See You In The Stars

'Cause even God herself has enemies And once the water starts to rise And heaven's out of sight She'll want the devil on her team

Фигура Ханако в высоком кожаном кресле беззастенчиво отражала солнечные лучи, становясь самостоятельным источником белоснежного света. Оде даже пришлось вручную изменить настройки оптики, чтобы лучше видеть её, закованную в ряд самых могущественных людей планеты за столом совещаний. Обычно его присутствие на подобных заседаниях не требовалось, но после Найт-Сити Ханако старалась держать его при себе на всех мероприятиях, предполагавших участие кого-либо, помимо семьи. Ода не мог знать, чем вызвана эта перемена, надеясь, что не страх за собственную жизнь толкает Ханако-сама под его абсолютную опеку за стенами поместья. Впрочем, было бы лукавством утверждать, что его не радовала возможность безраздельно отвечать за неё и не тратить силы на бессмысленное соревнование с проклятой Бэнтэн, жадно заглотившей всю систему безопасности семейных владений. Иногда, когда она в очередной раз отсекала его от Ханако, Ода без угрызений совести желал ей серии каскадных отключений и особенно жестоких замыканий. Вряд ли это могло нанести ИИ хоть какой-то ощутимый вред, но Сандаю развлекал себя мыслью, что где-то в параллельной вселенной они способны чувствовать боль. Ведь должна же Бэнтэн когда-нибудь понять, что испытывает он, когда она занимает его место в жизни Ханако. Каким бы странным ни было его желание делить судьбу на двоих и в какие бы дебри ни заводило. Например, в пропитанный благоговейным страхом и холодом, не имевшим никакого отношения к кондиционированию, зал совещаний на верхнем уровне башни «Арасаки». Новый образ Сабуро Арасаки действовал на присутствующих еще более устрашающе, чем прежде, если такое вообще было возможно. Докладчики, каждый из которых занимал пост не ниже вице-президента, чрезвычайно внимательно подбирали каждое слово, брали непривычные паузы перед ответом на любой вопрос и ни на мгновение не сводили глаз с фигуры, возвышавшейся во главе стола. Он не сидел, подобно остальным, а стоял в полный рост, позаимствованный у сына, и разглядывал изящную головоломку небоскребов Тюо. Из северной башни «Арасаки», одной из двух чернильных близнецов, подпиравших небо над Токио, открывался несравненный вид. Казалось, Сабуро умиротворенно изучал любимый город, столицу и жемчужину его владений, не обращая никакого внимания на докладчика, пока тот вдруг не запнулся. — Что, есть какие-то проблемы с поставками? — мягко, ласково прошелестел голос Ёринобу Арасака по огромному залу, налипая на глянцевые стены, отпечатываясь патиной ужаса на каждом лице, кроме бесстрастной, почти отрешенной Ханако. — М… Мой господин, Арасака-сама, поставки в этом месяце действительно могут быть снижены, но только потому… потому что… — от Оды не укрылось, как по виску говорившего сползла капля пота. Тот поискал поддержки во взглядах коллег, но не найдя её, продолжил вибрирующим от напряжения голосом: — Потому что предыдущий CEO ограничил производство, и мы пока не успели покрыть этот пробел в цепочке… Как удачно не было названо имя предыдущего первого лица. Несмотря на индифферентное к бедам смертных солнце за окном, в зале ядовитым туманом растеклось невидимое грозовое облако. Было слышно, как докладчик нервно скребет пальцем по экрану своего планшета, ища любое другое объяснение сократившемуся производству трех передовых линий, кроме очевидного и верного, но противоречившего посмертному образу Ёринобу Арасака. Фигура во главе стола медленно развернулась к собравшимся, блеснув атласом на лацканах пиджака. Тонкая полуматовая вышивка в тон ткани посверкивала при каждом его движении, расчерчивая стены отблесками холодного металла. Получив новое тело, Сабуро Арасака во многом предстал в необычной для всех ипостаси. Его одежда все еще была достаточно традиционной в крое и выборе материалов, но непривычно ладно сидела на чужой для него, поджарой фигуре, заставляя каждого лишний раз напоминать себе, что старая душа императора теперь господствует в теле Ёринобу. Кто-то мог бы счесть его чертовски привлекательным молодым мужчиной, обличенным всей полнотой безграничной власти