Bad company: black out days

      Джисон опять бродил по больничному коридору, разминая затёкшую шею. Спать на неудобном стуле уже скоро войдёт в привычку. За окнами уже смеркалось, тусклый свет мигал в сером коридоре. Запах спирта стоял в носу. Порой от него насколько было тошно, что хотелось блевать. Прошла неделя с того дня, как он чуть не умер. Чана довольно быстро выписали, Чанбин по сей день притворялся больным, а сам Хан всё ещё был здесь из-за дурацкой травмы. Во время взрыва, пока он прикрывал Минхо, на руку обвалилась каркасная балка. Джисон от шока даже боли не почувствовал. Крис сказал ему, что кости быстро срастаются, но вот раздробленные вовсе нет, поэтому за эти дни ему удалось пережить не только остеотомию, но и в добавок костную пластику. После операции Хана хватило на три дня безделья в палате, а затем он только и делал, что навещал Минхо. Он так и не очнулся. Хоть и пуля от огнестрельного оружия чудом прошла на вылет, задеть важные органы она всё же успела. Крис ни раз говорил ему о том, что операция прошла успешно, и Ли будет жить. Отец Хвана вложил огромную сумму в его лечение, узнав, что тот убил главу японского синдиката. Однако, Джисона это не успокаивало. Хан завтракал, обедал и ужинал в его палате, рассказывая Минхо всякое о своей прошлой жизни. Плевать, что тот его не слышал, это хоть как-то помогало Джисону отвлечься. Он сам не замечал, как просыпался на стуле возле его койки и там же засыпал. Хан не навещал Ли, он жил в его палате и не собирался её покидать, пока тот не откроет глаза. О других исходах Джисон даже и не думал. Он не для того пожертвовал своей рукой, чтобы Минхо в итоге сдался. – Ещё не очухался? – эхом пронеслось по коридору. – Вылез наконец, – сказал Хан. – А ты как думаешь? Видишь радость на моем лице? – И ни тени… – ответил Чанбин. – Может, тебе его поцеловать? Джисон возмущённо фыркнул. – Что-то он больно долго уже в себя не приходит. – Напоминаю, что если бы нас привезли в больницу секундой позже, он бы умер, – он облокотился на дверь, прикрывая глаза. – Начни нормально спать, своим присутствием ты его не вылечишь, а себя - покалечишь, – Со шумно выдохнул. – Первым делом, когда он очнётся, расскажу ему, что ты пытался меня застрелить. Дважды, – последнее слово он подчеркнул. – Я уже жалею, что не сделал этого, хоть у меня и был шанс. Дважды. Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Забавно, Хан ведь даже не помнил, когда в последний раз улыбался. Джисон закашлялся, а Чанбин слегка похлопал его по спине.  – Как твоя рука? – вдруг поинтересовался Со. – Отвратительно, – честно ответил тот. – Она постоянно ноет. Думаю, что зря отказался от обезболивающих. – Лучше принимай, иначе всё расскажу Минхо. – Угрожаешь? – Хан приподнял бровь. – Немного. – Я пойду, попробую поспать, – Джисон потянулся к дверной ручке. – К нему? Снова? Так у тебя поспать не получится, – Чанбин сжал губы в тонкую линию. – Меня это не особо заботит. Я хочу быть рядом, когда он проснётся. Он зашёл в палату, захлопывая за собой дверь. Минхо всё также был прикован к постели и капельницам. Глупо было надеться, что тот оклемался за то время, пока он без дела болтался по коридору. Ли находился в коме, как сказали врачи, второй степени, уже пятый день. И самое ужасное, что чем дольше он находился в таком состоянии, тем меньше шансов у него было проснуться. Джисон подошёл к нему. Лицо было усыпано мелкими царапинами из-за осколков, но всё же Минхо выглядел намного лучше, чем в тот день, когда их привезли в больницу. Как только Хан пришёл в сознание, он пошёл искать Ли. Чан умолял его успокоиться, но это не помогло. Он всё-таки