Bad company: black out days

      Хёнджин сидел в машине, рассматривая пистолет в своей руке так, будто держал его впервые. Сегодня он не пригодится. Прошла неделя, а они всё ещё бездействовали, ожидая подходящий день - тот самый, когда Хван Старший начнёт видеть угрозу даже в своих приближенных. Чан наконец смог передать Хвану препарат, нейтрализующий утопию. Хван будет безумно рад, если это всё-таки сработает. Неужели он больше не будет подчиняться его приказам? Более подходящего времени больше не представится. Авторитет отца в кругах мафии всё снижался, а его доверие ко всем - падало. Каждое действие своих же людей Хван Старший теперь воспринимал, как угрозу. Его голова была полна сомнений, а значит, сейчас он не способен здраво мыслить. Всё складывалось так, как Хёнджин планировал. В какой-то степени, даже немного лучше. Феликс распахнул дверь автомобиля, протягивая Хвану пару бургеров. – Куда мы в итоге едем? Даже несмотря на то, что они с Феликсом вместе были в бегах - это их нт чуть не сблизило. Хёнджин умалчивал от него почти всё. В Ли просыпался интерес только когда Хван говорил о своём отце. В остальных же случаях - ничего. Хёнджин так и не узнал всего того, что наговорил ему Унудзаки. Однако Хван догадывался, что Ли замарал руки. Его поведение, решения, которые он принимал, манеру речи больше не были такими, как раньше. Феликс изменился. Сейчас перед ним сидел совершенно другой человек, не тот, что несколько месяцев назад. Внешние события, произошедшие с ним, конечно, сыграли свою роль, но главным создателем стал он сам Феликс. Похищение – вот что оказалось самым полезным. Поначалу оно рушило планы, а теперь наоборот – выстраивало. Убрать страхи и сомнения из Феликса было необходимо, все эти события стоили того.  – Ты просил узнать, чьими руками мой отец убил твоего. – Ты узнал, кто это? – он откусил бургер. – Да, – он посмотрел на Феликса. Тот тут же отложил свой обед в сторону. Его внимание было только на Хёнджине. – Это был просто приказ. Как один из тех, что давал мне мой отец. – Кто это? – требовал Феликс. – Это был Минхо, – спокойно сказал он. – Минхо убил твоего отца. – И как давно ты узнал это? – О, совсем недавно, – Хван протянул ему пистолет. – Ты хочешь, чтобы я убил его? – Убить? Нет. Зачем убивать того, кто и сам с этим бы неплохо справляется, – Хван улыбнулся. – Я хочу посмотреть, на что ты готов пойти, чтобы получить ответы. Спроси себя, что ты хочешь сделать. Феликс, вероятно, задумался. Хёнджин проверял его. Давал некое испытание. Сомневался, что тот сможет отнять жизнь. Хватит ли ему смелости? Хёнджин терпеливо ждал ответа. Ему было безумно интересно, чем это всё закончится. – Я хочу спросить его, как это было. Умолял ли мой отец о смерти или ему было всё равно. – Что ты чувствуешь к Минхо? Злость? Ненависть? Или же тебе всё равно, – Хван развёл руками. – Смерть Минхо ничего мне не даст. Злюсь ли я? Да. Однако, он всего лишь пешка, использованная твоим отцом. Разве убийство Минхо что-то бы решило? – Правильно, оставь больше ненависти для того, кто этого заслуживает, – он завёл автомобиль. – Ты готов? – Погоди, – Феликс схватил его за запястье. – Ты хочешь сделать это сегодня? – Это зависит не от нас. Чан звонил, – добавил он. – Сейчас самое подходящее время. Тот молча кивнул. Хван знал, что Ли не будет откладывать. Теперь тот стремился даже в неизвестность. Действовать для него значило только одно – быть на шаг ближе к свершению мести.       Со Чанбин бы предпочёл ещё неделю валяться на койке в больнице, чем сидеть на допросе у Хвана Старшего. Он был первым с списке лиц, резко ставших для него врагами. Его брат всё ещё гнил в тюрьме, так что, вероятно, у него есть все основания являться для Хвана врагом номер один. Чанбина это забавляло. Ровно до того момента, как синяки начали превращаться в кровоподтёки, а ребра уже гудели от боли. Всё потому что Ян Чонин никогда не знал меры. Её для него не существовало. Чем больше боли он принесёт, тем больше удовольствия себе доставит. – Знаешь, почему именно мне отец поручил это? – Потому что тебе нравиться издеваться? – Чанбин фыркнул. – И это тоже, но, – он уселся на пол перед Чанбином. Со закатил глаза. Лучше бы он не отвечал. Ему вновь придётся терпеть этот цирк. – Все знают, что я самое действенное орудие пыток. Несомненно. Жить точно не захочется, – подумал Чанбин. – Только вот есть одна проблема. Я все ещё ничего не сказал, но умереть могу в ближайшее время. Суть пыток - убить меня или всё-таки узнать, верен ли я клану? Чонин заулыбался. Его улыбка была кровожадной. Она вызывала неприязнь, желание закрыть глаза и стереть из памяти. Всего одна улыбка, а по телу уже прошла тысяча мурашек. Смех был ещё хуже. Чан, должно быть, сильно себя ненавидел, раз решил взять этого монстра под свою ответственность. Чанбин сплюнул накопившийся сгусток крови во рту. Чонин посмотрел на него так, словно страдания будут только продолжаться. – Я люблю, когда меня умоляют. Тогда твои страдания, возможно, закончатся, а я скажу старику, что ты ни к чему не причастен, – Ян надел перчатки. Чанбин поморщился. – Только помни, что моё мнение для него никогда не было важным. Ян достал нож и провёл языком по лезвию. Он наслаждался этим. Боль не просто подпитывала его, она насыщала, придавала ему силы и наполняла его весельем. В его глаза было столько жажды крови, сколько Со ещё ни разу не видел, а он встретил достаточно ужасных людей. У всех них было одно сходство – они убивали, мучали, пытали, истязали и насиловали ради какой-то цели и вознаграждения. Деньги стояли во главе всего. А Чонин отличался от всех них тем, что его не интересовали купюры, омытые кровью. Убийца без каких-либо скрытых мотивов. Настоящий Потрошитель без обязательств. Он действовал так, как он хотел, и делал то, что доставляло ему наслаждение. Чанбин поёжился, набрав