал наемного убийцу. – Ты и там будешь бесполезен, – наконец-то ответил ему Ли, пытаясь настроить прицел. – Вот блин, далековато. Хан проигнорировал комментарий о своей беспомощности. – Ты всегда попадаешь в цель, если надо, да? – Уточнил Хан. – Да, я всегда попадаю, – ответил он и слегка подвинул штатив с автоматом ближе к краю подоконника. Джисон не унимался, продолжая расхаживать туда-сюда, тем самым поднимая пыль от опавшей штукатурки. Кажется, этим он ещё больше начал раздражать уже и без того нервного Минхо. – Прекрати! – Прикрикнул Ли, поворачиваясь в сторону Хана, и тот застыл на месте. – Перестань маячить и успокойся! Джисон не умел молчать, когда на него повышали голос. Он привык давать отпор и говорить что-то в ответ, тем более если ему приказывали. – Зачем брать меня с собой, если я вынужден наблюдать отсюда! Да, я не умею стрелять, но я ведь неплох в драке, вдруг там я им понадоблюсь. – Нет, не понадобишься и ты всё ещё плох в драке, – ответил тот спокойным тоном, занимая удобную позицию для стрельбы. Раздражает. Безумно меня раздражает. Хан, стискивая зубы, набрал воздух в лёгкие и прикрыл глаза, чтобы успокоиться. Его скулы напряглись, и Ли это заметил, а значит понял, что тот злится. Стоило бы радоваться тому, что он не участвовал во всём этом. Не отнимал жизни, не грабил, не пытался следить или искать. Но его действия напрямую зависели от того, будут ли у него средства, чтобы погасить долг или нет. Джисон хотел освободить своих родителей от тяжкого бремени. Они потеряли сына, но всё ещё платят его долги. Он исчез из их жизни, но продолжал её разрушать. Скверное чувство. – Разве? Ты ведь даже не приходишь на наши тренировки, чтобы так говорить, – он говорил на эмоциях, потому что больше не мог терпеть постоянные негативные комментарии от Минхо. Ему осточертело мириться со всем этим. – Мне не нужно, я и так это знаю, – он перезарядил винтовку и снова проверил прицел. – Значит Чанбин, по-твоему, плохой учитель? – Хан решил зайти с другой стороны. – Нет, это ты плохой ученик. Именно такой ответ он и ожидал. Джисон мог просто проглотить это, но ему не терпелось спросить, что Минхо имеет против него. В конце концов, они уже почти месяц жили в одной квартире, но так и не смогли найти общий язык. – Какого хера ты ко мне цепляешься? Будь, значит, ты моим учителем! Давай же! Честно говорю, я даже не против надрать тебе зад, – выпалил он и только потом понял, что сморозил дикую глупость. Минхо замер всего на несколько секунд, затем повернулся к Джисону. Его невозмутимый взгляд даже удивил Хана. – Хочешь знать правду? Хорошо, – он протер лоб тыльной стороной ладони и продолжил. – Я цепляюсь, потому что хочу, чтобы ты понял, что здесь у тебя не будет друзей. Здесь не та жизнь, к которой ты привык. И ты совершенно не готов к тому, что тебя ждёт. – Да ты что! – Саркастически выкрикнул тот, наигранно хватаясь руками за голову. – Так мне сказать тебе спасибо? Спасибо, что не облегчаешь мою жизнь, Ли-хён, я даже и не замечал, как ты мне, оказывается, помогал! Минхо поднялся с табуретки и направился прямо к нему. Джисона потрясывало то ли от страха, то ли от злости. Он думал, что Ли его хорошенько встряхнёт, чтобы Хан знал своё место, но он и пальцем его не тронул. – Ты спустил всю свою жизнь в унитаз из-за кого-то долбанного долга! Из-за сраного, блин, долга! – Кажется, Минхо теперь тоже был вне себя. – Ты не такой, как мы, и не сможешь таким стать. И я говорю это не потому, что горжусь тем, кто я такой, а потому, что мне тебя жаль. На секунду, даже в порыве злости, Джисону показалось, что Минхо специально оттягивал время, чтобы тот не марал свои руки в крови. Это была несусветная глупость, но