добился своего, однако, в ту самую секунду Джисон едва ли мог поверить, что Минхо выживет. Хоть и пуля прошла на вылет, у него была огромная потеря крови и в добавок ко всему черепно-мозговая травма из-за обрушенного здания. Не накрой Хан его своим телом, выжил бы Минхо вообще? Хан легонько провёл пальцами по тыльной стороне ладони Ли. Хотелось взять его за руку и никогда не отпускать. Джисон так сильно был привязан, так безнадёжно любил, от чего только сильнее злился. Он был зол, обижен и потерян. И виной всему являлся Минхо. – Я ещё этого не говорил, но я не простил тебе, что ты бросил меня, оставив это гребаное письмо, – Хан уселся на стул, рассматривая ещё не пришедшего в сознание Минхо. – Я читал его каждый день, чтобы напоминать себе о боли, которую ты мне причинил. Тогда, в тот день после казино, – он замолчал. Ему хоть никто и не отвечал, а говорить всё равно было тяжело. – Ты обещал защищать меня, а сам сбежал. Так что, просыпайся, – Джисон облизал пересохшие губы. – Я жду извинений. Трусливо извиняться, когда думаешь, что вот-вот умрёшь, знаешь ли. В таких случаях, всё прощают. Часы на стене противно тикали. Когда не можешь уснуть начинают раздражать буквально любые звуки. Хан положил голову на край постели, рядом возле руки Ли. – Хан-и, – хрипло сказал Минхо. Джисон резко поднял голову. Ему казалось, что он сошёл с ума и ему послышалось, и так оно и было. Ли до сих пор лежал с закрытыми глазами перед ним. – Минхо? – спросил он, но в ответ была лишь тишина. Не хватало только галлюцинаций. – Я скоро слечу с катушек, – сказал он вслух, отворачиваясь к окну. – Хан-и, – и снова. Джисон поднялся со стула, подходя к нему, чтобы точно убедиться, что он не бредит. – Я же всё себе это не на придумывал? Я не сумасшедший. И тут он заметил, как дёрнулась трубка капельницы. Хан посмотрел на пальцы Минхо, которыми тот пытался пошевелить. Ли очнулся и это было не его видением. Минхо с трудом пытался открыть глаза, которые тут же закрывались. Получалось лишь дёргать ресницами. – О господи! – закричал Джисон на всю палату. – Погоди, сейчас, я позову врачей! Теперь Хан дал слезам волю, он бы не смог сдержать их. Он вылетел из палаты крича о том, что один из пациентов очнулся. Один из хирургов и медсестра наконец пришли на его крики. Джисон остался ждать за дверью, переваривая происходящее. Часть его и вправду немного потеряла надежду. Живя в мире, подобному этому, легко перестать во что-то верить. Он уткнулся в рукава толстовки, чтобы не издавать звука всхлипов. Неужели, у них будет ещё один шанс? Минхо так часто убегал от любви, что, возможно, он действительно не хотел всего этого. Вероятно, всё то тяжелое бремя на его сердце так тяготило его, что он просто сам желал уйти, а Хан тянул обратно, не давая этого сделать. Цеплялся за него так сильно, что смог спасти в тот день, когда, казалось, сохранить жизнь было невозможно. Однако, нельзя спасти того, кто не хочет быть спасенным. А значит, часть Минхо всё же хотела жить. И Хан был рад, что она победила. Он назвал моё имя, могло ли это значить что… – Ты меня разбудил, – буркнул сонный Чанбин. Он встал рядом и уставился на Джисона. – Минхо очнулся, – тихо сказал он, потирая глаза. – Ты всё-таки воспользовался моим советом? – Хан был сбит с толку. – Ну я про, – Со указал на вытянутые губы в поцелуе. Джисон не выдержал и хорошенько треснул того по плечу. – Да я же пошутил! Хватит пытаться причинить мне увечья при любой возможности! Ты совсем, как он. – Ты вообще не удивлён?! – поражался Джисон. – А почему я должен? Я был уверен, что он очухается, просто не знал когда точно. Ну ты, я смотрю, успел пустить