воздух в лёгкие и затем закрыл глаза. Если он не выдержит этой ночи, должно быть, так предначертано. Он никогда не говорил, что устал, ему и некому было жаловаться, да и права на это он тоже не имел. – Предлагаю сыграть в игру. Так намного интереснее. Со открыл менее пострадавший от побоев глаз. – Какие правила? – лучше притворится, что ему тоже хочется поиграть. Чонин резко воткнул лезвие ему в бедро, прокручивая его для усиления эффекта. Чанбин громко выругался, шипя от боли. – Сукин ты сын! – Да, и папочка мой тоже такой же, – сказал он с поддельной грустью. – Правила простые, чем меньше звуков боли ты издаёшь, тем быстрее я прекращу. И пока что, знаешь, – он приблизился к его уху. – Было довольно громко. – Чёрт тебя побери, я убью тебя! Какого хера Чан ещё, блять, этого не сделал! – он закашлял. Вкус крови был невероятно противен. Чанбин сплюнул. – Я, – Чонин совсем неаккуратно вытащил нож. – Просил, – а затем вставил его в правую ногу Со. Чанбин прикусил язык. – Быть, – дикая боль пронзила тело, когда лезвие вновь вошло под кожу, – Тише. Чанбин подумал, что будет проще, если он потеряет сознание, однако его тело привыкло переносить боль, и поэтому случится это не скоро. Со стиснул зубы. Чонин решил пропустить его через мясорубку, не иначе. Чанбин посмотрел на довольного Яна перед собой. Тот слизывал кровь с ножа. Это исчадье ада улыбалось. Тогда он понял, что всё это время боялся совсем не того человека. Монстр, стоящий перед ним, не знал, что такое жалость, сострадание или сочувствие. Он был знаком только с насилием, болью и пытками. Будь он хэннимом, его бы боялись все только потому, что он существует. В какой-то момент наступила полная анальгезия. Шок от боли был таким сильным, что Чанбин просто перестал её замечать. Он приходил в себя только время от времени, когда Чонин бил его по щеке, чтобы вернуть в чувства. – Ну теперь мне вообще неинтересно, – пробубнил тот. – Что ж, идём к моему любимому папочке. Убить тебя без его разрешения, я не смогу. Кажется, пора что-то менять. Кто-то вошёл в комнату. Чанбин не мог разглядеть, но позже по голосу понял, что это был Чан. Тот подошёл к нему, присаживаясь на корточки и пытаясь поймать его взгляд. Со хотелось плюнуть ему в лицо. – Твою мать, ещё немного и я бы сдох, – Чанбин сплюнул, на этот раз прямо в лицо Чану. Здесь он не промахнулся. – Я говорил ему быть ласковее, однако ты сам знаешь. Приказ отдал ему не я, – тот не врал. Со это и сам прекрасно знал. Сейчас им приходилось действовать, как велит им лидер. Чтобы у Хвана Старшего не было повода усомниться в своих людях. Всё и так трещало по швам. – Поздравляю, теперь я выгляжу, как живой трупняк. – Чонин, развяжи его, – приказал Чан. Только его он и слушал. Чанбин очень сильно сомневался, что сможет не упасть. Его шатнуло в сторону, тогда Чонин поймал его, но он оттолкнул, используя остаток своих сил. – Знаю, ты меня ненавидишь, и имеешь на это полное право, но продержись ещё немного. Когда они придут, ты не должен быть в отключке, – Крис держал его под руку, не давая тому упасть. – Ты знаешь, что нужно делать. Главное передать пистолет и не натворить глупостей. – Уговор есть уговор. Я передам его только Феликсу, – сквозь зубы прошипел Чанбин. Он вот-вот был готов потерять сознание.  – Я обещал Хёнджину, что добуду оружие, но не то, как он его получит. – Что ж, надеюсь план осуществится, иначе гнить нам здесь всем. И я буду первым, кого решат казнить, – он хотел засмеяться, однако давиться собственной кровью не совсем приятно. Чан подвёл его к выходу, передавая Яну. Со хотел прикончить это ублюдка после всего шоу, что он ему устроил, а не опираться на его плечо. Но выбор отсутствовал напрочь. Теперь даже врагам стоило притвориться друзьями. Чонин вытащил его в коридор. Нога, в которую Чонин несколько раз всадил нож, вовсе не слушалась, поэтому Со хромал. В какой-то момент Ян почти тащил его на себе. Когда они добрались до лифта, то тот тут же бросил его на пол, как какой-то мешок мусора. Чанбин улыбнулся, откидывая голову, чтобы взглянуть на того снизу вверх. – Знай, ты тоже сдохнешь. Позже меня, это точно, но сдохнешь. Ян нажал на нужный этаж, поправляя пиджак. Его белая рубашка была вся в крови. Он облокотился о стену лифта, а затем рассмеялся. – Надеюсь, меня убьёт Чан. О, чёрт побери, я так хочу умереть от его руки. Это так возбуждает. – Больной извращенец, – рассмеялся Чанбин и тут же закашлялся. Ян отодвинулся подальше. Побоялся, что Со забрызгает кровью все его ботинки. Лифт открылся, и Чонин сгрёб Чанбина, пытаясь вытащить его. Со пытался подняться, однако безуспешно. Сил не осталось совсем. Он продолжал моргать, снова и снова пытаясь открыть глаза. Тело не выдерживало такую потерю крови. Если они не поторопятся, то всё полетит к чертям собачьим. Чонин ещё раз взглянул на наручные часы, а потом схватился за шиворот куртки Со и потащил того по коридору, прямо в кабинет Хвана Старшего. Ян буквально пнул дверь, когда ему дали приказ войти. Чанбин экономил силы для главного, пока Чонин тащил его к ногам их хеннима. – Что ж, эта сволочь ничего мне не сказала, но я действительно от души повеселился. – Душа? – переспросил Хван Старший. – Думаешь, – он встал из-за стола. – она у тебя есть? Он посмотрел на стоящего перед ним на коленях Чанбина, небрежно беря того за волосы. – Так значит, этот сукин сын совсем тебя не боится? Он выдохнул в лицо Чанбину сигаретный дым. Со было плевать, что с ними произойдёт. У них была тысяча и ещё один план. И каждый из них бы привёл к смерти ублюдка. Но он дал себе обещание, которое должен выполнить. Поэтому нужно было продержаться ещё чуть-чуть, пока Чонин будет тянуть время, а тот справиться с этой задачей. Хоть где-то этот головорез будет полезен.       