зачем Ли вечно говорил Хвану, что Хан ещё не готов. Но, с другой стороны, это не имело никакого смысла, потому что он стоял здесь и выбора у него не было. – Какое тебе дело до моей жизни!? М-мм? Какое? У тебя роль спасателя здесь, или я что-то упустил? – тот все еще был сдержан и, по какой-то причине, это лишь сильнее разжигало в Джисоне ярость. – Я в нахожусь розыске, понимаешь? Я подписал долбанный контракт и считаюсь без вести пропавшим! Я теперь никогда не смогу выбраться. Так помоги мне! Перестань превращать мою жизнь в ад, делая вид, что я ни на что не годен! Минхо молча глядел на него. Надо бы перестать кричать на того, кто в несколько раз сильнее тебя, и на того, кто, возможно, пытался тебе помочь, но, на самом деле, эти эмоции копились ещё с самого начала, когда его жизнь стала невыносимой для него, и сейчас он словно выпускал весь свой гнев и обиду на свободу, вот только жаль, что всё обрушилось на человека, стоящего в эту самую минуту рядом. – Я пытаюсь спустить тебя с небес на землю. Ты никому не должен доверять здесь, даже мне. Если хочешь, чтобы тебя учил я, тогда готовься к тому, что я не буду тебя жалеть. – Ты и до этого меня не жалел. Так что изменится? Вероятно, Минхо сказал бы ему что-то ещё, но голос Чана в их наушниках напомнил им, зачем они здесь. Ли спокойно вернулся на место, а Хан проводил его туда своим взглядом, крепко впиваясь ногтями в кожу своих ладоней, пытаясь заглушить бурю внутри.

      Сынмину было холодно. Подняв ворот пальто, он спрятал руки в карманах в надежде, что хоть немного согреется. Но это не помогало. В здании было множество дыр, из-за чего в помещении вольно гулял ветер. А еще его раздражал этот неприятный стойкий запах, стоящий в заброшенном помещении. Пахло сыростью и бензином. Казалось, кинь сюда спичку, и всё взлетит на воздух. Ким глядел по сторонам, замечая множество японских иероглифов на стенах. Понимая некоторую часть из них, он мог сказать, что они не имели глубокого смысла и, скорее всего, были нарисованы местными хулиганами. Сидевший с ним рядом Чанбин поёрзал на стуле. Опустив взгляд, он увидел маленький кончик ножа, еле видневшийся из под брюк. Кажется, Со основательно подготовился. Сынмин будет рад, если орудие ему не пригодится. Однако, это значило, что у них все же есть запасной план на случай, если одной из сторон не понравятся условия другой. Раздался щелчок. Мужчина лет пятидесяти, из синдиката якудзы Инагавы-кай, распахнул кейс и присвистнул. Сидевший напротив Чана Дорояма — благодаря чрезмерной жестокости его имя было известно не только преступным группировкам в Японии, но и в Корее — смотрел в упор на Хёнджина, и, как показалось Сынмину, даже не моргал. – Чуешь подвох? – Съязвил Хван. – Ни долларом больше, ни долларом меньше, как мы и сказали, – он улыбнулся кончиком губ. Ким посчитал его тон непозволительным. – Я уверен, что так оно и есть. Папаша же не хочет увидеть голову своего сына на собственном столе в одно прекрасное утро. Улыбка моментально спала с лица Хвана, и Ким знал, что это вовсе не потому что он боится. Просто его терпение почти себя исчерпало. Мужчина закончил с подсчётом денежных купюр и кивнул головой Унудзаки в знак того, что вся сумма на месте. – Что ж, ваша очередь, – проговорил Унудзаки. Его голос был с хрипотцой, из-за чего звучал пугающе. Кейс передвинули Сынмину. Он чувствовал, как несколько пар глаз смотрели на него, однако в сосредоточенности ему не было равных. Слегка вспотевшими пальцами он открыл чемодан. В нем лежала небольшая пробирка. Именно за ней они сюда и пришли. Слишком маленькая доза для такой огромной суммы, — подумал он про себя. Сынмину жалко деньги. Надев перчатки, Ким подцепил