слезу? – заметил тот. – Минхо прав. Тебе здесь не место. – Иди к чёрту, – сейчас он мог сказать только это. – Ты не заметил? Мы все в его царстве. Подобное утверждения было суровым отражением их реальности, в которой они находились каждый день. Тут Чанбин был абсолютно прав. Тем не менее, что ему «здесь не место», он бы не согласился. Может Хан совершил и меньше преступлений, однако, последние недели он мог с уверенностью утверждать, что забрать чью-то жизнь для него не являлось бы чем-то сверхъестественным, как это было раньше. Джисон ощущал себя оружием, будто одно неверное движение или сказанное слово подтолкнуло бы его к тому, чтобы навредить. И Бог знает, что бы с ним случилось, если сердце Минхо перестало бы биться. – Я навещу его позже. Сейчас ты хочешь побыть с ним один, верно? Вам стоит очень многое обсудить. Он кивнул Хану напоследок и поплёлся обратно к своей палате. Джисон ждал, когда его пустят, чтобы побыть с Минхо без чужих глаз. Если Ли будет слишком слаб, Хан даст ему время. А если тот сам того захочет, они побудут вместе. Пускай без разговоров, в полной тишине. Главное видеть, что он жив и знать, что в порядке. Врачи бегали туда-сюда, совершенно игнорируя вопросы Хана. Он начинал нервничать и в какой-то момент терпению пришёл конец. Джисон посчитал, что прождал достаточно, поэтому, не выдержав этого безумного ожидания, он распахнул дверь. Прямо перед ним стоял врач, видимо, собирался выходить, пока медсестра возилась с капельницей. – Вы его близкий человек? – спросил доктор. – Да, достаточно, – кивнул Хан. – Теперь ясно, почему он называет только ваше имя. Количество дней, которые пациент пробыл в коме, не критичные, однако, речевые навыки всё же придётся восстанавливать. С памятью пока не понял, но думаю, раз он зовёт вас по имени, то и помнит, кем вы для него являетесь, – он заглянул в бумажки. – Покой это хорошо, но, в его случае, нужно пытаться говорить, пытаться шевелить пальцами и ходить. Вспоминать всё, но в меру, физические нагрузки пока противопоказаны, слишком много швов наложили. Осложнений после операции не наблюдается. Выпишем через несколько дней. У него есть кто-то, кто сможет помогать ему восстановиться? – Да, да – ответил он. Всё казалось, было не так уж и плохо. – Отлично, оставлю вас. Он кивнул Джисону, и они вместе с медсестрой покинули палату. Хан продолжал стоять у порога и смотреть на уставшего Минхо. Можно было прочитать его состояние по одному лишь взгляду, который говорил: Лучше бы я умер. Всё это время Джисон тянул того в мир живых, пока Минхо упрямо сопротивлялся. Может, правда была в том, что это вовсе не Ли Минхо был эгоистом, а Хан Джисон? Ему было слишком трудно справляться со всем этим в одиночку. Возможно, что любовь Джисона была кандалами, удерживающими Минхо здесь. Ли медленно повернул голову в сторону Хана. Хотелось броситься к нему. Внутри, где-то в районе грудной клетки, образовался ком, мешающий Джисону не только сказать хоть слово, но и дышать. – Хан-и, – тихо, как на то позволяли ему силы, позвал он Джисона. С каждой секундой становилось только хуже. Он чувствовал вину, всепоглощающую, острую как нож. Спас того, кто не хочет спасаться. – Да, я здесь, – глаза щипало от слёз. Он сел рядом с ним, беря его слабую руку в свою ладонь. Хан наклонился, целуя тёплые и шершавые пальцы Минхо. Слеза скатилась по щеке, падая на простыню. Джисон не поднимал головы, пытаясь успокоиться. Всё разрывалось внутри. Он до безумия любит этого человека. – Мне… – он замолчал. Ему было тяжело говорить. Казалось бы, пять дней в коме - такой не долгий срок, однако, требовалось много сил, чтобы что-то сказать, а