Восстановление Минхо проходило очень медленно, но с помощью Джисона он уже мог нормально разговаривать и двигаться. Хан делал всё: помогал ему мыться, давал лекарства, кормил, менял перевязки. Первые дни после приезда из больницы Ли не вставал с постели. Теперь же он надоедал Джисону тем, что постоянно находился рядом с ним. В основном он просто молча сидел рядом, однако Хана это раздражало. Он всё ещё злился на него, обида висела тяжёлым камнем на его шее. Минхо, наверняка, знал это, поэтому молчал. Джисон ещё раз сверил приём лекарств по списку. – Хан, – хрипло позвал его тот. – Да? – Джисон повернулся к нему. – Я хотел поговорить с тобой о том, что я сделал. Теперь, когда я чувствую себя получше. – Не хочу говорить об этом и твои оправдания слушать тоже, – Хан поднялся с места. – Но нам нужно поговорить. Джисон, пожалуйста, прошу выслушай меня, – Минхо пытался подняться, чтобы пойти за ним. – Тебе было не ясно? Соблюдай покой! – его голос сорвался на крик. Ли остановился. Он молча смотрел на Хана, и этого было достаточно, чтобы сжалось сердце. Правда в том, что несмотря на то, что он сделал, Джисон будет всё равно любить его. – Ты не можешь продолжать избегать меня, – нарушил Минхо тишину. – А, по-твоему, я избегаю? – Джисон фыркнул. – Я с тобой каждую секунду, тебе самому это не надоело? – Ты кормишь меня, моешь, даешь лекарства, а потом укладываешь спать. И так каждый день. Мы даже не разговариваем. А я хочу, – Хан перебил его, не дав договорить. – Что ты хочешь? По-моему, я делаю достаточно. – Да, и я благодарен тебе. Но думаю, ты и сам понимаешь, что я от тебя больше никуда не уйду. Нам придётся поговорить. Джисон даже не успел понять, когда это Минхо успел так близко подойти к ему. Он чуть дотронулся до больной руки Хана. – Это из-за меня, – прошептал Минхо, поднимая взгляд на его шрам возле правого глаза. – И это тоже, – он прикоснулся к его щеке подушечками пальцев. Совсем невесомо. Джисон прикрыл глаза. – И я всегда буду ненавидеть себя за то, что причинил тебе вред. – Мы уже говорили об этом. Здесь нет твоей вины, – Хан взял его за ладонь, опуская его руку. Прикосновений Минхо он не хотел. Это лишь растопит его обиду. – Я боялся своих чувств. Сильно боялся. Это разрушило меня, – он наконец смог посмотреть ему в глаза. – И нас. – Да, боялся настолько, что бросил меня. Первой причиной почему Хан не хотел это обсуждать служили слёзы. Он предполагал, что будет плакать, если будет говорить об этом. Воспоминания возвращали его в тот момент, когда Джисон читал то письмо и чувствовал всепоглощающую, разрывающую на части пустоту. Пустоту от осознания того, что Минхо больше никогда не будет рядом. – Обещал защищать, но я стоял там, смотря на твоё каменное лицо, а передо мной лежал мешок с чёртовыми кишками! Минхо сгрёб его в свои объятья, прижимая к себе. Джисон не вырывался из них только потому, что не хотел сделать ему больно. Не все швы так хорошо зажили, а синяков было столько, что Хан побоялся бы сосчитать. – Я не думал, что ты будешь на сделке. Хёнджин обещал, что оградит тебя, если я помогу вернуть Феликса. Джисон уткнулся ему в плечо, сжимая в руке его футболку на спине. – С каких пор ты заключаешь сделки с долбаным дьяволом! – слёзы капали на его футболку. Минхо гладил его по спине, целуя в макушку. – Скажи, ты хоть надеялся вернуться ко мне? Какой смысл был задавать этот вопрос? Только обманывать себя? Или услышать ложь, которая его излечит? Ведь, соглашаясь на сделку, часть Минхо вообще не планировала возвращаться. Он не верил в этот "план спасения" и надеялся умереть раньше, чем его начнут вновь использовать, как убийцу. Хан знал это, потому что видел, как Минхо ненавидел убивать. Каждый раз. – Джисон, ты и так знаешь ответ, – тихо сказал он. Его голос действовал на Хана, как успокоительное. Джисон аккуратно выбрался из его объятий. – Что заставило тебя изменить мнение? Что заставило действовать? – Джисон поднял на него глаза. – Ты. Всё время был ты, – Минхо аккуратно вытирал его слёзы большими пальцами. Он взял его лицо в свои ладони. – План Сынмина был ужасен с самого начала. Я знал, что это не сработает, хоть и эгоистично полагал, что, возможно, если он будет прав, это освободит меня. Как только я узнал, что Риторо продаёт утопию, но не использует сам, я осознал, что план Хвана провалиться, поэтому я придумал свой. Я доказал Риторо свою преданность, найдя предателя в его кругах. Сам создал его и сам же убил. Та сумка тоже была моей идеей. Унудзаки ценил жестокость, – Джисон догадывался об этом ещё тогда. – И я показал ему её. Мне нужен был план, в котором я унесу их всех за собой, потому там была взрывчатка. Принести её в кармане было невозможно. Я подумал, что никому и в голову не придёт проверять сумку, наполненную человеческими останками. Джисон шокировано смотрел на него. Хотелось бы знать всё, что Минхо успел пережить в логове якудза за те несколько адских недель. Унести всех за собой. Хану было больно. Он выбирал смерть, а не его. – Единственное, что я не учёл – тебя. Я понятия не имел, что ты будешь там. Когда увидел тебя на сделке, был так зол. В этот момент я понял, что никто не станет соблюдать правила игры. А ты опять был не в безопасности из-за меня. Всё повторялось. – Да, я чуть не пообедал этим. – Ты очень упёртый, мне стоило догадаться, – Минхо завороженно рассматривал Хана, словно тот в какой-то момент запретит ему смотреть. – Я не прошу простить меня сейчас. Я прошу дать мне шанс. Больше не хочу убегать. Хочу выбирать только тебя. Было приятно это слышать. Обидно, что Минхо пришлось побывать на волосок от смерти, чтобы понять, насколько ему дорог Хан. – Мне нужно будет время. Но я всегда буду рядом с тобой, – пронеслось в его мыслях. – Конечно, сколько потребуется, – он сощурился. – Тебе больно? – спросил Хан и Ли кивнул. – Может, поменяем бинты и обработаем раны? Тебе нужно больше отдыхать. – Тебе тоже. Как твоя рука? – Отлично, скоро