из выемки сосуд с зелёной жидкостью и, подняв его перед собой, встряхнул. Он рассматривал флакон ближе, медленно проверяя. Никакой маслянистой жидкости, стекающей по стенкам сосуда не виднелось. Реакция тоже отсутствовала. Неправильно смешанные химикаты могли бы выпасть в осадок, но этого не произошло. Значит — не подделка. Вытащив пробку, Ким чуть поднёс пробирку к лицу, быстро убирая в сторону. Не хотелось бы сжечь слизистую носа и в придачу дыхательные пути, если жидкость в пробирке все-таки будет нести вред. Однако, все было в порядке. Присутствовал специфичный содержимому запах и никакого обмана. Сынмин кивнул Хёнджину, указывая на то, что товар по первичным признакам не являлся поддельным. Хван протянул руку Унудзаки. Рукопожатия считалось согласием на сделку и обменом товара на деньги. – Никогда не понимал, почему Хван предпочитает набирать шайку подростков. Казалось бы, они всё развалят, но сейчас считаю, что это умный уход. Вас можно быстро обучить, что значит, что вас и легко заменить. Одним больше, одним меньше – всё просто, – его голос прозвучал ещё ниже. – Вот только это уже наша… какая? – Чан состроил задумчивый вид. – Пятая сделка, а состав всё тот же. – Посмотрим, повезёт ли вам 6-ой раз подряд. Все заметно напряглись. – Закрепим удачную сделку нашей любимой игрой, – улыбнулся Унудзаки. У Сынмина скрутило живот, в преддверии того, что его ждало дальше. Сделка всегда была не самой весёлой частью, напоследок всегда оставалось всё самое интересное, и довольно интригующее. Один из представителей якудзы достал крутящуюся доску, положив на неё сверху револьвер – оружие, на курок которого нажимали ради веселья. Чистое серебро блестело и вызывало такой ужас, что всë тело пробирала мелкая дрожь. – На этот раз ваша очередь крутить, – прошипел кто-то из якудзы. Чану выпало начать. Он не переживал и уверенно поднёс револьвер к голове. Было мало шансов, что он пострадает, если верить теории вероятности. Хотя, по мнению Сынмина, вероятность довольно неоднозначная вещь, и даже её точный расчёт нельзя принимать за чистую монету. Он нажал на курок с таким лицом, словно он делал такое каждый день, и нет, он не играл со смертью, он находился в отчаянии и был в одном шаге от того, чтобы сдаться, но Крис никогда бы не показал, что ему страшно. Наверное, поэтому со стороны он выглядел так, будто ничего не боится. Задержка дыхания, щелчок и тишина. Пустая камора. Повезло. Чан вернул револьвер на середину стола и крутанул доску вновь. Таковы были правила: если кому-то досталось счастливое пустое место барабана, то другому выпавшему везунчику из другого клана не нужно было перезаряжать оружие, он пропускал ход и получал иммунитет на оставшуюся игру. Сынмин словно в замедленной съёмке смотрел на вертящуюся платформу. В глазах рябило от быстро меняющихся чёрно-белых узоров и становилось дурно. Ему было необходимо взять контроль над своим страхом. Вся эта игра кошмарный ужас с дурацкими правилами. К такому невозможно привыкнуть. Можно ли вообще свыкнуться с игрой со смертью, когда очень хочется жить? Не было смысла твердить про себя слова, которые так просились на волю: «Только не я». Закон подлости таков: чем больше переживаешь о чём-то, тем больше шансов столкнуться с этим. Оружие крутилось всё медленнее. Вскоре дуло пистолета остановилось на безумце. Чонин. Сынмин не считал, что Ян из тех людей, которые бы говорили те самые слова, скорее наоборот: «Можно мне». Его забавляли такие игры, разжигали в нём интерес. Обычному человеку это покажется просто безумием, но Чонина притягивали подобные вещи. Ян, улыбаясь, поднёс к виску пистолет и, выдержав время, неторопливо, словно наслаждаясь, надавливал