тем более обдумать. – Скажешь мне потом, ладно? Давай, помолчим, хорошо? – голос Хана дрожал. Джисона трясло, дурацкие слёзы не останавливались. Хан потянулся к волосам Ли, чтобы убрать пряди со лба. – Тебе больно? Только кивни, если да. – Нет, – одними губами сказал тот. – Ну я же попросил, – возмущался Джисон. – Спасибо, – всё равно сказал Минхо. За то, что был с тобой? За то, что не дал умереть? Или, за то, что люблю? – Я всегда буду рядом. Я же, – Хан вновь пытался вспомнить то несчастное письмо. – Твой луч света в тёмном царстве. По виску Ли скатилась слеза, растворяясь в белоснежной подушке. Джисон взял себя в руки, он должен оставаться сильным. Кто-то из них должен помочь другому. – Всё будет хорошо. Ты восстановишься. Минхо перевёл свой взгляд на повреждённую левую руку Хана, которая находилась в гипсе. Хан сразу понял, что тот хочет спросить. – Всё нормально, мне уже сделали операцию. На мне всё быстро заживает. Тыльной страной ладони Хан вытер мокрые глаза. Дрожь исчезла. Его рука продолжила держать Минхо за запястье. Отпускать он даже и не думал, не хотел разрывать эту невидимую связь. – Ты, – Ли снова пытался что-то сказать ему. – Простишь, – шёпотом. – Меня?  – Вот выпишут из больницы, тогда и поговорим об этом. Идёт? Хан давно его простил. Однако, так просто он ему об этом не скажет. Джисон всегда будет помнить ту боль, после письма и после того, как узнал, что Минхо был готов умереть, соглашаясь тогда на ещё непродуманный план Сынмина. Должно пройти достаточно времени, чтобы это открытая рана затянулась. Пока всё это время между смертью и Джисоном, Минхо предпочитал выбирать первое. Тот легонько кивнул ему. – Я побуду с тобой.

***

      Хёнджин бросил телефон. Он был невыносимо зол. Никто уже долгое время не выходил на связь после сделки. Самое отвратительное, что он даже не мог узнать, что там случилось. Тридцать два раза он пытался позвонить Чану, сорок шесть раз Сынмину и двенадцать Чанбину. Феликс сам позвонил ему, когда Сынмин не возвращался домой уже в течение трёх дней. Тогда-то Хван и начал бить тревогу. Глупо было полагаться на кого-то, Феликсу будет безопасно лишь с ним. Вот почему нужно было забрать его и быстрее воплотить план, который он вынашивал уже пятнадцать лет. Времени не было совсем. Чем дольше они тянули, тем больше шансов, что Хван Старший найдёт их куда быстрее. Игра в прятки становилась всё опаснее. Ничего не осталось, только сделать это самому, рискуя своей безопасностью, рискуя всем, что он так долго вынашивал и строил. Всё разваливалось. Хван собрал сумку, проверив не оставил ли он что-то важное в квартире, что могло бы натолкнуть отца на его следующее местоположение. Вдруг зазвонил мобильный. Хёнджин быстро вытащил его из кармана куртки. На экране высветился номер Феликса. Стоило ли брать трубку? Стоило так рисовать? Каждый следующий шаг нужно было продумать до мелочей. Он может оказаться медленнее. Отстать и проиграть. И вновь потерять свою свободу, стать уязвимым и жалким. Куклой, которую так и будут продолжать дёргать за ниточки. Звонок он брать не решился. Боялся услышать на той стороне трубки голос отца. Он уже собирался отключить телефон, как увидел сообщение, которое гласило: «Чонин привезёт меня. Чан сказал, я буду в безопасности». Поверить или сбежать. Его смущало, что сам Чан не предупредил его об этом, но он не исключал вероятности, что тот просто не мог этого сделать. Он ещё раз набрал Криса. Абонент был недоступен. – Чёрт! – закричал он. Каждая секунда промедления грозила ему огромными последствиями. Каждое неверное принятое им решение меняло исход дальнейших событий не в его пользу.