бессмертных. — Иными словами, именно мой сын саботировал работу корпорации? — Сабуро обратил на своего заместителя полный жестокой насмешки взгляд, бросая ему непостижимый в своей сути вызов: скажи это в лицо Ёринобу. Действительно. Разве мог человек, пожертвовавший своей жизнью ради отца, разрушать дело всей его жизни? Ода был вынужден напомнить себе, что лишь очень немногим была известна вся правда о Ёринобу. Для остальных предположение, что наследник семьи мог принять неверное решение, было равносильно измене. Ведь нет ничего важнее семьи. Он против воли посмотрел на Ханако, ища в ее лице хотя бы проблеск эмоции, но она оставалась безупречна в своей холодности. Совершенна. — Нет, нет, Арасака-сама, я лишь имел в виду, что мы не располагаем данными о том, какими соображениями руководствовался Ёринобу-сама, поэтому сейчас можем видеть лишь номинальные последствия его решений, — казалось, докладчик собрал волю в кулак и говорил все более уверенно, наощупь пробираясь как можно дальше от болот крамолы. — Но мы сможем восстановить объем поставок в ближайшие недели. И даже приумножить его, если примем во внимание план по размещению при тренировочных городках «Арасаки» производственных подразделений. В том же новом центре в Кагаве можно предусмотреть достойный мобильный цех, который… — Достаточно, — разрезал ладонью воздух Сабуро. Он провел кончиками пальцев по деревянной окантовке стола и снова окинул своего заместителя уже более спокойным взглядом. — Раз у Вас есть решение, я жду детальный бизнес-план к завтрашнему утру, с полным расчетом финансирования, от текущих издержек и убытков до прогноза годового баланса при реализации этого плана. Глава корпорации не улыбался, но в его глазах засиял опасный огонь. Не нужно было иметь MBA, чтобы понять, что если все сказанное вице-президентом было лишь импровизацией, подготовить такие материалы за ночь будет непросто — и утром его ждет увольнение. — Да, Арасака-сама, — склонил голову собеседник. Сабуро Арасака дал собравшимся лишь пару секунд на осознание произошедшей расправы и её причин и затем продолжил, снова отворачиваясь от своих подчиненных: — Завтра ожидаю подробного доклада по Банку. Все свободны. Собравшиеся наконец-то выдохнули и начали подниматься, скребя ножками стульев по полированному полу и кланяясь обращенной к ним спине главы корпорации. Ода дернул плечами, разминаясь затекшие мышцы, и сделал шаг в сторону Ханако, готовый сопровождать её к выходу, но она поспешно встала из-за стола и обогнула фигуру отца, шепча что-то на одном выдохе. Сандаю сверился с расписанием, не понимая, что происходит. Странно. Ровно за установочным совещанием одна короткая пометка, добавленная в два часа ночи, тема встречи: «Пресс-конференция». Могло показаться, что Сабуро находится в таком же замешательстве, что и Ода. Его оптика зажглась, получая какие-то данные от Ханако, на секунду он нахмурился, изучая их, но быстро собрался и кивнул. — Разумеется. Все верно, — он развернулся и встретился взглядами с оставшимися в кабинете подчиненными. Пиар-директор, директор по маркетингу и пресс-секретарь неуверенно переместились ближе к своему руководителю, готовые выслушать новые поручения. Ода же снова отступил в тень, пытаясь избавиться от ощущения, что на этот раз все присутствующие понимают происходящее не больше, чем он сам. ★★★ — Ода. Я прошу тебя помнить о поручении, это самое важное, — произнесла Ханако-сама, когда ави приземлилось на крышу южной башни «Арасака» утром следующего дня. — Ханако-сама, я буду рядом и сделаю всё, что от меня требуется. Я помню каждого в лицо, — отрывисто кивнул Ода, не отпуская её взгляд. Он делал так всегда, когда хотел дать ей убедиться, что не имеет никаких тайных помыслов. Когда не имел других возможностей выразить свою преданность, кроме искренности, граничащей с благоговейным трепетом. Но редко она удерживала зрительный контакт так долго. Казалось, она хочет сказать что-то ещё, но затем Ханако просто кивнула, отражая его собственный жест, и механически изогнула губы в подобии улыбки. Она нервничала. Что могло заставить дочь императора переживать? Ода ещё раз оглядел её, про себя отмечая, что в последний раз видел её в красном