указательным пальцем на курок. В его глазах читалось очевидное удовлетворение от происходящего. Если бы в каморе была бы пуля, Ким бы посчитал это спасением. Спасением себя, спасением остальных и спасением мира от ещё одного психопата, но, увы, пуля уже выбрала сегодняшнего приговоренного. Когда выстрела не произошло, реакция Яна была поразительной. Он посмотрел Унудзаки прямо в глаза. Страх у Чонина совершенно отсутствовал. Тормоза тоже. Лично Сынмина всегда бросало в дрожь при таком взгляде, но глава одного из самых крупных мафиозных кланов воспринял это как угрозу, на что Чонин лишь растянул губы в жуткой ухмылке и откинулся на спинку кожаного стула. Он вышел из этой игры победителем. Сердце замедляло свои удары, как только револьвер брала в руки другая сторона. Желание выстрела было невыносимым, только бы очередь не дошла до самого Сынмина. Жестоко ли молить о чужой смерти? Безусловно. А если этот человек убийца? Для большинства людей ответ тот же. Но Ким был грешником, и всё, чего он желал — это выжить. Однако, если желать что-то слишком сильно, то этого абсолютно точно не произойдёт. Якудзы опустил револьвер на стол, возвращая Сынмину чувство беспокойства. Ким направил свой взгляд на Чанбина, не поворачивая головы. Он знал, что тот не боялся. Его уверенный, непроницаемый вид говорил сам за себя. Их реакция была совершенно разной: Чану было, что терять, но он никогда не показывал, что боялся, Чонин был болен, потому шоу только его веселило, Чанбину нечего было терять, а потому ему было всё равно, Сынмин же напротив хотел жить. А, если бы здесь был Минхо, он, скорее всего, был бы рад выстрелить себе в голову сам. Что касалось Хёнджина — кого прямо сейчас выбрало оружие — тот был уверен, что пуля никогда бы его не выбрала. Хван уверенно сжал в руках револьвер, не отрывая глаз от Унудзаки, показывая всем своим видом, насколько он не страшился всех этих игр со смертью. Ким посчитал это слишком показательным. Часть его пожелала, чтобы сейчас всё на нём и закончилось, но, учитывая последствия, Сынмин сразу же передумал. Шансы того, что оружие может выстрелить, сильно увеличились. Хван мог обманывать кого угодно, что не был испуган, но Сынмин видел его страхи и знал, когда он нервничал. Неспешное нажатие на курок могло показаться мучительным отдалением неизбежного, но на самом деле Ким осознавал, что тот делал. Он хотел услышать, есть ли в каморе патрон. Хван уже давно просчитал бы все варианты вероятности, так как знал количество камор, калибр и примерный вес пули. Патрон действительно мог оказаться в четвертой каморе, поэтому нажимать на курок было опасно, и тот прекрасно это понимал. Оставался единственный вариант для распознания, которым Минхо владел в идеале и, как мог, научил остальных - слышать, как патрон встаёт в ствол. Такой вариант тоже имел риск, но, когда пуля плохо смазана, скряжение по дулу должно выдать её местонахождения. Хёнджин не дожимал на курок ровно настолько, сколько поможет ему услышать, почувствовать и предугадать. Если пуля действительно там, то нужно было готовиться к проблемам. Хёнджин несомненно выстрелит и отдаст приказ Минхо сделать тоже самое. Сынмина раздражал тот факт, что такая привилегия, как останавливать игру, распространялась только на Хвана. У других не было такого шанса. Хёнджин слегка поднял подбородок, прижимая дуло к виску и создавая впечатления готовности к выстрелу. Если он всё-таки надумает стрелять, то Ким хотел бы, чтобы он не промазал, потому что так они окажутся по уши в дерьме. После того, как Хван слез с наркотической зависимости, руки всё ещё подводили его, и попадание в цель было не такой уж простой задачей, однако теперь он находился в куда