можно будет снять гипс. Ну так, что? – Ляжешь со мной? Скорее всего, Минхо не помнил этого, так как был в плохом состоянии, но Джисон всегда спал рядом с ним, так как боялся, что тот может потерять сознание. Ничего такого не случилось, однако Ли мучали кошмары, и Хану приходилось всегда находиться с ним, чтобы его успокоить. После того как Минхо пошёл на поправку и стал чувствовать себя лучше, Джисон стал спать в своей комнате, чтобы избегать разговоров. Хан посчитал, что теперь Ли в силах сам справиться со своими кошмарами. – Я побуду с тобой, пока не заснёшь, а потом уйду к себе. Согласен? Минхо улыбнулся. Было приятно видеть его улыбку. Тёплое чувство, которое он давно не испытывал. Джисон протянул здоровую руку Ли. – Кстати, тебе нужно помыться. Ты пахнешь вонючими мазями и потом. Пошли, – он потянул Минхо за собой. Хан мыл его ещё с того дня, как Ли выписали. Минхо тогда вообще не понимал, что происходит и просто делал то, что говорил ему Джисон. Теперь же всё будет неловко. – Всё ещё не приложу ума, как ты ухаживал за мной с одной рукой. Хан помог ему снять верхнюю одежду, а когда дело дошло до нижнего белья, то отвернулся. Довольно странно, ведь он и так всё уже видел, нужно учесть, что Ли тогда был в очень плохом состоянии. – Думаю, теперь ты в силах сделать это сам, – выдавил Джисон, отвернувшись. – Да, – ответил тот. – Прости, что тебе пришлось возиться со мной, как с маленьким ребенком. Это так, – на минуту он замолк, потому что подбирал нужное слово. – смущает. – Ты буквально не мог встать с кровати. Не переживай, можно сказать, что ничего и не видел. Джисон услышал, как тот уже разделся и сел в ванну. Тогда он повернулся. Тело Минхо снизу доверху было испещрено шрамами. Когда он впервые обрабатывал его швы, то плакал. Видеть такое бесчисленное множество ран на теле любимого человека было больно. Хан думал, что со временем он привыкнет, и всё станет лучше, но пока мало что поменялось. Разве что проходили синяки и медленно затягивались швы. Самое ужасное, что в каком-то смысле Минхо сам сделал это с собой. Сам привёл себя в логово дьявола и позволил ему себя растерзать, а огнестрельное ранение и травмы, полученные после сделки лишь усугубили всю картину в целом. – Знаю, что выгляжу ужасно, – Минхо помялся. – Я могу сделать это сам, постараюсь. Тебе не обязательно мне помогать теперь. – Я справлюсь. У меня всего лишь больная рука, а не швы по всему телу. Джисон включил душ, держа его над Ли. – Не горячо? – Нет, – ответил тот. Хан потянулся за шампунем, отдавая Минхо лейку для душа. Делать всё одной рукой было действительно неудобно, но за это время Джисон привык. Он намылил голову Ли шампунем и попросил у того лейку, чтобы всё смыть. – Сейчас помою тебе спину. С остальным справишься сам? – Я могу помочь тебе. Не думаю, что тебе удобно мыться с твоей травмой. Минхо сидел к нему спиной, поэтому повернул голову в бок, чтобы узнать, почему Хан молчит. – Думаешь, это хорошая идея? – Почему нет? Клянусь, я не буду смотреть на тебя. Можешь не снимать бельё, если ты так захочешь. – Хорошо, – кивнул Хан, и Ли снова отвернулся. Джисон аккуратно протирал тому спину. Было легко задеть шрамы, поэтому он решил, что пока он будет мыть Минхо только мягким полотенцем. В какой-то момент Хан решил посчитать его раны, однако, как он и думал, сбился со счёта. На правом плече Джисон уже не первый раз замечал у Минхо довольно большую, давно затянувшуюся рану, похожую на ожог. Прошлое Ли было ужасным, и вряд ли тот хотел ковыряться в нём и вспоминать, поэтому и Хан всегда пытался оставлять вопросы при себе, но только не теперь, когда выучил шрамы Минхо наизусть. – Откуда это? Хан нежно дотронулся до его плеча, обводя большим пальцем контур словно выжженного тату. Минхо повернулся к нему. – Я пытался убрать татуировку Хвана Старшего. Посвящение в клан имеет много нехороших последствий. Например, отвратительные тату. Минхо не выдержал и рассмеялся. Джисон лишь выдавил улыбку, зная, что его смех потом плавно перейдёт в слёзы. Он и так слишком много плакал. – Что такое? – Как тебе удается смеяться, когда твоё тело буквально кричит о помощи. Джисон сел на пол рядом с ванной. Минхо заволновался и развернулся к нему. Мокрой рукой он дотронулся до плеча Хана. Тот взял его руку в свою. Капли воды стекали на футболку. На душе стало так тяжело, будто к ней привязали громадный якорь и кинули на самое дно. – Я так устал. Устал от этой криминальной жизни. Устал угрожать и нападать, устал убегать и прятаться, устал видеть смерть и боль, – он зажмурился, останавливая слезы. – Так устал, так устал… – он сжал ладонь Минхо в своей руке. А больше всего я устал наблюдать, как ты постоянно ускользаешь, пытаясь умереть. Устал видеть твои шрамы. Я чувствую, будто их выжгли и на моей коже тоже. Но этого он не сказал. – Мне так жаль, Хан-и, – прошептал тот. – Знаешь, что я хочу? – Джисон повернулся к Минхо. – М-мм? Хан отпустил руку Ли и поднялся с пола ванной комнаты. – Обнять тебя, ты не против? Джисон использовал это, как предлог. На самом деле в голову пришло немного другое. Он полагал, что после этого ему станет хоть немного легче, даже если это никак не излечит их шрамы. – Нет, но ты же, – Минхо замолк, когда увидел, что Джисон снял футболку, а за ней и домашние штаны. Хан не стал настолько удивлять Ли, поэтому оставил нижнее бельё на себе и залез в ванну, пытаясь сесть к Минхо, как можно ближе. Ли будто задержал дыхание и совсем не шевелился. Он не сводил с Джисона взгляда, а потом вдруг опустил свои глаза вниз, смотря на остатки пены на воде. Он сглотнул. Хан решил, что он нервничает и немного отодвинулся. – Тебе некомфортно? Нужно было остановить меня, когда я начал раздеваться. – Нет, всё нормально, – Ли вновь вернул к нему свой взгляд. – Но разве я тебе не противен? Я имею ввиду своё тело. Оно, – он