на параде в Найт-Сити. Цвет крепких семейных уз, мира и благоденствия, он всегда шел ей почти так же, как фирменный белый, и сегодня был основным в её образе. Она как будто умиротворенно оглядывала посадочную площадку за окном, но он не был бы так хорош в своем деле, если бы не чувствовал её как самого себя. Но у нее не было причин для беспокойства. В Токио ей ничто не могло угрожать, а Ода… Ода усвоил урок. Он больше никогда и никому не позволит причинить ей вред. Ода вышел из ави первым и привычным жестом подал ей руку. Штатная охрана корпорации провожала их кивками и осторожными взглядами на всем пути к конференц-залу на сто пятнадцатом этаже. Журналисты. Ода никогда не видел такое их столпотворение в стенах башни. За всю историю его службы все пресс-конференции ограничивались скромным пулом из десяти-двадцати доверенных специалистов, знающих границы благосклонности корпорации. Но сегодня… сегодня их набралось больше сотни, в зале было занято каждое сидячее место, люди даже стояли рядами вдоль стен, настраивая фиксационные обручи и связь с дронами, роившимися, точно мухи, под потолком и вокруг трибуны на сцене. Охрана с раздражением оглядывала этот ажиотаж, едва справляясь с инстинктивным желанием разогнать всех по домам самыми жесткими методами. Они остановились за кулисами, пока Ода просматривал данные на всех собравшихся и записи с пропускного пункта. Никаких аномалий. Он в последний раз просканировал сцену, включил камуфляж, оставляя после себя лишь легкое искажение лучей света, и мягко коснулся левого локтя Ханако-сама, затянутого в длинный шелковый рукав с золотой вышивкой. Это был их собственный, отработанный годами условный знак. Так она знала, где Ода находится, пока он в маскировке. Одно прикосновение означало, что можно идти, два — что ситуация небезопасна и нужно оставаться на месте. Трех для более серьезных случаев не требовалось: он просто закрывал её своим телом. Пресс-секретарь, с легкой нервозностью выполнявший функции организатора и медиатора, по очереди назвал имена участников. Имя Ханако было названо последним — после Мичико Арасака и перед самим Сабуро. Почетное место наследницы империи, награда за верность. Ханако втянула носом воздух и вышла под свет софитов, все ещё держа локоть в ладони Оды и позволяя направлять себя. Ода мог только надеяться, что этот привычный знак приносит ей хотя бы небольшой покой. Он уже отстранился, заняв позицию позади сидящих, когда на сцену поднялся Сабуро Арасака и по залу пробежал нервный вздох. Это было его второе появление на публике после импровизированной и неотложной конференции в Найт-Сити. И первое столь масштабное за несколько десятилетий. Какое удивительное совпадение, что случилось это в теле сына, в отличие от отца не избегавшего камер и всеобщего внимания. Глава «Арасаки» занял место по центру и оглядел зал безэмоциональным, почти пустым взглядом. Если бы Ода не знал, что пресс-конференция устраивалась по его личному распоряжению, то почти мог решить, что глава корпорации меньше всего на свете хотел находиться здесь, среди жадных до сенсаций и скандалов журналистов и аналитиков. Он всегда вполне умышленно отказывался от подобных мероприятий, не опускаясь до уровня смертных, но должно быть, возрождение переменило его взгляды на этот вопрос. Сабуро оставался неподвижен, пока объявлялось о его приветственном слове, но затем как будто встрепенулся и растянул губы в улыбке, так непохожей на него. Крупный план лица Ёринобу появился на развешанных по стенам экранах, чтобы каждый мог заглянуть в рекурсию семейных связей «Арасаки» во взгляде её возрожденного лидера. — Я благодарю вас, что ответили на приглашение семьи Арасака и пришли сегодня, — он легко взмахнул рукой в жесте признательности. — Для меня и для корпорации нет ничего важнее нашей страны, и я хочу, чтобы сегодня вы получили ответы на свои вопросы и смогли убедиться, что любые обвинения в сторону «Арасаки» безосновательны, а любые угрозы — бессмысленны. Это начало новой эры для корпорации и всех, кого мы считаем своими друзьями, и только глупцы могут видеть это иначе… В тишине, препарируемой лишь глубоким голосом Сабуро, Сандаю сканировал толпу, сравнивая найденные