лучшем состоянии. Ким мысленно отсчитывал время, готовясь бежать к оружию. Их преимущество состояло в том, что пистолет за этим столом был только в руке у Хёнджина, но, учитывая, что Чанбин смог пронести нож, это уменьшало шансы того, что кто-то из якудзы был безоружен, поэтому элементом неожиданности обладала каждая из сторон. Хван отсчитал пять секунд перед тем, как направить пистолет на Дорояму и пустить ему пулю в лоб. Видимо, он бесил его куда больше, чем Унудзаки, ну или боялся последствий убийства главы клана. Сынмин уже приготовился сорваться с места, как перед ним все члены якудзы вытащили оружие, направляя на них прицелы. Ким был удивлён, потому что одной из договорённостью сделки была сдача оружия. И то, что он видел теперь, ещё раз подтверждало тот факт, что вести переговоры с мафией можно только полностью игнорируя все правила. – Нарушаешь правила игры, – цокнул Унудзаки, опираясь на трость. – Очень неуважительно с твоей стороны, – добавил он, подходя к Хёнджину ближе. Для главы клана он считался довольно молодым. На вид ему было не больше сорока лет, но одно неудачное дело сделало его физически неполноценным, поэтому ему приходилось таскать с собой трость, наконечник которой прямо сейчас впился в ладонь Хвана, которой тот держал револьвер. Оружие с грохотом упало на стол. Хёнджин не произнёс ни звука, он уже научился терпеть невыносимую боль. Струя крови, скользившая по руке, заставила Сынмина непроизвольно вздрогнуть. Он был уверен, что Хван сейчас чудовищно зол. – Могу тоже самое сказать и о Вас, – выдавил Хван, смотря на Унудзаки. – Не смог принять смерть, когда она подобралась так близко, – сказал тот, опуская взгляд на труп Дороямы. – Он был одним из лучших. Сможешь найти замену? – Замену? – Переспросил он. – Даю тебе месяц, чтобы найти мне хорошего стрелка. Если сроки будут нарушены, то тогда придётся пойти на жестокие меры, – Унудзаки посмотрел на Чана, изучая того своим взглядом. – Мне понравился он, – указал он на парня. – Если вдруг вариантов не будет уж совсем. – А что насчёт сделки? – Уточнил Хван. Он словно привык к боли. – Я очень уважаю твоего отца, поэтому буду очень щедр и позволю вам выбрать самим, – закончил он и резким движением вытащил остриё из руки Хвана. В этот раз он не смог справиться с болью и прижал раненную ладонь к себе, пытаясь остановить кровотечение. Сынмин давно жил в этом жестоком мире и знал, что каждую пролитую кровь нужно платить. Вопрос был в том, кто заплатит эту самую цену теперь. Стуки сердца начали гулко отдаваться в ушах. Виски сжимало с такой силой, что головная боль становилась невыносимой. Ким был знаком с правилами и знал, что в жертву всегда отдавали слабых. Здесь он явно не входил в число первых, хотя раньше был под полной защитой Хвана. – Кровь за кровь, Хван, ты знаешь правила, – напомнил Унудзаки. Сынмин должен был выйти сам, но ему так сильно хотелось жить. Тело казалось тяжёлым, словно камень, тонущий в воде. Ким представлял, как закроет глаза, посчитает до десяти и будет снова дома. Не там, где он вырос, где всё пропитано сигаретным дымом, криками отчима и больными воспоминаниями, а там, где он родился и где ему так и не удалось задержаться подольше. Любящий отец, мать, братья… Сколько тогда ему было? Кажется, не больше пяти лет. Ким был ещё совсем ребёнком. Прежде чем Сынмин всё-таки решился встать с места, Чанбин поднялся первым, ловя непонимающий взгляд Хёнджина, который приказывал тому сесть на место. Но Со слушал только одного человека – Чана. А тот и так понял, почему Чанбин пошёл на это. Вот для чего была придумана эта сумасшедшая игра. Обойтись меньшей кровью. А теперь за упрямство Хвана будет отдана ещё одна жизнь.