***

– Что случилось? Почему Сынмин не вернулся? – спросил Феликс. Он уже складывал вещи в багажник. Чонин смотрел на него, снова игнорируя его вопросы и, кажется, не прекращал улыбаться, будто вся эта сложившаяся ситуация его только забавляла. Помнится Хёнджин говорил ему не доверять никому, кроме Чана, но вот он уже садится в машину к человеку, которому совсем не доверял. Ян вызывал в нём страх. Такой же он испытывал в ту первую встречу с Хёнджином и в тот раз, когда его привезли к Унудзаки. Хван говорил, что приедет за ним, но это было так же опасно, как и открывать дверь незнакомцу, который говорит тебе, что он от Чана. – Если ты везёшь меня к отцу Хёнджина, – начал Ли, но его тут же перебили. – Как думаешь, я бы стал его любимцем после этого? Он опять рассмеялся. Феликса пробрала дрожь. – Нет, ему на меня насрать, – ответил он сам. – Прислуживать тому, кто имеет над тобой власть совсем неинтересно. Другое дело, когда ты можешь кого-то контролировать. Ли не понимал, о чём идёт речь. – Ты меня боишься? – вдруг спросил Чонин. – На самом деле, я ничем не отличаюсь от него. Знаешь, в чём разница между нами? Я не меняю маски, а он просто стыдиться того, кем является на самом деле, – Ян резко прибавил газ, игнорируя светофор. Ли снова вспомнил почему так боялся садиться кому-то в машину. – Он сумасшедший, прямо как и я, – он заулыбался. – Возможно, но только он поможет мне убить того, чьей смерти я хочу больше всего на свете. – Убивать это весело, но только когда не чувствуешь вины после этого, – он повернул голову в сторону Ли. – Ты когда-нибудь убивал? – Да, – честно ответил Феликс. – И я не жалею, что я это сделал. Этот человек заслужил. Ли не думал об этом и не дня с тех пор, как вернулся. Он сделал то, что должен был. Совесть по этому поводу его не мучала. Наоборот, он стал замечать, как прекрасно было иметь контроль, не бояться и не следовать глупым правилам. Полиция так и не справилась с тем, с чем им следовало, а отец, пытаясь разобраться законным путём, поплатился за этой жизнью. Вот поэтому он должен сделать это. Наказать того, кто был виновен. – Поверь, смерти заслуживает почти любой. – Меня ведь должен был забрать Чанбин, почему планы поменялись? – Чанбин в больничке, а Сынмин, не знаю, наверное, мёртв. Должно быть на сделке случилось что-то очень серьёзное. Феликсу было и вправду жаль Кима. Тот показался ему неплохим человеком. Ли многое узнал о Хёнджине, за это он ему благодарен. – Сынмин не заслуживал смерти, – сказал Феликс вслух. – А Риторо? – Ян резко затормозил. Ли успел среагировать, опираясь рукой о панель автомобиля. – Приехали, – он натянул фальшивую улыбку. – Унудзаки мёртв? – переспросил Феликс, чтобы удостовериться, что ему не послышалось. – О да, – удовлетворенно закивал тот. Феликс всё ещё был шокирован и переваривал эту информацию. Он вышел из машины, смотря по сторонам. Дом, в котором скрывался Хёнджина находился не в черте города, поэтому когда Ян свернул на трассу, Ли уже догадывался, что тот привезёт его к Хвану. Если только Чонин не передумает и не решит перерезать Ликсу горло и выкинуть его тело где-нибудь в лесу. Такие мысли Феликса тоже посещали. Свет в доме был выключен, хотя уже темнело. Хёнджин не рвался его встречать. Ян хлопнул дверью автомобиля. Может, испугался отца и уже сбежал? – Я пойду внутрь, – сказал Ли, подходя к коттеджу.  – А я смотрю, ты как всегда очень приветлив, – вдруг рассмеялся Чонин, и Феликс обернулся. Хёнджин стоял сзади Яна, держа нож у его горла. Ликс даже не понял, когда тот успел тут появиться. Разве можно так бесшумно двигаться? – Боже, как же мне хочется перерезать тебе горло, – прошептал Хван ему на ухо. – Чан послал тебя? Или мой отец? – А ты как думаешь? Стоило вести его в такую даль? Я мог сразу привести его к нему и сказать, где ты. Феликс даже не стал его останавливать. Сейчас их безопасность была куда важнее жизни кого-то психопата.  – Я бы сбежал, и ты это знаешь. А привезти его сюда, создавая видимость, что мы здесь в безопасности выглядит, как хороший план нашего папаши. Хван был прав. Ли тоже едва ли верил в то, что им помогают. После той неудачной сделки всё изменилось, и теперь он не верил никому. Однако, Хёнджину верить придётся. В одиночку ему не справиться. Ли подошёл к ним. Но не достаточно близко. Вдруг Чонин воспользуется этим и тогда уже нож к горлу приставят ему самому. – Свалите отсюда, если хотите, – фыркнул Ян. – Чан смог уговорить меня привезти его к тебе. Ничего остального я ему не обещал. – Что скажешь, Феликс? Ты веришь ему? Я вот не особо, – спросил его Хёнджин. – Я тоже, – согласился он. – Так, что будем делать? Ты решаешь. Хёнджин предоставил ему выбор: отпустить или убить. Феликс думал насколько же всё поменялось, что такой выбор не казался ему сумасшедшим. Прошлый он, вероятно, был бы в панике. – Было бы намного проще, если бы мы просто убили его, – спокойны тоном ответил Ли, чем удивил Хвана. Яна рассмешил подобный ответ. Он, казалось, не видел никакой угрозы своей жизни или же это игнорировал. А более вероятно, ему просто было плевать на свою жизнь. – Придурок, я чуть не перерезал тебе глотку! – Хёнджин отпустил его. – Хочешь совершить суицид, так и скажи, тогда я протяну тебе пистолет. Феликс был сбит с толку. – Я так и знал, что ты точно такой же! – заорал Чонин. – Не обижайся, но даже если бы ты захотел, он бы не смог меня прикончить, – Ян похлопал Феликса по плечу. – Мой брат знает какую ценность я представляю, – он подмигнул Хвану. Разумеется, у них были свои планы. Хван, скорее всего, осознал, что в этой жертве не было никакого смысла, а одного желания Феликса недостаточно, когда на кону стоят большие планы. – Однажды, я всё равно убью тебя, ты просто не первый в моем списке. Сынмин сказал правду. Хёнджин его ненавидел. – Сначала мы убьём нашего отца, а потом решим наши проблемы, – подчеркнул Чонин. – Ну, удачки, пока-пока, – он сел за руль автомобиля. Ян завёл машину, давя на газ так, что мотор заревел. Он улыбнулся Хвану и сдал назад, чтобы развернуться. Он вёл так неосторожно, что Ли удивился, как они вообще добрались в такую даль без происшествий. – Как ты понял, что он не представляет угрозы? Не боишься, что он тут же сдаст, где мы? – спросил Ли, смотря уезжающей вслед машине. – Во-первых, я прикрепил к нему жучек, во-вторых, он ненавидит нашего отца, и в-третьих, кое-кто жаждет его смерти еще больше, чем я. Мне удалось созвониться с Чаном раньше, чем вы приехали сюда, – он повернулся к Феликсу. – Так, этот выбор, всё это было игрой? Отвлечением его внимания? – А ты и вправду хотел, чтобы я перерезал ему горло? Мне было всё равно. – Если я скажу, что «да», ты удивишься? Может, Хёнджин всегда и хотел этого. Чтобы Ли стал таким, как он. – Совсем нет. Здесь люди меняются, это лишь вопрос времени. Мне только интересно, что так повлияло на тебя. Может, всё-таки расскажешь мне, что произошло у Унудзаки. – Он, кстати, мертв. Хёнджин замер. Он будто бы тоже не сразу поверил в это. – А вот этого Чан мне не рассказал, – Хван задумался. – Чонин рассказал тебе, кто его убил? Феликс отрицательно завертел головой. – Видишь ли, меня никто не посвящает в свои планы. Кажется, и тебя теперь тоже, – Феликс не смог скрыть улыбки. – Ну и какого это? Это чувство, когда ни черта не знаешь. Хёнджин был спокоен. Несколько секунд, он пристально смотрел на Ли, а затем отвёл свой взгляд в сторону. Ли так хотелось знать, что он скажет. – Мы говорили об этом. Прошлый ты был бы не готов это услышать, – Хван поднял сумку в вещами Ли с земли. – Может, зайдём в дом? Нет никого смысла продолжать мёрзнуть на улице. Феликс кивнул ему и они прошли в дом. Уже открывая дверь и находясь на пороге дома, Ли понял, что