посмотрел на свои руки и ему уже было этого достаточно. – Изуродовано. – А моё нет? – удивился Хан. – Я тоже не в лучшим состоянии. Может, со временем, мы сможем излечить друг друга. – Хан, – пытался остановить его Ли. Джисон всё же придвинулся к нему ближе. Его глаза бегали по шрамам Минхо. Сначала Хан решил поцеловать тот самый ожог, где когда-то находилось его тату. Ли вздрогнул, по его телу пошли мурашки. Затем он чуть дотронулся губами ещё до нескольких небольших затянувшихся рубцов возле не зажитой раны. Синяки на его правом плече. А потом Джисон приблизился к самому болезненному месту - куда пришёлся выстрел от огнестрельного оружия. Чуть ниже ключиц, но выше его сердца. Ли замер. Он молчал, закрыв глаза. По его щеке скатилась слеза. Хан заметил это, поэтому поцеловал его в щеку. В какой-то момент мозг Джисона отключился, будто кто-то специально нажал переключатель. Хан придвинулся к нему, беря того за подбородок и притягивая к своим губам. Изначально он, и вправду, хотел обнять его, как закончит с его шрамами, но за какое-то мгновение передумал. Мягкие губы коснулись сухих. Шершавые ладони Минхо скользнули по мокрой спине Хана. Ли больше не хотел отстраняться. Поцелуй им обоим был необходим, он словно залечивал раны, заполнял лёгкие воздухом, приводил мысли в порядок, оживлял. Джисон сминал его губы, а Минхо льнул к нему всё больше и больше. Капли воды с волос Минхо капали Джисону на щеки. Он не хотел останавливаться, но зайти дальше они просто не смогут. Ли дал им обоим отдышаться. Хан смотрел в карие, широко распахнутые глаза, которые так сильно любил. Страсть опьяняла. Минхо бездействовал. Сердца бешено бились в такт друг с другом. Джисон поцеловал его подбородок, затем медленно оставил поцелуи на его скуле, усеянной маленькими порезами. Спустился к мочке уха, а затем провёл губами по шее - вниз до плеча, пока рука скользнула по его бедру. Минхо громко выдохнул, для него стоило огромных усилий отстраниться от поцелуев. – Остановись, прошу, я так не могу, – наконец сказал он. Джисон остановился. Он вдруг пришёл в себя, понимая, что сделал. Ему стало неловко. Хан отвёл взгляд в сторону. – Я хочу, чтобы всё это было не так. Прости меня, но сейчас я не могу дать тебе того, чего ты хочешь. И чего хочу я – тоже. Минхо погладил его ладонь большим пальцем, целуя Джисона в оголённое плечо пострадавшей руки. Хан ещё больше растерялся. Несмотря на все ужасающие вещи, произошедшие с этим человеком, Ли всё ещё оставался мягким. В нём было столько любви, и он заслуживал её в ответ, хоть и с трудом учился принимать её. – Единственное, чего я по-настоящему хочу – это, чтобы ты скорее поправился. Извини, я не должен был позволять себе так много. – Ты всё ещё... – Минхо замолчал. Вероятно, ему было тяжело сказать вслух это слово после всего произошедшего за последние месяцы, тем не менее Минхо произнёс это одними лишь губами. – Думаешь, я мог разлюбить тебя? – удивился Хан. Я всегда выбирал только тебя. – Учитывая, что я натворил, ты мог просто разочароваться во мне. Клянусь, я никогда не хотел подводить тебя, – он опять смотрел на него тем взглядом, как в ту самую ночь, когда их чувства друг к другу были наконец открыты. – Тогда, в тот день, когда ты хотел заработать денег, чтобы погасить долг. Мне следовало сказать, что я уже тогда был влюблен в тебя. С тех пор, когда они поцеловались в том старом убежище, Джисон наконец почувствовал себя живым вновь. У него появилась причина для его жалкого существования. Я никогда не хотел подводить тебя - крутилось на повторе в его голове. Но когда он бросил семью, оставив на их плечах огромную ношу в виде своего долга, Минхо был тем, кто молча, не спрашивая помог ему. А когда Джисон пошёл рисковать своей жизнью, не думая о последствиях, о том, какую боль он причинит Минхо, тот снова был первым, кто пришёл спасти его. Джисон не знал, что чувства Ли появились ещё тогда. Если бы они только сразу говорил о них, всего бы этого явно не произошло. Ли никогда не подводил его. И своё обещание «защищать его» он смог выполнить, даже находясь по ту сторону стола, сидя рядом с тем, кого считали королем японской мафии. – Если бы я не боялся и был смелее, не было бы ни шрамов, ни боли, ни разочарований, – с его мокрых волос капала вода. Его не могли испортить даже шрамы. Для Джисона это всё было таким незначительным. И как только Минхо мог усомнится. – Я знаю, что мне будет тяжело жить с этим грузом, но я смогу сделать всё, если ты только позволишь мне любить тебя. С этих пор никаких обещаний. – Я позволил тебе это ещё тогда, ничего не поменялось. Но я хочу, чтобы ты, в первую очередь, смог полюбить себя. Постараешься? Минхо кивнул. – Знаешь, довольно тяжело полюбить того, кто считает, что не заслуживает быть любимым. Когда Хан заметил, что пена уже начала растворяться, он решил, что им нужно торопиться и прекращать этот долгий разговор в ванной. – Твоё предложение помыть меня ещё в силе? – Да, теперь моя очередь хоть немного поухаживать за тобой.       