***

      Чанбина вывели из здания, завязывая руки за спиной и ставя его на колени. Маленькие камни впивались в кожу. Неприятно. По бокам от него находилось несколько машин, которые создавали ощущение, что он находиться в центре круга. Его развернули лицом к старой многоэтажке. За его спиной остались все люди, которых он хотел бы видеть перед своей смертью. В особенности лицо Хвана. Он бы многое передал ему одним лишь только взглядом. Чувствовал ли тот хоть какой стыд за то, что его отец сделал с братом Чанбина из-за преступления своего сына? Но он и так знал ответ. Он был слишком очевиден. Он никогда не понимал, почему стреляли сзади. Это было похоже на трусость. Куда интереснее было бы смотреть прямо своему убийце глаза, читая его страхи или впитывая все его бесстрашие и холоднокровие, ведь власть всегда у того, кто держал пистолет. Невозмутимость палача очень бы понадобилось ему перед уходом на тот свет. Со услышал перезаряд пистолета. Поганый день для того, чтобы умирать. Чанбин пожелал бы, чтобы светило солнце. Дождливый день ему не подходил, однако возможности выбирать не представилось. Вряд ли кто-то станет по нему скучать, только если его непутевый братец, возможно, Сынмин. Он из тех, кто не забыл бы такой поступок. Чан точно будет чувствовать вину. Пожалуй, он единственный из всех них обладал совестью. Глупо было верить в то, что Крис в силах что-то исправить, но, кроме него, он никому больше здесь не доверял. И, вероятно, Ли Феликс. То самое светлое, что каким-то образом попало в мир полной темноты. Он провёл с ним всего несколько тренировок и уже привязался. В этом была его проблема – Чанбина тянуло к хорошим людям, поэтому он стоял сейчас здесь, на коленях, под мерзким, моросящим дождём, ожидая той самой последней секунды, чтобы спасти ещё одного хорошего человека. Раздался выстрел, но он совершенно ничего не почувствовал. Затем ещё несколько. Чанбин уже собирался повернуть голову, как почувствовал резкий удар по голове. Он повалился на землю, падая в объятья темноты.

***

      – Чёрт тебя побери! Если ты не выстрелишь, клянусь я… – Закричал Джисон прямо под руку Минхо. Ли сам не понимал, как поступить. Ни Чан, ни Хёнджин не давали приказа стрелять, но, с другой стороны, ситуация была критическая. Минхо пытался понять их мотивы. Возможно, Хван планировал принести Чанбина в жертву, чтобы потом уехать с тем, для чего состоялась сделка и не получить лишних синяков от отца, а Чан скорее всего боялся последствий выстрела для себя. Хватило бы одного промаха, чтобы Хван Старший пустил в него пулю и тогда он не сдержит обещание, которое дал себе и своей сестре, которой он оплачивал лечение. – Хёнджин не давал приказа! – Вновь повторил он, отталкивая тянущегося к оружию Хана, который думал, что каким-то образом сможет выстрелить и попасть в цель. – По-твоему, их дела идут хорошо? Чанбина сейчас убьют, а ты просто будешь смотреть на это! – Негодование нарастало в нём с каждой секундой всё больше и больше. – Да, если придётся, – тихо ответил ему Минхо. Самому было тошно произносить эти слова. Ещё одна жизнь, которую он не сможет спасти. – Кому ты врёшь, себе или мне, Ли-хён? М-мм? Ты не такой человек! Минхо тут же распознал, что Джисон пытался сделать. Надавить на него, вызывая жалость. И если тот надавит, куда нужно, Минхо, скорее всего, может сдаться. – Откуда ты знаешь, какой я человек? Теперь ему было даже самому интересно, что Хан ответит. – Я видел, как ты плакал один, видел, как ты обращаешься с животными. Не похоже, что такой человек терпел бы жестокость, если есть возможность её избежать. Джисон каким-то образом нашёл его слабые стороны и ловко это использовал. Самое страшное — он видел его слезы, которые Минхо тщательно от всех скрывал. Это считалось для него слишком личным. Может, это просто очередная уловка? – Ты меня совсем не знаешь, – Минхо сглотнул ком в горле, пытаясь скрыть реакцию на его слова. – Да, но, – он сел напротив Ли, заглядывая ему прямо в глаза и, видимо, ища в них сомнение, чтобы уцепиться за это и изменить решение. – Ты сам говорил, что я не такой, как вы. Значит, ты знаешь, насколько мне важно спасти жизнь, а Чанбин, я думаю, достоин спасения. Зачем ему это делать? Разве в этом есть смысл? Только если показать кому-то, что он лучше, чем есть на самом деле. С того дня, как Чан нашёл Джисона раненым на улице и привёл к Минхо домой, он размышлял над тем, почему Крис привёл его именно к нему. Позже, когда Ли узнал прошлое Хана и что с ним произошло, он понял, почему был выбран. Чан сказал ему: «Джисон не выживет здесь без тебя». Чан прекрасно знал на что давить. Вот почему сначала он отказал Крису. Минхо едва ли справлялся со своей вечной внутренней борьбой, а теперь должен был помочь кому-то еще. Но не то чтобы у Минхо был выбор, поэтому он передумал, решив, что сдержит слово, хоть и дал себе обещание не привязываться. И до этой минуты ему казалось, что он отлично справлялся, но после слов Хана осознал, как тот в последнее время начал влиять на его решения. Чёртов Хан Джисон, — это были последние слова Ли перед тем, как он, прицелившись, нажал на курок, попадая по одному из якудзы. У меня определённо будут проблемы. Он словно был его совестью. Ему и так с большим трудом давалось совершать преступления и отбирать жизни, но со временем он привык, спрятав жалость куда-то глубоко. Теперь в его жизни появился человек, который без разрешения открыл в нём давно запертую дверь, которая вела к слабому мальчику, жаждущему любви и понимания. Минхо повернулся к Джисону. Тот посмотрел в ответ и кивнул, как бы говоря спасибо. У нас обоих будут проблемы.

