.
31 января 2022 г., 01:29
Кэ Цин и раньше не раз замечала, как Гань Юй подолгу смотрит в зеркало перед выходом, как принижает свои достижения, говоря что-то вроде «ничего особенного… так может каждый». Вовсе не каждый. И девушка всячески напоминает об этом Гань Юй, на что получает лишь неясный взгляд в сторону и тихие слова благодарности. Искренние ли они? Кэ Цин не знает. Привыкнув говорить прямо, при малейшем чувстве неясности, девушка столкнулась с такой важной для неё, но такой ранимой душой, что в который раз заставляет усомниться в правильности своих принципов.
Недоедание девушки было одной из самых тяжёлых тем для Кэ Цин. Сколько бы она не говорила Гань Юй про худобу, та считает себя недостаточной… просто недостаточной. Во всём. Девушка словно не слышит некоторых её слов, и то, что Нефритовое равновесие не может попросту убедить свою возлюбленную не забывать про еду, очень уязвляет.
Последней каплей стало то, что во время их недавней близости, Гань Юй, в порыве эмоций, сказала, что не достойна такой прекрасной девушки, а сама не понимает, как её можно было полюбить.
Во время процесса Кэ Цин не особо вдумалась в смысл слов, но сейчас, при адекватном восприятии, эти слова пульсируют в голове весь день, неприятно отдавая ниже ключицы и абсолютно сбивая с работы. Может, она действительно не понимает чувства людей, как говорили ей некоторые подчинённые? Ибо, как объяснить то, что, будучи в отношениях, можно допустить мысли о подобном? Она любит девушку до беспамятства и старается быть для неё тем человеком, которому можно рассказать о всех своих страхах. Но, кажется, у некоторых привычка замалчивать о проблемах вбилась так глубоко в черепную коробку, что они просто не могут по-другому.
Кэ Цин всё отдала бы, чтобы Священная лань наконец полюбила себя и свои поступки. И если всяческие попытки завести разговор на эту тему постоянно откладываются — смотреть на потускневший взгляд Гань Юй чересчур трудно — то сегодня девушка не пойдёт на попятную.
***
Священная лань открывает дверь, и через некоторое время её встречает Кэ Цин. — Как всё прошло? — Хранительница Облаков пригласила Гань Юй сегодня встретиться с ней и другими Адептами в честь предстоящего праздника Морских фонарей, чтобы вспомнить прошлое. Для Кэ Цин это показалось необычным, ведь Адепты обычно не проявляли интереса к празднику, предпочитая оставаться в своих обителях, и только благодаря Гань Юй она узнала о подобной традиции, что продолжается не одно столетие. — Как обычно. — Улыбка. — Мы хорошо провели время. — Девушка начала снимать верхнюю одежду, а Кэ Цин принялась ей помогать, разминая плечи. — Ты бы видела какие Хранительница Облаков сделала приспособления для готовки еды! — Взгляд её потеплел от забавных воспоминаний. — Все отнеслись скептически, и только Творца Гор Хранительнице удалось уговорить попробовать. — Я могу сходить к ней и посмотреть на этот инструмент. Она, должно быть, не будет против? Гань Юй на мгновение остановилась снимать с себя одежду, но почти сразу продолжила. — Не будет… но у тебя же и так дел по горло в связи с праздником? Поэтому, может, в другой раз? — Все приготовления почти закончены. — Нефритовое равновесие помогла снять последние атрибуты одежды, мягко погладив девушку по лопаткам. — Я могу выделить себе один выходной и пообщаться с наставницей моей девушки. Гань Юй смутилась, всё ещё не привыкнув к такому обращению. К тому же сейчас она находится в одном нижнем белье, что заставляет щёки гореть и неловко подгибать ноги — она никогда раньше не подумала бы, что сможет раздеться перед кем-то. — Хранительца Облаков любит рассказывать очень много историй, и, возможно, тебе будет скучно её слушать… — Например, о твоём детстве? — спокойно говорит Кэ Цин, а Священная лань удивлённо смотрит в ответ. — Мне будет вовсе не скучно. Гань Юй прикусила губу и опустила взгляд, смотря в пол. Дело не в этом, но озвучить сие в слух довольно… проблематично. — Просто я… — неуверенно начинает девушка, но тут же отдергивает себя. — Хотя, как хочешь. Конечно, ты можешь пойти послушать истории от Хранительницы и посмотреть на инструмент. — Быстро замяла девушка, направившись к шкафу с одеждой, чтобы переодеться в домашнее, но на полпути её останавливает Кэ Цин, обхватившая тонкое запястье рукой. — Я не это хотела услышать. — Нефритовое