See You In The Stars

I know I'm not made in your likeness, You're not made for my darkness. I know I'm not made in your likeness, I do try but I'm hopeless. Straining fights and Demerol, I've never been on time for you, I break the rules and protocols And I just keep on missing you.

Двойная жизнь. Кто бы мог подумать. Горо Такемура склонился над массивным тайником в глубине оружейной, блуждая где-то в своих мыслях. Вместо пистолетов ограниченного выпуска, прототипов умных винтовок и редчайших снайперок, переехавших на стеллажи, в нём педантичными стопками лежали одноразовые телефоны, портативные кибердеки со встроенной перекодировкой сигнала, несколько устаревших, но надежных лэптопов, чипы с информацией, которой не должен был располагать высокопоставленный сотрудник «Арасаки», и ещё десятки устройств, названия которых он не смог бы сходу вспомнить. Сверкающие полированным хромом и диодами сокровища черного рынка. Горо всегда ясно видел свой жизненный путь на много лет вперед. Пункт назначения один — смерть при исполнении, и хотя дороги немного змеились в зависимости от судьбы Сабуро Арасаки, ни одна из них не имела такого поворота. Уж точно он не планировал в глубокой зрелости вникать в тонкости профессионального поиска информации и заметания собственных следов в Сети. Но какой у него был выбор? Даже с менее требовательной работой, отведенной ему в Кагаве, у него не было возможности срываться на другой континент по первому требованию. Несмотря на то, что хотелось. Его собственные интересы и обязательства перед компанией ещё никогда не были настолько далеки друг от друга, и ни разу в жизни он не ощущал себя настолько несвободным. Выход нашёлся в часах, украденных у сна, которые улетали на связь с кочевниками, на тайные ночные перелеты, рассчитанные до последней минуты, чтобы уложиться в выходной, на встречи с незнакомцами, которые могли обладать хоть крупицей ценных данных. Бывший телохранитель Сабуро Арасаки вёл двойную жизнь. Ответственный и надежный сотрудник исполнял свой долг перед корпорацией, Горо Такемура — искал малейшую возможность найти Ви и исполнить свой долг перед ней. Что будет, если ему придется выбирать? — Не нравится мне это, Ви, — пробормотал он себе под нос, покачав головой. — Что не нравится? — рядом мгновенно материализовался фиолетовый голографический призрак. Он установил цифровую нить проектора для домашней интеллектуальной системы совсем недавно и пока не привык к тому, что в его доме Ви может появляться вне радиуса своего носителя. Почти незаметно вздрогнул, выпрямился и посмотрел ей в глаза, решив не говорить, что обращался к другой Ви. Он пока и сам не определился, насколько это существенно. Искал ей новое имя, но не находил того, что мог бы отдать призраку, не похоронив саму Вайолет. — Всё. Слишком большой риск, слишком мало результатов. Вернее, — тут же поправил он себя, забирая из тайника лэптоп, и заново устанавливая блокировку, — их нет. Никаких. — Всегда можно отказаться от роли Брюса Уэйна, Горо, — цокнула языком голограмма. — И потом… Ви точно не этого бы для тебя хотела, она… Горо, не дослушав, прошел мимо неё в просторную гостиную, выхваченную из ночной темноты подсветкой искусственного водопада на стене, и присел на модный, но ужасно неудобный и недостаточно высокий диван. Всё в этой корпоративной квартире, несмотря на феноменальную площадь и шикарную обстановку, слишком новое и слишком нежилое. Должно быть, как и во всех предыдущих, что ему выдавались, но раньше он никогда, по существу, ими не пользовался и потому не замечал деталей. Возвращался слишком редко, предпочитая оставаться в своем крыле в поместье Арасака, спал жалких четыре часа, наспех принимал душ и исчезал до следующего раза. Через неделю или две, как повезет. Может, через месяц. Теперь же ощущение того, что он здесь гость — или пленник, — не покидало ни на секунду. Горо с удивлением обнаружил, что, несмотря на солдатский образ жизни, у него были некоторые предпочтения. Мелочи, но ощутимые. Более просторный тренировочный зал, более специфичная кухонная техника, более жесткий футон на подиуме кровати, а иногда — когда полуночный кошмар выплевывал его в одинокую реальность — менее давящая