Сынмин который раз просыпался от холода. В какой-то момент он смирился, что не сможет уснуть. Он посмотрел на стену. Чья-то засохшая кровь, судя по неприятной вони в помещении. Ким отвернулся, хоть вид и не стал лучше. – Вау, комната для пыток. Как хорошо, что моя верность заканчивается там, где начинается вопрос моего выживания. Железная дверь скрипнула. Прошло достаточное время после неудавшейся сделки. Сынмин глупо надеялся, что они просто перережут друг другу глотки. Лишь бы стать лидером клана, но видимо, всё решилось как всегда – иерархией. Крупный мужчина, покрытый неаккуратным наколками ступил на порог, приглашая Сынмина пройти за ним. Ким поднялся со скрипящей кровати. Он думал о смерти. Здесь всё и закончится. Но с другой стороны, глупо было не трогать его столько времени. Если им нужны какие-то секреты, то он расскажет их и без пыток. Тут им ни к чему марать руки. Он шёл впереди якудза по тёмному коридору. Зря они его остерегались. Сынмин всё равно плох в драке, а оружия у него нет. Ким прислушался. Стояла пугающая тишина. Ни криков, ни выстрелов, ни даже голосов. Они остановились у двери, где горел свет, но, только когда они зашли в кабинет, Сынмин понял, что сейчас был день, и светло было из-за распахнутых штор. Он не думал, что потеряет счёт времени. Значит, проспать несколько часов подряд ему всё-таки удалось. Мужчина толкнул его к креслу. За столом сидел молодой парень на вид не старше его самого. Скоро всё это ждёт и их клан тоже. Он не удивился, если бы узнал, что Хёнджин уже сидит на том самом месте, а его отец – гниет в земле. – Знаешь, кто я? – Понятия не имею. – Я новый кумитё, Кирё Риторо, – представился тот. – Вы сын Унудзаки Риторо? Они не были похожи, но Сынмин всё же решил это спросить. В взгляде Кирё было что-то хитрое, лисье. Это напомнило ему одного человека, с которым он пробыл достаточно, чтобы выработалась неприязнь. – Нет, я его племянник, – он хмыкнул. – Один из ваших людей убил не только моего дядю, но и его правую руку, из-за чего мне пришлось ехать сюда и занимать его место. Ким оглядел комнату. Он не знал, что на это сказать. – Многие здесь жаждут этого места, но только не я. Брать всю эту ответственность просто идиотизм, ты так не считаешь? – Многие хотят власти, – только и ответил Сынмин. – Власть не всегда подразумевает ответственность, – он поёжился. Он действительно был не зрелым. И вовсе не выглядел, как глава клана. Его будут слушать, так как эта власть досталась ему по кодексу, и тем не менее, Ким уже мог увидеть, как всё развалится в таких неопытных руках. – Мои люди сказали, что им даже не пришлось тебя пытать. Ты просто всё им выдал, – он не смог скрыть своего удивления. – В курсе ли ты, что предательство карается смертью? – Если меня убьют в любом случае, то тогда зачем мне терпеть пытки? Мой клан не оценил бы такой жест доброй воли. Они наверняка считают, что я уже мёртв. – Ты мне нравишься! – выкрикнул тот неожиданно, хлопая в ладоши. – Ва! Знаешь, что? Вот как мы поступим. Было ясно. На омерту* ему абсолютно плевать, как и на весь клан в целом. – Мы убьём всех людей Хвана Старшего и в конце приведём тебя к нему, чтобы он знал, кем был предан. Вендетта. Значит, всё же не плевать. Этот план будет хорош только в том случае, если Хван будет ещё жив, а по расписанию Хёнджина он задерживается в мире живых уже немного дольше положенного. – Говорят, что ты умеешь нейтрализовать эффект утопии. Это ещё раз говорит о том, что ты довольно полезен, верно? Да, есть одно «но». Ким и есть создатель этого самого эффекта. Однако Сынмину понадобился год, чтобы отменить действие самой утопии на мозг навсегда. Этого им пока лучше не знать. – А разве это не вредит вашему рынку? Продажи снизились. Больше никто не хочет использовать средство, которое убивает людей кланов. – Думаю, ты достаточно умён, чтобы устранить данный эффект и довести этот аппарат подчинения до идеала. Ким опустил свой взгляд на связанные руки. Лучше, чтобы так оно и оставалось. Развяжи их – и он посеет хаос. Утопия может создать идеальных подконтрольных убийц. В его планы это не входило. Сынмин мечтал только об одном: увидеть, как кланы разгрызают друг друга, стирают в пыль, не оставляя не кусочка. Умирать он не хотел, но и создавать мир убийц тоже. – А что, если я откажусь? – Для начала давай посмотрим, как горит весь твой клан. Возможно, это сможет заставить тебя изменить твоё мнение.       Ли узнавал дорогу. Она была до боли знакомой, потому что каждое утро Чанбин забирал его на тренировки, а тот со скукой смотрел в окно. Феликс нахмурился, когда они проехали очередную знакомую заправку, где Со часто останавливался, чтобы заправить автомобиль. – Как всё-таки Чан передаст нам оружие? – решил уточнить Феликс. – Пока точно не известно, – коротко ответил Хёнджин, и Ли опешил. – Какого чёрта? Разве ты не говорил, что всё нужно спланировать. Хёнджин резко затормозил, останавливаясь на проезжей части. Феликс огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что рядом нет машин. Хван точно хотел, чтобы тот умер прямо здесь от сердечного приступа. – Лучше рискнуть сейчас, шанса может больше не представиться, – он взглянул на Ли. – Ты сам сказал, что не хочешь ехать к Минхо. – И что? Для тебя это стало зелёным светом? Думаешь, это не опасно? Вдруг мимо них пролетела машина. Ей пришлось выехать на встречную полосу, чтобы объехать их. Феликс вздрогнул, поворачиваясь к окну. – Ради всех святых, пожалуйста, сверни с дороги! – Может и так, но у нас нет больше времени. Я не хочу медлить. Автомобиль тронулся с места. Ли не выдержал и выругался. Нервничая, он потянулся за ремнём безопасности, так как тревожность дала о себе знать. Он выругал себя за то, что не сделал этого раньше. Ремень немного заело, поэтому Ли пришлось с ним помучиться. Он косо глянул на Хёнджина, который казался совершенно спокойным. – Ты уверен, что сможешь совершить убийство? – тихо спросил Хёнджин. – Я уже убивал, – ответил Феликс, и Хван повернул голову в его сторону. – Не только ты имеешь право что-то недоговаривать. – Ты все ещё молчишь о том, что было у Унудзаки, хотя мне важно знать. Ему важно быть в курсе только по одной причине – знать, как можно воспользоваться этим в своих определенных целях. Феликс был слеп раньше, но теперь, сняв свои розовые очки, он видел правду. Между ними есть нездоровая привязанность, от которой трудно было избавиться. Однако всё начинается там, где Хёнджину что-то требуется и заканчивается на сексе.  – Скажи честно, я ведь просто пешка? – начал Ли. Он, возможно, даже не вернется живым. Им стоило поговорить в последний раз. Феликс надеялся, что выведет того на честный разговор. – Сейчас, когда ты можешь убить отца сам, ты используешь меня, чтобы подобраться к нему достаточно близко. Но в самом начале, когда ты не мог и пальцем его тронуть, ты хотел использовать меня как оружие, которое будет делать то, что ты попросишь. И всё, в любом случае, будет правильно с твоей стороны, ведь я тоже этого хочу. – Я же уже говорил, что не отрицаю, что это так, но из-за того, что мы сблизились, всё поменялось. Ли разочаровано замотал головой. – Если под сближением ты подразумеваешь секс, то я открою тебе глаза. Ты не хрена меня не знаешь. На секунду Феликс подумал, что мог бы ударить его чем-то тяжёлым. Машина бы врезалась во что-нибудь, но учитывая их скорость, то перевернулась бы вверх тормашками. Затем, если бы ему повезло выжить, он где-нибудь спрятался, а что позже, он так и не придумал. История оборвалась прямо тут. И всё-таки нет. Желание отмщения никуда не делось. Оно было прямо тут, на кончиках пальцев. Он был близок к нему. Желание посмотреть в глаза, в которых гаснет свет жизни, было таким ясным. В глаза убийцы его семьи. Даже если ценой будет его собственная смерть. Дальше двигаться всё равно не хотелось. Смысл всего будет потерян, если месть не свершится. – Да, верно. Я тебя совсем не знаю. Но мне нужно, чтобы ты доверился мне в последний раз. Он немного нервно барабанил по рулю. Они подъезжали и были уже почти там, где для Феликса всё закончится. Они так ни к чему и не пришли. Странно было думать, что Хёнджин ответит ему честно. Его мысли были только там, рядом с трупом его отца. Ничего больше. – Потом можешь просить, что хочешь, – добавил он. – Почему у меня опять такое чувство, будто ты что-то недоговариваешь? Он боялся, что Хван его бросит. Он больше не был нужен так, как раньше. – Я не сделаю это без тебя, если ты переживаешь об этом. Ну что, думаешь, что я всё ещё тебя не знаю? Возможно, если совсем чуть-чуть. Что-то о нём он всё же знал, но это - его способность считывать эмоции, а не интерес. Они подъехали к железным воротам. У Ли внутри всё сжалось. Страх в перемешку с предвкушением набирал силу. Он так долго ждал этот день и не предполагал, что тот наступит так быстро. После минуты ожидания ворота медленно распахнулись, впуская их во дворец власти и разрушений. Феликс напрягся, когда люди у входа смерили их мрачными взглядами. Если бы не Хёнджин, Ли наверняка убили бы. Однако это пока они не добрались до кабинета Хвана Старшего. Никто из клана не имел право трогать Хёнджина, кроме его отца. Хван припарковался и сжал ладонью руль до такой степени, что его костяшки побелели. Даже его холоднокровие не спасало. Что-то заставляло его терять контроль. Поздно было спрашивать всю суть плана, да и Хван всё равно будет молчать. Феликс наблюдал за ним. Тот сидел в молча, над чем-то размышляя. Ли это наело, и он решил нарушить тишину. – Что если они нас разделят? Хёнджин прикрыл глаза, словно этот вопрос его раздражал или голос Феликса. Или всё вместе. – Могли бы, но для меня подготовлено наказание, а для тебя смерть, – он говорил это так спокойно, будто ему удалось отключить любые эмоции. Это звучало пугающе. – Потому ты первый на очереди, а убить тебя по плану отца должен именно я. Ли сглотнул. Если нейтрализатор утопии не сработает – он умрёт. И вместо мести он получит смерть от парня, с которым спит. Феликс даже не стал ему отвечать. Он отстегнул ремень безопасности и распахнул дверь автомобиля. Хёнджин сделал тоже самое. – Я вернулся! Вы скучали? – вдруг закричал он. Незнакомый мужчина подошёл к ним. Феликс оглянулся, смотря на реакцию Хвана. – Ваш отец просит Вас пройти к нему. Он также хочет знать, с кем вы прибыли. Он начал проверку на наличие оружия, хоть было ясно, что придя сюда с оружием, шанса выжить было бы довольно мало. – Скажите, что я с подарком, – он фальшиво улыбнулся. Хван небрежно притянул Феликса за рукав его пальто. Тот чуть не споткнулся. Хёнджин приказал ему идти впереди него, чтобы быть на виду. Ли выполнял его приказы, хоть ему и совершенно не нравился этот развязный тон. Но, к сожалению, выбор был у него не велик. Ли давно не заходил в это здание. Сегодня здесь было тихо, никаких выстрелов из комнаты тренировок. Ноги почему-то казались тяжёлыми, поэтому каждый шаг по лестнице давался не просто. Когда они поднялись наверх и дошли до нужной двери, мужчина снова обыскал их. Ли заметил на полу следы крови и тяжело выдохнул. По ту сторону двери Феликс услышал знакомые голоса. Он с ужасом посмотрел на Хёнджина. Это тоже часть его плана? Незнакомец распахнул перед ними дверь. Ли был готов поклясться, что ему было страшно. Возмездие было в нескольких шагах от него, только вот сделать этот шаг было в тысячи раз тяжелее, чем он себе представлял. Как Ли понял, они будут ни одни. Зайдя в кабинет, он увидел Хвана Старшего и стоящего перед ним избитого мужчину. Тот сидел к Феликсу спиной, поэтому он не смог разглядеть лицо бедолаги. И если бы не этот отвратительный, до дрожи пугающий смех Чонина из другого угла комнаты, он бы сразу и не заметил, что тот тоже был тут. Ян сидел в кресле в расслабленной позе, махая брату. – Не могу поверить, что ты привёл его сюда. Либо ты самонадеянный идиот, либо тебе действительно плевать, – он подошёл к Хёнджину ближе, приподнимая его подбородок дулом пистолета. Глаза Хвана были полны ненависти. – Думаешь, я буду благосклонен к тебе лишь потому что ты привёл эту шавку сюда? – Так вы думали и о моих родителях тоже? – решил спросить Ли, скрывая дрожь в голосе. Смелости ему пока хватило. Чонин вновь громко рассмеялся. Все были неподвижны, словно везде были понаставлены мины, и один неверный шаг взорвёт комнату. Он повернулся к Феликсу. – Подскажи, кто твои родители, малыш, потому что я правда не помню, – он противно сощурился. Ли видел его пару раз, но ни разу не разговаривал с ним. Тот считал, что не будет тратить времени на