Хёнджин думал сбежать. Скорее всего, он каждый день думал об этом. Всё было убрано и вовсе не тронуто, словно здесь никто и не живёт. Вот что значило находиться в бегах. Феликс не мог бы сказать, что ощущал себя в безопасности с Хёнджином, однако ему было намного спокойнее. Живя какое-то время у Сынмина, он боялся предательства. Может Хван и не заслужил доверия, но, по крайней мере, Ли был ему нужен, и просто так он бы его не бросил. Теперь они скрывались от его отца вместе. И если им станет опасно здесь находиться, им придётся найти новые место для укрытия. Быть разделёнными было куда хуже. Сейчас их жизни зависели от них самих, а не от кого-то другого. К тому же, Феликс не может защитить себя сам. С Хёнджином больше шансов выжить, отрицать это бессмысленно. – Располагайся, обе комнаты на втором этаже свободны, – сказал Хван. – Ну, разумеется, до тех пор, пока я вновь не найду нам что-то более безопасное. – А где спишь ты? – На диване в гостиной. А что? – Хёнджин поставил сумку на пол. – Хочу быть в безопасности. На первом этаже есть комнаты? Ли рассматривал дом. Он прошёл до конца коридора, открывая дверь и обнаруживая ванную комнату, справа находилась большая гостиная. Больше комнат на первом этаже он не нашёл. – Нет, только гостиная и ванная, – ответил Хван, оперевшись на стену и наблюдая за Ли. – Ты можешь спать со мной, но я не предлагаю, потому что знаю, что ты откажешься. – Я хочу избежать ситуации, которая может случиться. Вдруг ты сбежишь, тогда я останусь один. Если ты будешь рядом со мной, и нас поймают, мы пойдём ко дну вместе, ведь так? – Феликс перенёс сумку в гостиную, садясь на диван. – Я тебя не брошу, – твёрдо сказал он. Вероятнее, он не врал, но Ли хотел показать, что он не сильно ему доверяет. – Будет одна просьба. Ты не коснёшься меня. Нужно было прояснить это. Между ними уже многое было. Раньше Феликс думал, что полюбил. Он никогда не влюблялся, поэтому посчитал, что те чувства, которые он испытывал к Хвану, и являлись тем самым "глубоким и прекрасным". Однако, потом он осознал, что его просто физически тянуло к нему. Даже если это и была любовь, она была нездоровая, искаженная и неправильная. Ли не знал о нём ничего, он видел лишь образ, который позволял ему видеть Хёнджин, и ничего большего. Эта привязанность погубит его и снова. Феликс понял это, как только увидел его. Что-то опьяняюще приятное было в ощущении того, что Хван нуждался в нём, как он смотрел и как говорил. Ли чувствовал, словно он избранный. Будто кроме него никто не смог бы приблизиться настолько близко, будто никто не был бы так ему важен. – А разве я могу касаться тебя, не получив твоего разрешения? И его сладкая ложь только сильнее заставляла в это поверить. – Я хочу обсудить, что мы собираемся делать дальше. – Ну, разумеется, ты хочешь знать, – Хван прошёл в гостиную, садясь на стул около барной стойки. – У меня было достаточно времени, чтобы продумать наши дальнейшие действия. В мои планы не входило то, что тебя похитят якудза, что я буду в бегах или тот факт, что сделка пройдёт неудачно. – Ты знаешь про Сынмина? Чонин сказал, что он погиб. – Он пропал, никто не знает, где он, – Хван пожал плечами. – Ты сказал в твои планы? Посвяти меня, – устало сказал Ли, потирая глаза. Он не спал, кажется, больше суток. В последнее время каждый день проходит напряжённо. Он даже не мог знать доживёт ли он до завтрашнего дня. – Изначально, главную роль в моем плане играл Чан. Только ему мой отец и доверяет. Он бы не ожидал никакого подвоха от него. Чан должен был заполучить его полное доверие, делать всё, что тот говорит и без утопии, чтобы тот увидел в его глазах только подчинение. И вот тогда Крис был стал самым моим первым ходом, кто расчистил бы нам путь к нему. Та же роль была и у Сынмина. Он должен был перекроить утопию так, чтобы отец подчинялся моим приказам, а