лица уже с другим списком. С самого своего возвращения в Японию Ханако, верная поручению отца, занялась зачисткой персонала и окружения корпорации. Слежка, прослушка, вскрытие ящиков и личных сетей и в конечном итоге и лучшем случае — шантаж и запугивание. Ханако вручную контролировала работу элитного подразделения службы внутренней безопасности и там, где испытанные методы казались недостаточными, санкционировала то, что на сухом корпоративном языке считалось «деактивацией контакта». Избранные удостаивались личного визита Сандаю, её посланника и исполнителя воли, которому она доверяла с самыми важными целями. И хотя Ода старался не замечать этого, но все чаще преследуемые были уже не последователями, друзьями или хорошими знакомыми Ёринобу, но просто теми, кто не верил, что тот отдал тело по своей воле и не стеснялись об этом распространяться. Поэтому когда из зала поступил вопрос о покойном наследнике корпорации, Сандаю почти не отвлекся от своей задачи. Он знал и правду, и ложь, которая будет предложена взамен нее. Но пока Ханако Арасака была в безопасности, его не беспокоило ни первое, ни второе. — Я уже говорил прежде и повторю вновь: внутренние дела семьи останутся нашим личным делом, однако это не значит, что я признаю те грязные сплетни, которые распространяют трусы и лжецы, — Сабуро сделал паузу, позволяя присутствующим осознать глубину его презрения. — И разве можно увидеть в том, что мой сын пожертвовал мне свое тело, что-то кроме подлинного технологического чуда, подвластного только «Арасаке»?.. ★★★ — …В конце концов, для любого, имеющего глаза и уши, это должно стать лучшим доказательством того, что именно «Арасака» способна создать источник подлинного бессмертия, — вещал из динамиков экрана чужой голос, по какой-то ошибке точно повторявший знакомые интонации. Горо остекленелыми глазами следил за движениями Ёринобу и без конца повторял себе: «Это Сабуро-сама, это Сабуро-сама, это Сабуро-сама, это Сабуро-сама…» Это определенно был он. Ритм речи, резкие взмахи ладоней, рассекающих воздух, неизменно тяжелый, властный взгляд. Да и было бы глупо отрицать феноменальное внешнее сходство: Ёринобу унаследовал очень многое от своего отца, и теперь тому ужасно шла новая кожа. Это был молодой, пышущий здоровьем и энергией Сабуро, пугающий тем более, чем лучше смотрящий осознавал, чье тело перед ним. Такемура невольно издал приглушенный рык. Ему все же не удавалось до конца убедить себя, что перед ним Сабуро. Его Сабуро-сама, человек, которому Горо служил два десятилетия с маниакальной, сектантской истовостью. Нет, в этом Сабуро… было слишком много от отцеубийцы Ёринобу. Не помогало и то, что в настоящий момент по всем государственным каналам глава «Арасаки» вещал о мощи корпорации, способной обеспечить вечную жизнь, а значит, о бессмысленности всякого противостояния с ней. Вот только Ви не смогли обеспечить даже обычную, вполне человеческую жизнь. — Будь так добра, переключи канал, — попросил он голограмму, увлеченно разглядывавшую экран, а сам вперился взглядом в испещренный чернилами блокнот, лежавший на столе перед ним. — Да ладно, Горо, дай посмотреть на него своими глазами. — Это трансляция, — машинально отсек Такемура. — Для голограммы что сам во плоти, — отмахнулась она и снова развернулась к телевизору на стене. — Я абсолютно серьезно, переключи канал или вообще выключи. Или это сделаю я, — эти угрожающие нотки в голосе все меньше действовали на неё, но Горо не сдавался. — Но это же Сабуро Арасака, как ты можешь, Горо… — с притворным возмущением всплеснула руками голограмма, не поворачиваясь к нему. — Это… — он сверкнул оптикой, отключая звук, и умолк на полуслове, завершив мысль лишь про себя: «...