***

Как и стоило ожидать, выстрел Минхо посеял панику. Перестрелка началась незамедлительно. Отвлечение якудзы на место, откуда раздался выстрел, выиграло им время, за которое Чан и Хёнджин успели вырубить парочку мафиози и забрать у них огнестрельное оружие. Они проигрывали в количестве, но не в качестве. Сынмин отметил, как больная нога Унудзаки сыграла им на руку и, чтобы защитить своего лидера, множество членов синдиката начали прикрывать его от пуль, чтобы тот мог добраться до автомобиля. Один из якудзы вырубил Чанбина в момент перестрелки и, по всей видимости, уже собирался запихнуть его в машину, когда Хван кинул Киму пистолет, и тот сразу же выстрелил в прицелившегося в ответ якудзы. У Сынмина немного дрожала рука, в которой он держал пистолет, так как на секунду ему показалось, что тот попал в него первым. Ему не так часто приходилось убивать, но даже в необходимых на то ситуациях решение он принимал быстро. Раздумывать – это роскошь, на которую у Кима не было времени. Всё, что он делал на протяжении своей жизни — выживал, и будет обидно, если из-за малейшего сомнения его убьют раньше, чем это сделает он. Вся ситуация выглядела довольно унизительно для синдиката Инагавы-кай. Каждый их выстрел отодвигал другую сторону перестрелки к побегу. Видимо, спасение Унудзаки являлось приоритетной задачей, даже если это будет выглядеть как позорный побег. Сынмин не помнил, сколько их было в начале сделки. Примерно восемь-девять человек? Они недооценили их и теперь понимали, как сильно облажались. А, приведи они сюда лишнюю горсть людей, им бы уже надевали на голову черный мешок и затаскивали в фургон, прося у старшего Хвана выкуп за детей, которым он разрешил поиграть во взрослые игры. Машина сорвалась с места, поднимая пыль и заставляя Чана направить прицел на колëса. Он сам не ожидал, как один из якудзы накинулся на него сзади, из-за чего Крис выронил пистолет, падая на землю и выставляя руки вперёд для защиты от навалившегося на него громилы. Ким уже наставил на него пистолет, чтобы помочь Бан Чану, но только что освободившийся от Кономаи —двухметрового якудзы — Хван, положил руку на пистолет Сынмина. Тот непонимающе посмотрел на Хёнджина. – Не надо, он сам справится, – прояснил он. Он часто делал так на тренировках, но это даже близко нельзя было сравнить с ними. К тому же Крис и так являлся одним из самых способных членов мафиозной группы, так что, Ким не совсем понял, чего ещё так жаждал увидеть Хван. Чан громко крикнул, сбрасывая с себя огромного якудзы, который на вид весил в три раза больше него. Крис задыхался, его грудь быстро поднималась и опускалась. Ловя ртом воздух, он опёрся на руку, чтобы подняться. Сынмину надоело смотреть на его мучения, поэтому он подбежал к нему, протягивая руку. Его ладони были в крови, а на лице можно было прочесть усталость. Он кивнул Киму и вытер рукой пот со лба, оставляя на себе размытую полоску крови. – Насладился? – поинтересовался Чан, обращаясь к Хёнджину. Из-за недостатка воздуха, он словно рычал на него. – Раньше ты был быстрее, – ответил Хёнджин, закатывая рукава испачканной рубашки. – Да что ты, я бы посмотрел на тебя под этим огромным куском мяса, – было видно, что он злился. Крис тратил свои силы зря, пока руки остальных были свободны. – Успокой свою фантазию, – цокнул Хёнджин. Чан лишь прыснул и, прихрамывая, пошёл к Чанбину, который уже понемногу приходил в себя. Ким пошёл за ним и заметил, как Джисон и Минхо выходили из заброшенного здания, направляясь к ним.