игрушку Хёнджина. Поэтому это было впервые, когда Феликс видел его так близко. Он был мерзким, прямо как в его снах, где Ли перерезал ему глотку. – А, точно, – сказал Хван Старший, рассматривая Феликса. – Ох, он довольно милый, верно? – он повернулся к сыну и рассмеялся. – Прежде, чем ты умрёшь, я хочу кое-что рассказать тебе. Он прошёл к столу, но его взгляд упал на предмет его недавних пыток. Хван пнул бедолагу нагой в плечо и тот повалился на пол. Видимо сил больше не осталось. – Ты что уже сдох? – он присел на корточки рядом с телом. – Мне казалось ты сильнее! Ну же, вставай! И тогда он начал его трясти. На лице того трудно было найти живое место, но Феликс всё равно смог разглядеть в нём Чанбина. Он не смог скрыть ужаса. Пускай он не был с ним хорошо знаком, Со всегда относился к нему хорошо. Однажды Ли задался вопросом, что привело Чанбина в такое ужасное место, как это, однако со временем осознал, что у каждого на это свои причины. – Чанбин, – позвал его Ли. – Да уж, не завидую я ему, – выдохнул Хван. – Обещаю, что ты не будешь так страдать, – он обращался к Феликсу. И снова этот смех. Чонин похлопал в ладоши. – Я не знал, что буду частью шоу! Спасибо любимому папочке за приглашение и место в первых рядах! – Не называй меня отцом! – рявкнул Хван Старший. Ли посмотрел на Хёнджина. Тот совсем притих. Феликс надеялся, что их план всё ещё в силе, так как полуживой Чанбин знатно напугал его. – Я думаю, что для шоу необходимы зрители, не так ли? Хван Старший поднялся, смотря на своего сына. Взгляд не предвещал ничего хорошего. – Обещай, что дослушаешь до конца, – теперь он обращался к Феликсу. – Слушай, даже если твои кости будут с треском ломаться. Будет больно, но не дослушать будет твоим самым большим упущением. Ли не понимал, о какой истории идёт речь, но догадывался, что намеревался сделать Хван Старший. Отдать приказ, который станет их первым шагом, приближающим их к концу. Он наклонил голову на бок и в хищной манере рассматривал Феликса. Тот почувствовал себя, как долбанная добыча. Это было отвратительно. Что-то похожее он ощущал, когда его чуть не изнасиловал тот мерзкий якудза.  – Хёнджин, – он позвал его. – Для начала, сломай ему правую руку. Люди были для него лишь куклами, которыми можно было управлять. Их можно было ломать, выкидывать, портить. И, тем не менее, он не учёл одну вещь – некоторые из них хранят воспоминания. Ужасные, темные и жестокие, которые создадут из той самой марионетки монстра. И в этой комнате каждый имел такое воспоминание. Хван Старший был их общим врагом. И его ошибкой было собрать их здесь вместе. Хёнджин не сдвинулся с места. Чанбин будто оживился, вновь пытаясь подняться. Хван Старший напрягся и повторил приказ дважды. Это не работало. Хёнджин сохранял немыслимое хладнокровие, на его лице не было ни радости, ни разочарования. Он был так уверен. А вот Ян, напротив, расхохотался. Этот зритель был доволен. Феликс молчал, наблюдая. – А теперь скажи это так, чтобы я сам захотел это сделать. Без приказов, без побоев, без утопии, – он сделал один шаг навстречу отцу. – Вот в чём твоя проблема. Ты ничто без этого наркотика. Твоя власть держится на фальши, а твои люди мечтают сбежать от тебя. Ли надеялся на любую реакцию из всех, но не смех. Чонин был в этом его копией. Зря он так отрицал их родство. – Чёртов, Ким Сынмин, стоило догадаться, – он поджал губы, раздумывая. – Получается, что никакого шоу не будет. Значит, убью его сам. Феликс думал о том, чтобы умереть. Тогда после аварии, в особенности. В его мыслях была одна смерть. Позже, Хёнджин подарил ему смысл жить дальше, и он видел её только во снах. Затем он попал к Унудзаки и жить захотелось ещё больше. Он думал только о выживании и по этой причине пошёл на убийство. С тех пор ничего не менялось. Ли хотелось жить. И пусть после мести, он не видел, куда двигаться дальше, это не сбавляло желания к жизни. И вот теперь, когда дуло пистолета было направлено на него, часы вдруг замедлились. Все в этой комнате были безоружны. Кто-то, конечно, мог остановить это, набросившись на того, однако никто не хотел быть пристреленным. Каждый всё ещё боялся своего главного врага, потому что оружие было в руках только у него. Один, два, Феликс прикрыл глаза и пытался спокойно считать. Медленно, а потом услышал выстрел. Боли он не чувствовал, возможно, это всё от шока. Он никогда не получал травмы от огнестрельного оружия, но видел, как это происходит в фильмах. Он открыл глаза и увидел простреленную руку Хвана Старшего. Пистолет того упал на пол, и Хёнджин тут же потянулся вниз, чтобы поднять его. Всё происходило так быстро, что Феликс не успевал сообразить. – Твою ж мать! – выругался Хёнджин, перезаряжая пистолет. Чанбин пытался подняться, пока Чонин невыносимо громко смеялся. В его руках был пистолет. Видимо, тот что обещал им Чан. Ли не понял, как он появился. Разве отец Хёнджина позволял кому-то зайти в его кабинет, не сдавая оружие. Феликс посмотрел на еле живого Со. И всё понял. Нет смысла проверять будущего мертвеца. Он и передал пистолет Яну – ходячей бомбе, которая сама решает, когда рванёт, и чем неожиданнее, тем больше эффекта. Хван Старший упал на колени прямо перед сыном. Так символично. Все подошли ближе, как ястребы, пытающиеся схватить свою жертву. Хёнджин опустил пистолет. Он изначально не планировал для него такой лёгкой смерти. Он присел, чтобы заглянуть отцу в глаза. Феликс знал, что он там хотел увидеть: мольбу, прощение и раскаяние, но вряд ли он найдёт там что-то из этого. На какое-то время повисло молчание. Раздался щелчок от перезарядки. Ли повернул голову. Чонин приставил пистолет к виску Хвана. Больше никто не двигался. Чанбин смотрел в сторону Феликса. Кажется, у них появился соперник. Ли сомневался, что это входило в их план. Нужно было занимать очередь на голову Хвана Старшего заранее.