не совсем Сабуро…сама». — Это — что, Горо? — она тут же включила звук, и в комнату прорвались отрывки речи Ханако Арасака, которой задали вопрос о её собственных старых разработках. — Ого, какое платье! Сорочий инстинкт голограммы, явно передавшийся ей от настоящей Вайолет, спас Горо от лишних объяснений. На экране появилось изображение Ханако Арасаки, одетой в платье, уникальность которого Горо, в силу ограниченных познаний в моде, мог понять лишь отчасти и по восхищенному писку голограммы. «Синтез сознания нетраннера и ИИ — давняя мечта, но пока она остается мечтой. Все, что удавалось создать нам или нашим коллегам, — слабый призрак личности донора, будь то человек или ИИ, этого недостаточно для сопряженных с процедурой слияния рисков… Поэтому пока нетраннеры отдельно, ИИ — отдельно, и в каждом направлении есть свои перспективы…», — мягко, вкрадчиво ушла от ответа наследница Арасаки, а Горо, вновь обративший внимание на экран, поискал за её спиной Сандаю. Камуфляж был верхом технологического совершенства и не выдавал носителя заметным искажением видеозаписи, но Горо знал дурную привычку ученика: тот постоянно переминался с ноги на ногу, не умея усмирить свою гиперактивность. Вот и сейчас пресс-волл за спинами спикеров слегка проминался, стоило ему лишний раз дернуть плечом. Для кого-то — простая погрешность, поток воздуха из кондиционера или порыв сквозняка. Вот только Горо знал, что сквозняк звали Ода Сандаю и весил он внушительные 138 килограмм в полной экипировке, поэтому лучше бы ему научиться стоять смирно даже когда кажется, что никто не смотрит. Эта нелепая мысль почти заставила Горо улыбнуться. Как бы Ода ни относился к нему теперь, для Такемуры он навсегда останется лучшим учеником, во многом превосходящим его самого. Но точно не в усидчивости. — Призраки… Да она и правда относится к нам, как к людям, — со странным чувством проговорила Ви, выводя Горо из задумчивости. — Что? — Всегда знала, что я неинтересный собеседник. О чем задумался, Горо? — О том же, что и всегда. Пытаюсь понять, что делать дальше. А ты о чем говорила? — О призраках, — она почти смущенно заправила прядь светящихся фиолетовых волос за ухо и улыбнулась, точно её поймали с поличным. Нет, ему никогда не постичь эту женщину, если даже её голограмма для него сплошная головоломка эмоций. — Тогда, можно сказать, что мы думали об одном и том же, — с досадой проговорил Такемура и откинулся на спинку дивана, закрыв лицо руками. Ви наконец сдалась и выключила трансляцию, мгновенно подсев к Горо и назойливым эпилептическим мерцанием заставив его взглянуть на себя сквозь пальцы. Невыносимая заноза в заднице. Будь в комнате потемнее, у него наверняка разболелась бы от таких шуток голова. Но был ещё только ранний вечер, и закатное солнце очень удачно растворяло её в легкую дымку. — Я понимаю, что едва ли могу сгодиться за напарника-сыщика, но… может, поделишься своими размышлениями? Я попытаюсь помочь, — кажется, она закусила губу. — В чем подвох? — Горо отнял ладони от лица и сощурился на неё. — В смысле — подвох? — невинно захлопала ресницами голограмма. — Ты исчерпала аргументы против поисков? Придумала, как увести меня по ложному следу? — наступал бывший телохранитель Сабуро, напуская на себя самый угрожающий вид безо всякого успеха. — За кого ты меня принимаешь?! — возмущенно фыркнула Ви и мгновенно отскочила на край дивана, с раздражением скрестив руки на груди. — За голограмму Вайолет Росс, — без тени смущения парировал Горо. Повисла неловкая тишина, в которой Такемура отсчитывал секунды до того, как она сокрушенно кивнет. Четыре. Неплохо. Имя Росс было достаточным аргументом, чтобы признать, что она могла — а если могла, то была совершенно обязана — водить его за нос при каждом удобном случае. — Ну? — Да нет никакого подвоха! Просто… если тебя мучают поиски, помочь в них — почти прекратить твои страдания. А я здесь вроде как, чтобы облегчать тебе жизнь. «Заметно», — подумал про себя Горо, а вслух ответил: — Ладно. На этот раз — принято. Если бы улыбкой голограммы могли выжигать чужую оптику, в эту секунду Ви стала бы оружием массового поражения. Она в единой вспышке переместилась обратно к нему: так близко, что будь она настоящей, их колени соприкоснулись бы. И почему-то эта простая, невинная мысль заставила Горо куда быстрее и охотнее выложить все свои соображения — все, что угодно, лишь бы не думать, где настоящая обладательница этих острых коленок и что было бы, не будь он таким трусом в прошлом. —…Итак, это тупик, — со знанием дела заключила голограмма, выслушав то немногое, что он знал к настоящему моменту. — Как наблюдательно, — ядовито откликнулся Такемура, и она ненадолго смущенно и задумчиво