***

      Минхо сощурил глаза от проступающих сквозь тучи лучей солнца. Погода не была на их стороне. Противный, мелкий дождик прошёл, а угрюмые тучи начали рассеиваться. Сделка прошла неудачно, как он и предполагал. Зрелище было так себе. Все выглядели уставшими и грязными. На ком-то были следы чужой крови, а кому-то повезло меньше. Джисон сразу же побежал к Чану и Чанбину, которые сидели на капоте машины и отмывали с себя грязь, насколько могли. Сынмин же разлёгся на заднем сиденье автомобиля с широко распахнутой дверцей и, видимо, все ещё приходил в себя. Чонина он не увидел. Ли собирался направиться к Крису, как подходящий к нему Хёнджин вытянул руку перед собой, упираясь ею в грудную клетку и останавливая его. – Разве я давал приказ стрелять? Или, может, Чан отдал тебе такой приказ? Потому что я что-то такого не слышал. – Разве мы так просто разбрасываемся своими людьми? – задал ему встречный вопрос Минхо. – Я должен был догадаться, что он будет плохо на тебя влиять, – сказал Хван, переводя свой взгляд на Джисона, стоящего рядом с Чаном и что-то эмоционально рассказывающего. – Это было моим решением, – пояснил ему Ли. – В любом случае, помни, чьи приказы ты исполняешь. У Минхо не было сил, чтобы спорить с ним, да и прямо сейчас это казалось ему неуместным, поэтому он, пряча всё недосказанное поглубже, прошёл к остальным. – Спасибо, – неожиданно для Минхо, поблагодарил его Чанбин. Ли посмотрел на Джисона. – Это я сказал ему. Хотел сказать, что это я спас ему жизнь, но решил, что всё-таки тот, кто попал в цель заслуживает большей похвалы, – начал тараторить Хан. – Пожалуйста, – кивнул Ли тому. Напрасно было думать, что Джисон послушает его и не станет привязываться к кому-то, потому что он уже это сделал. Они находились в ситуации, которую можно было описать «хуже некуда», но Джисон всё ещё находил время для шуток. Он мог себе это позволить, ведь с помощью Минхо он сегодня спас жизнь. Ли слегка улыбнулся уголком губ от этой мысли. – Никто не видел Чонина? – спросил Чан, полностью выливая на себя бутылку с водой. – Вон он, – крикнул Хван, стоявший, оперившись на багажник. Все повернули головы к идущему к ним с другой стороны Чонину. Чан тут же спрыгнул с капота машины и подбежал к Яну. Тот был полностью в крови: руки, волосы, лицо, даже кожаная куртка на нём теперь была красного цвета. Ли подумал, что его опустили в ванну, наполненную кровавой жидкостью. Он стоял не так близко к нему, но даже от сюда смог почувствовать скверный запах железа. Чонин склонил голову перед Чаном, словно извиняясь и все прекрасно знали, за что. Он опять не смог сдержать свою жажду жестокости. Ян протянул руку Чану, что-то держа в ладони. – Что ты сделал? – спросил Крис. – Дай мне свою руку, – попросил Ян и, не дожидаясь ответных действий, потянул Чана за руку, раскрывая его ладонь кровавыми пальцами. Крис посмотрел на испачканный флакон на ладони и замер. Минхо и Хёнджин синхронно потянулись посмотреть на предмет, лежащий в руки Чана. – Твою мать! – не сдержал восхищения Чанбин. Они не могли поверить своим глазам. Маленький бутылёк с зеленоватой жидкостью лежал на ладони Чана. Та вещь, ради которой был устроен весь этот чертов цирк. Они взяли свой приз без каких-либо потерь. Не зря Яна в шутку называли машиной для убийств. Он полностью оправдывал данное ему прозвище. Минхо был не прав. Сделка состоялась очень удачно, со счётом 0:1 в их пользу.