потом дать её тому, кто бы вколол её ему, – он указал на Ли. – Я бы, к большому моему сожалению, не смог бы это сделать сам, но ты - да. – Из-за того, что ты находишься в полном его подчинении, да? – уточнил Феликс, хотя изначально знал ответ. – Ким много что рассказал тебе. – Больше, чем ты за последние месяцы, – Ли натянул фальшивую улыбку. – Но как я мог это сделать? Твой отец бы меня остановил. Или ты настолько веришь в меня? – он хмыкнул. – Почему именно я должен был сделать это. Почему, например, не Сынмин? – Потому что если бы план провалился, никто не был бы готов умереть. Все хотели быть лишь косвенно причастны. – Ах, вот оно что, – Феликс не смог сдержать смех. Это была лишь эмоция, которая показывала его отчаяние, и больше ничего. На что он надеялся. Хёнджин отчаянно доказывал, что его жизнь имеет смысл, но всё, так или иначе, пришло к тому, что это не так. – И я снова пешка, да? Я даже не удивлен. А что бы делал ты? Убил бы его? – Это не так. Этот план был придуман мной ещё до того, как ты появился здесь. Да, изначально я должен был убить его, так как я вынашивал эту месть дольше, чем все здесь, но в этой затее есть куча провалов и самым большим являешься ты, – Хван поднялся с места. – Можешь мне не верить, но я не был готов жертвовать тобой после того, как я сблизился с тобой, – он подошел к Ли. – К тому же, теперь я ясно осознаю, что мы оба должны убить его. Возможно, это очередная ложь, вот только разбирать это сейчас не было смысла. Феликс хотел услышать другой план, где его жизни точно не будет угрожать опасность. План, в котором у него будет стопроцентная уверенность в том, что он отомстит, и что весь ужас, через который ему пришлось пройти в одиночку, стоил того. – Я готов убить его. Вместе, – он смотрел прямо ему в глаза и искал хоть какие-то отголоски того, что подскажет ему, что Хёнджин действительно хотел этого. – Но мне нужна гарантия того, что ты не предашь меня. – Что ж, – Хван разочарованно выдохнул. – Здесь тебе придётся мне поверить. – Представим, что я снова тебе доверяю. Хёнджин слегка улыбнулся. Он знал, что у Феликса не было выбора и насколько самонадеянным и глупым был такой ответ. Всегда была лишь иллюзия, которую создал ему Хван, ещё с того самого момента, когда Ли сел к нему в машину. – Я хочу привести тебя к моему отцу, показывая, что я устал скрываться, – сказал он после недолгой тишины.   – Кажется, что этот план намного опаснее, чем предыдущий, – Феликс не пытался скрыть своё возмущение. – Я не согласен. – Дослушай до конца. Ли замолчал. – На сделке Ким передал Чану то, над чем так долго работал. Он придумал препарат, который полностью нейтрализует эффект подчинения, а это значит, что я могу сам убить его, вот только ты всё ещё здесь, и ты мне нужен. Я обещал тебе, что ты убьёшь его, и я не солгал. Хван говорил это так, будто уже победил. Словно всегда всё складывалось, как хотел того именно он. Феликс вдруг вспомнил слова Сынмина, тот сказал ему: «У тебя есть над ним власть». Тогда он думал, что Ким имел ввиду то, что без него Хёнджин не сможет осуществить задуманное, но если Сынмин уже знал, что Хван не нуждается в Феликсе, то тогда речь шла о другом. Это значило, что он и вправду сдержит своё слово. Это значило, что не только Ли был так одержимо привязан. Это была, так называемая, созависимость, где они оба нуждались в друг друге, чтобы существовать. Так было только опаснее. Только хуже. – Что ты предлагаешь? – Сам понимаешь, надо иметь хоть какой-то эффект неожиданности. Поэтому я привезу тебя к нему, так, что он даже не будет к этому готов. На Чане остальная часть плана, так как нам нужно будет оружие. А когда он прикажет мне убить тебя, я выстрелю в него, и, разумеется, так, чтобы он не умер, – Хван вновь приблизился к нему. Ему нравилось к чему тот ведёт. – Мы же оба хотим, чтобы он помучился, верно?