умолкла. Но по его наблюдениям, долго умела молчать она только в предсмертных состояниях. И даже тогда могла выдавать почти нечленораздельные, но все же весьма цветастые междометия. — Давай пойдем от обратного, Горо. — Давай пойдем от обратного, Ви, — без надежды на успех и почти засыпая от усталости повторил за ней Такемура. — Но не твоим классическим методом ищейки. Просто уберем все, что нам недоступно или неудобно. Будем искать легкий путь, как настоящие идиоты. Итак. Первое. Судя по твоим словам, вряд ли это «Арасака». Это и хорошо, и плохо. Хорошо — для меня, потому что достаточно у меня проблем с ней, да и за что, скажи, пожалуйста, им меня похищать. Я совершенно безвинная жертва обстоятельств. Так вот, плохо — для тебя, потому что все твои ресурсы для поиска здесь могут тебе серьезно навредить. Интерес и любовь к родной корпорации наши еще могут стерпеть, но нездоровое увлечение «Милитехом» или «Кан Тао» — очень вряд ли. Не подходит. Он не стал прерывать её, потихоньку погружаясь в дрему, и она продолжила: — Отсекаем, пф! — кажется, она рассекла воздух светящейся ладонью, и даже сопроводила это невесть каким звуковым эффектом. — Дальше. Если это противоборствующая корпорация, то… они дураки и сами виноваты, потому что у Ви явно не осталось ценных данных. Ну, это мне так кажется. А к тому же, за это время все, что можно, уже бы вытащили и… тело Ви выбросили бы на ближайшую помойку. Не в первый раз, кстати. Горо возмущенно распахнул глаза, не веря своим ушам. У голограммы нет подлинных чувств, он часто об этом вспоминал, но хотя бы, черт побери, призрачное, плохо закодированное чувство такта. Словив его взгляд, Ви быстро продолжила: — Но мы оптимисты, правда? Вот поэтому этот вариант тоже отсекаем, он не для нас, — слава всем богам синто, на этот раз она не снабдила свое движение озвучкой, и Горо снова откинул голову на диванную подушку. — Ищем дальше. Кому нужна умирающая девушка со следами Сильверхенда в голове?.. Голограмма расхаживала по погружающейся в сумерки гостиной с недоступной для человека быстротой и ерошила невесомые волосы, точно действительно раздумывала над головоломкой. — Этот дурацкий рокер нужен был только Альт, но нападали не дроны и не марионетки искинов, вполне себе люди, хоть и сильные и хорошо натренированные. Конечно, можно принять во внимание мои воспоминания о Ёринобу, но, во-первых, они не похожи на правду и там ничего не понятно, а во-вторых, разве у него кто-то остался? Ты сказал, головной офис чистит всех, кто имел к нему отношение. Горо сонно покачал головой и потер виски, цепляясь за её голос, чтобы окончательно не уснуть. — Если мы понятия не имеем о том, кому вообще могла быть нужна Ви, нужно вернуться к поискам этих наемников. А я верю, что это только исполнители, — кажется, она присела рядом, но он не стал открывать глаза, чтобы в этом убедиться. — Сильные, тренированные, хорошо экипированные, но все же, кхм, фрилансеры. У корпораций свой почерк, и их работа не подходит ни под один. Поэтому... Мы проверяли группировки в Найт-Сити? Спрашивали старых знакомых Ви? Кивок. — Смотрели объявления о найме в закрытых сетях? Глупость, но все же. …медленный кивок. — Отслеживали ближайшие аэропорты на подозрительную активность? …более усталый кивок. — Проверяли черный рынок в поисках её имплантов? …ещё более усталый и более неохотный кивок. Этот вариант предполагал смерть Ви. — Риперов типа Фингерса? Этот был не лучше. Горо снова подтвердил, что этот путь исследован. — Фуф… — протянула она где-то рядом с его ухом и надолго умолкла. — Жаль, что я не Ви, а у кочевников средненькие нетраннеры… Он почти видел свой первый мирный и спокойный сон за два месяца, когда снова услышал её голос: — …полный круг, пришли к тому, с чего начинали. В принципе, это доказывает мои слова: все это бессмысленно, и тебе нужно прекратить поиски. Это тебе и сама Ви бы уже сказала, — ну конечно. Она все это проделала просто, чтобы убедить его, что он занимается ерундой. — Но нет же, ты гоняешься за призраками! Если тебе так нравится барахтаться с мертвецами, я бы посоветовала поискать тех солдат, у которых наемники украли свои импланты. В конце концов, хочешь, чтобы все было сделано в