равновесие устало вздыхает, отпуская руку девушки. Кэ Цин смотрит ей прямо в глаза, и Гань Юй не находит сил отвернуться под этим внимательным взором лиловых глаз, что читают её словно открытую книгу. Ей не нужно спрашивать, чтобы понять, что хотела слышать её возлюбленная. — Милая, Хранительница Облаков показывала мне твои детские фотографии… — Девушке не дают договорить вырвавшиеся смущённые и слегка громкие для спокойного диалога слова: — Что?! Когда она успела?.. — Когда ты убежала, как только она начала говорить о твоём прошлом. — Нефритовое равновесие заметно сократила между ними расстояние так близко, что для поцелуя можно просто немного наклониться вперёд, запустив руку в лазурные волосы, в который раз поражаясь их мягкости. — Поверь, моё отношение к тебе никак не изменится, будь ты такой, как тогда, или же, как сейчас — неважно, — вкрадчиво говорит Кэ Цин, наблюдая, как Гань Юй стремительно краснеет и опускает глаза. — Я люблю тебя любой. — Нефритовое равновесие придвигается к смущённому лицу, опаляя горячим дыханием кожу, и шепчет это в самое ухо, как бы невзначай дотронувшись губами к раковине. — И другие тебя тоже любят. Не за вес, а за то какая ты есть. За твою преданность, умение быстро придумать решение в сложной ситуации, за милую улыбку… — Кэ Цин продолжала шептать синонимы слова «прекрасная», а Гань Юй внутренне умирать. — Я благодарна тебе за эти слова. — Спустя время, больше не в силах выдерживать этот поток нежности, Священная лань немного отодвигается. Связно мыслить вдруг стало очень сложно. — Они очень много для меня значат, но… — Девушка сомневается, в итоге не продолжив фразу, но Кэ Цин это и не нужно — она знает, о чём та не решается сказать. — …Я твоя девушка, и только поэтому так говорю? — Нефритовое равновесие заканчивает фразу за Гань Юй, а та всё так же продолжает смотреть в пол. — Посмотри на меня. — Священная лань поднимает голову и чувствует мягкость губ, что нежно накрыли её, сливаясь в лёгком и недолгом поцелуе. — Полюбила я тебя именно за эти качества, также, как и могли полюбить другие. — Обычно Кэ Цин не настолько откровенна, но сейчас немного другая ситуация, а потому она продолжает уверенно говорить. — Мне просто повезло, что это оказалось взаимно. — Глаза Гань Юй покраснели, но она сдержала подступающие слёзы, а Нефритовое равновесие на мгновение засомневалась в том, что хочет сделать дальше. Но сегодня она решила идти до конца — Кэ Цин не чувствует, что полностью уверила девушку. — И… — Нефритовое равновесие обходит Гань Юй, оказавшись за спиной, и закрывает ей глаза руками, не встретив даже малейшего сопротивления. — Просто доверься мне. И девушка повела Священную лань, наблюдая за тем, чтобы она аккуратно переступила порог знакомой комнаты, не натыкаясь на предметы. Их тела находились смущающе близко, а от закрытых глаз остальные чувства обострились и сконцентрировались на чужом дыхании в шею, что так путало мысли. Гань Юй с замиранием сердца слушала над ухом слова о том, где нужно обойти, чувствуя до стыдного приятное напряжение внизу. Вскоре девушки остановились, а Кэ Цин убрала руки, открывая вид на стоящее перед ними зеркало. Священная лань взглянула в отражение. Её ноги чуть больше, чем у Кэ Цин, на животе больше нет той тяжести, а пальцы рук выглядят… сносно. Это тело самое обычное, даже посредственное. Гань Юй с непониманием посмотрела на Нефритовое равновесие и хотела спросить, что это значит, но фраза тонет в прикосновении холодных пальцев к коже бедра, которые медленно поднимается выше, задевая ткань трусов. Пальцы поднимаются дальше, оглаживая тело и вырисовывая на нём причудливые узоры, вызывая мурашки и томный выдох Священной лани, наконец остановившись у груди. От этих действий Гань Юй хочет уклониться назад, но упирается в грудь Кэ Цин. Нефритовое равновесие собирается с мыслями, что внезапно выбились из головы, и произносит: — Пожалуйста, продолжай смотреть в зеркало. Священная лань, разгорячённая собственными фантазиями и чужими прикосновениями, поворачивает голову и смотрит на весьма неприличную картину в отражении: она вся красная, с затуманенным взглядом, извивается под чужими пальцами, что начинают приподнимать ткань лифчика. — Давай лучше не у зеркала, это… — не успевает произнести девушка, задыхаясь в собственном негромком