лучшем виде — сразу нанимай покойников. Артур знал, о чем говорил. Для нашей ситуации идея, конечно, дурацкая, но хоть займешься добрым делом, может, найдешь чьего-нибудь давно потерянного сына или отца… Она явно болтала просто чтобы забить тишину, как будто её саму пугала бесплодность их поисков, но Горо это равномерное бормотание больше не успокаивало. Его мозг споткнулся о какую-то мысль и отказывался проваливаться в такой долгожданный и необходимый сон. — Ви. Повтори, что ты сказала, — потребовал Горо, приоткрыв один глаз, чтобы взглянуть на неё. — Что был у меня в работе случай, когда мы случайно нашли парня с амнезией во время задания. Его семья искала три года, а мы… — она скептически вскинула бровь, очевидно, оценивая степень его близости к помешательству, раз его заинтересовала только эта часть разговора. — Нет, раньше. — Что тебе было бы неплохо делать добрые дела? — с еще большим недоверием предположила Ви. — Ещё раньше! — Что самым логичным кажется поискать тех мертвых солдат, но это безумная идея и явно не для тебя, — растерянно повторила она, разводя руки в стороны. Горо подскочил, ошпаренный внезапным осознанием. И он, и кочевники отметали самый очевидный путь расследования, клеймя его как слишком запутанный и фактически тупиковый. Голограмма же, в нелепой попытке убедить его в бессмысленности поисков, отсекла один за одним невозможные варианты, оставив один-единственный — и сколь бы невероятным он ни казался, в конце него их должна была ждать разгадка. Идея была настолько безумной, что казалась почти гениальной. — Ты… ты молодец, Ви! — сам не веря своим словам, пробормотал Горо и резко поднялся, направляясь к тайнику. Ему предстояло обсудить этот вариант с Палмер и разработать новый план. — Я всего лишь её поломанная копия, Горо, — с необъяснимой грустью отозвалась Ви ему в спину, но он её уже не услышал. ★★★ Относись Ода с меньшим отвращением к человеческой физиологии, давно бы упал в яму самоистязания. Использовал бы плетки и наручники с шипами, ржавые цепи и гнутые гвозди и, возможно, за особые проступки — мазохистские скрипты, которые продавали на черном рынке для всяких извращенцев. Сандаю вспоминал об этом пути каждый раз, когда допускал ошибку. А допускал он их, по собственному мнению, немало. Рядом с Ханако Арасака трудно было оставаться простым смертным, полным несовершенств. После Найт-Сити стало только хуже. Порой он еще слышал, как хрипит её имя, едва очнувшись в ави медицинской службы Арасаки. И как срывается на крик, стоит ему понять, что он подвел её — и её украли. По сравнению с ужасом такой ошибки собственно поражение в бою с никчемной Ви было абсолютной ерундой. Он просто прикрывался уязвленной гордостью, чтобы не выдавать, насколько сильно винит самого себя. А она была так добра и неизменно милосердна к нему. Когда она пришла к нему в палату, Ода готов был броситься на колени и вымаливать прощение. Но для Ханако оно не требовалось. Она жалела его. И теперь он так боялся оступиться снова, что делал все, лишь бы больше не видеть это выражение на её лице. Всего лишь смертный мальчишка. Нет. Он Сандаю Ода, и он больше никому не позволит навредить ей. Пусть его главной ошибкой будет бронированная клетка, которую он выкует из своего служения ей. Помня об этой немой клятве, Ода старался сконцентрироваться на едва уловимом перестуке дождевых капель по карнизу. Он стоял в углу комнаты, всеми силами делая вид, что не слышит разговор Ханако и Кэйташи Миямото и не борется с приступом ярости от каждого нового резкого и панибратского слова, обращенного в её адрес. Эмоции были бы очередной ошибкой, трещиной в бесстрастном фасаде, которого, как ему казалось, ожидала от него Ханако. Старый друг Ёринобу и член группировки «Стальные драконы», а ныне — медиамагнат, Кэйташи был единственным, кто полностью проигнорировал приглашение корпорации. Это было финальной точкой, объявлением войны после длинной череды открытых актов неуважения. И все же Ханако решила нанести ему визит, оказать честь официального уведомления перед казнью. Кэйташи этого не оценил. — И чего ты ждешь от меня, Ханако? Что я поверю в ваш фарс? — усмехался Миямото, приближаясь к ней на недопустимо близкое расстояние. — Я знал Ёринобу, он был мне братом когда-то… И это… в это я верю еще меньше, чем в то, что он с радостью занял пост СЕО. — Нас не интересует, во что ты веришь, — спокойно парировала Ханако, сцепив руки перед собой. Мужчина в очередной раз перебил её, остановившись в шаге от Ханако и бесстыдно тыча в её сторону пальцем. — Опять ты прикидываешься тупой куклой, Ханако, очнись и пойми… Он не смог договорить, а Ода не смог вспомнить, как сорвался с места. Его стальная ладонь сжала горло Кэйташи так, что тот начал хрипеть и цепляться за руку Сандаю. — Не смейте говорить в таком тоне с Ханако-сама, — прошипел он, борясь с желанием свернуть шею Миямото здесь и сейчас. — Ода, — односложно одернула его Ханако, но не попросила отступить. — Еще немного. Она встала с Сандаю плечо к плечу и заглянула в глаза Кэйташи. — Я надеялась, что ты одумаешься. Все же… мы знаем друг друга столько лет. Мой брат отзывался о тебе, как о человеке мудром. Ведь ты когда-то перешел на нашу сторону. Я надеялась, что и в этот раз ты поймешь, на чьей стороне сейчас… сила. — О, я хорошо это понимаю, — только и просвистел Миямото. — И знаешь, каким будет итог? Он почти рассмеялся, но смех быстро перешел в кашель. Мужчина висел на поднятой руке Сандаю, едва доставая носами ботинок до пола. — Ханако, я знал это с самого вашего возвращения в страну. И сегодня — я бы пошел посмотреть на этот цирк, но не мог отказать себе в удовольствии увидеть тебя здесь напоследок. Ты не была здесь сколько… пятнадцать, двадцать лет? Я скучал… Ода сделал себе заметку проверить модуль краткосрочной памяти на ближайшем осмотре у медтехника. Он снова не помнил, в какой момент усилил нажим, и вместо окончания фразы Миямото заскулил от боли. — Кэйташи, ты мог прожить долгую жизнь, — голос Ханако просел до заговорщического шепота, и она окинула стремительно синеющего собеседника почти грустным взглядом. Развернулась на каблуках, едва заметно кивнув Сандаю, и вышла из кабинета. Ода, закаленный клинок в её фарфоровой ладони, неслышно и не без удовольствия оборвал жизнь старого знакомого семьи Арасака единым выверенным движением. К моменту, когда десять минут спустя в квартиру прибыли вызванные по случаю неудачных переговоров агенты, Ханако и Ода были уже далеко. Они ехали домой в привычной тишине, думая о своем. Мысли Ханако оставались загадкой для Оды, пока сам он прокручивал в голове весь день от начала и до конца, отмечая каждый свой промах. По его скромному мнению, их набралось достаточно, чтобы расстроить её. Он был так занят самобичеванием, что почти не заметил, как они подъехали к поместью. Подал ей руку, помогая выйти из машины, и застыл, поняв, что вместо того, чтобы уйти в здание, Ханако обращается к нему. — Ода, возьми, — она протянула ему полупрозрачный платок из тончайшего хлопка, а когда он не понял, что она имеет в виду, показала на свою щеку. — У тебя кровь. Проклиная себя за невнимательность, Ода поблагодарил её и прижал ткань к скуле, не закрытой волной черных волос. — Ни к чему, чтобы о нашей роли в сегодняшней трагедии знали слишком многие, — поджала она губы. — Спасибо, Ода. Она ушла так быстро, что ему оставалось лишь поклониться, глядя ей вслед. Бэнтэн поприветствовала её и укутала точеный силуэт Ханако безопасной тьмой холла, а Сандаю снова остался наедине со своим несовершенством. Но на платке алой росой отпечаталась кровь её врага, пролитая Сандаю, а значит, он хотя бы не бесполезен. Он всего лишь дьявол на службе у божества. И этого должно быть достаточно. ---- Все поверхности в квартире Такемуры, забывшегося на диване долгожданным сном победителя, были застелены распечатками о выбывших в военных конфликтах десятилетней давности солдатах. Это были лишь данные из открытых источников, но Горо уже чувствовал, что находится на верном пути. Он даже успел связаться с Панам и запустить те же лихорадочные поиски с той стороны. К несчастью, он настолько увлекся работой, что засиделся до поздней ночи и уснул, уткнувшись в свежую пачку документов. Поэтому только проснувшись в шестом часу утра он увидел, что поверх всех открытых на лэптопе окон высветилось новое системное уведомление, больше походившее на приказ. «Прекрати поиск».