стоне, когда вечно-холодные пальцы Кэ Цин сжимают чувствительный сосок. — Я… хочу, чтобы ты видела своё лицо во время возбуждения. — Нефритовое равновесие выдыхает, будучи не менее разгорячённой, чем девушка в её руках. — Своё лицо, такое же прекрасное, как и другие части тела. Гань Юй не находит, что на это ответить. Впрочем, она не смогла бы даже, если захотела. Девушка лишь может рвано хватать воздух ртом, под натиском умелых рук, и желать, чтобы это поскорее закончилось, мечтая о большем — она не определилась. Кэ Цин одной рукой, помогая себе зубами, расстегивает лифчик, не прерывая ласк с чувствительной зоной. Она на мгновение приподнимает руку, чтобы предмет одежды мог свободно упасть на пол, и снова берётся за бугорок, то сжимая его покручивающими движениями, то легонько проводя по красной от стимуляции коже. — Гань Юй, ты прекрасна. Прошу не отворачивайся… — Нефритовое равновесие вдыхает запах девушки. Пахнет свежестью и цветами. Точнее цветком — глазурной лилией. Священная лань не может воспротивиться этому умоляющему тону и выполняет то, о чём её попросили. Она видит свою оголённую грудь, ноги, выражение лица, какое может увидеть только Кэ Цин, и то, как девушка вдыхает запах её волос. Благодарность приятной волной окутывает сердце, и отчего-то своё тело первый раз кажется ей привлекательным. По крайней мере, сейчас — точно. Вторая рука скользит по коже вниз, поддевая резинку трусиков, и Гань Юй заметно дрожит, откидывая голову на плечо девушке, когда чужой палец легко проходит меж ног. Священная лань давно успела намокнуть, значительно облегчая Кэ Цин задачу. Девушка почти сразу нашла клитор, начиная с слабых круговых движений, постепенно приступая к более интенсивным, сжимающим и сдавлювающим эрогенную зону. Гань Юй, не в силах сдерживать себя, стонет, пытаясь удержаться на ватных ногах, и только иногда бросает взгляд в зеркало, наблюдая предельно бесстыдную картину. Нефритовое равновесие целует шею девушки, а та поворачивает голову в её сторону и первая тянется к чужим губам, мокро сплетая их языки. Кэ Цин охотно отвечает на поцелуй, а её рука в это время массирует вход во влагалище, проникая сразу двумя пальцами. Священная лань стонет в поцелуй. Кажется, ещё немного, и она свалится без сил где-нибудь тут, посреди комнаты. Но вдруг, спустя некоторое время, руки Нефритового равновесия покидают Гань Юй, а сама она начинает отходить назад, и Священной лани, будучи под поддержанием цепких рук, приходиться отходить вместе с ней, не понимая почему ей не дали закончить. Они подходят к тумбочке, стоящей напротив зеркала, и Кэ Цин садит туда девушку. Кэ Цин неуверенно смотрит на Священную лань, не зная, как правильнее выразить свои чувства и то, что собирается сделать дальше. Спокойнее. Главное говорить от всего сердца. — Милая, я тебя безумно люблю. Ты самая прекрасная девушка, которую я встречала, и мне очень важно, чтобы ты любила себя не меньше, чем я тебя, — резко выпаливает Нефритовое равновесие, смотря в фиолетово-лиловые глаза и опускаясь на колени, явно желая закончить не так, как представляла девушка на тумбочке. Гань Юй складывает два плюс два, и причина, по которой Кэ Цин решила сегодня сменить причёску, становится ясна. Но сейчас девушку вовсе не заботят волосы Нефритового равновесия, ведь сказанные ею слова болезненно проникают в самую глубь, тормоша старые раны и отдавая неприятным жжением в глазах. Ей ни разу не говорили ничего подобного. За все прожитые годы… Сердце словно разрывается в груди, и Гань Юй смотрит на Кэ Цин, которая покрывает её внутреннюю часть бедра поцелуями и одновременно стягивает единственную оставшуюся на ней ткань. У девушек раньше не было подобных практик, а их близость оканчивалась на общих ласках, не более. — Только для тебя я могу встать на колени. — Это последнее, что говорит Кэ Цин, перед тем, как прильнуть губами к чувствительному месту, приподняв её правую ногу под низ колена. А Гань Юй просто разрывает от эмоций, эмоций, эмоций. И вся благодарность, ощущения и неимоверная любовь к девушке за этот вечер выливаются в крупные слезы, стекающие по лицу и путающиеся в волосах. Она прикусывает руку в беззвучных рыданиях, поднимая голову к потолку, чтобы эта слабость осталась только между ней и зеркалом напротив, в котором она видела уже немного другую себя.