тишина. С последним он почти справился с небольшой помощью необычного друга. Голограмма все еще настаивала на том, чтобы он не воспринимал её как Ви, но была признательна за некоторую свободу передвижения. Он не стал говорить ей, что сделал это для себя. Освоилась она поразительно быстро. Сейчас вместо того, чтобы просто переместиться, она демонстративно промаршировала через квартиру, точно настоящая хозяйка этого дома, и прислонилась к подлокотнику дивана, следя за его движениями. Горо упорно игнорировал её взгляд, концентрируясь на подключении. Ему все ещё требовалось внимательно повторять заученную последовательность действий, чтобы быть уверенным, что он все делает правильно. Цена ошибки была слишком высока. — Почему ты постоянно избегаешь этого раз… — начала Ви. Горо зашипел, чуть не сбившись во вводе очередного ключа доступа, и ошпарил её мимолетным недовольным взглядом. На настоящую Ви он работал через раз, но на эту, к счастью, пока действовал безотказно. Должно быть, Росс осознавала, насколько порой раздражала его, и предусмотрела это. Она всё предусмотрела. От этой мысли стало совестно, и Горо промолчал, не снабдив свое возмущение дополнительными комментариями. Трепетное внимание Ви к его характеру, сквозившее в кодировке голограммы, выбивало из колеи. На экране лэптопа, уже неоднократно высмеянного Ви за архаичность, побежали бисерные строки авторизации, подключенный к внешнему порту кодировщик задребезжал от непривычной нагрузки, и Горо в ожидании откинулся на спинку дивана, переведя взгляд на призрак девушки рядом. За две недели с момента, когда пропала настоящая Вайолет, Такемура успел привыкнуть к её голограмме. Сначала обращался к ней изредка, только ради того, чтобы покопаться в воспоминаниях Ви, но не добился ни малейшего успеха и все чаще просто говорил с ней. Постепенно и к большому своему неудовольствию Горо понял, что даже мягкая, дружелюбная тишина её присутствия в нагрудном кармане успокаивает. Парадоксально, но голограмма, цифровой хвост кометы Росс в его жизни, стала стрелкой компаса, не дававшей ему окончательно заплутать. Она одновременно была нитью к Ви и, пусть лишь отчасти, самой Ви. Многое в ней было закончено лишь фрагментарно, и Горо иногда задавался вопросом, что она взяла за основу, на какой программе решила построить свою копию, созданную специально для него. Для него. Эта мысль в равной мере обжигала пламенем и льдом. Для него — пусть он и не был готов до конца признаться себе в этом, но это была честь, которой Горо считал себя недостойным, и благодарность душила его. Для него — а он не в силах ей помочь, мечется в темноте в поисках малейшего просвета, зазора в бесконечной мгле, чтобы выбраться на поверхность и понять, что случилось с Вайолет Росс в пустыне Невады. Мало что из того, что она записала о событиях в Арасака-тауэр и на орбитальной станции, действительно могло пригодиться. Она путалась, не всегда могла отличить действительность от домыслов, и сама понимала это. То ей казалось, что она застала Ёринобу разбитым и униженным на полу его кабинета, то — что он был как будто даже рад ей. Горо знал, что на станцию её доставил Хеллман, но Ви едва ли могла это вспомнить, иногда явно смешивая содержание разговора с тем, что состоялся между ней и Андерсом в мотеле Сансет. Правда, щедро разбавленная её страхами и надеждами, трансформировалась каждый раз, как он пытался добиться от неё хоть каких-то фактов. Однажды она даже обмолвилась, что в своем кабинете Ёринобу схватил её за руку — воспоминание было четким и ясным, но сама возможность такого поступка была настолько неправдоподобна, что и Ви, и Горо отмели её как очередной тупик, плод её воображения. Казалось, голограмма даже злится на себя за бесполезность. Может ли копия тосковать по оригиналу?.. — Горо? Её голос вывел его из задумчивости, и Такемура обнаружил, что в очередной раз беззастенчиво разглядывает её, обводя взглядом мерцающий в темноте силуэт. — Да? Я что-то прослушал? — Нет, ты просто опять… смотришь, — Ви чуть улыбнулась, как будто это по-настоящему льстило ей, и уселась на подлокотник, закинув ногу на ногу. — Хм. Я… задумался, — он перевел взгляд на экран и отправил запрос на подключение к защищенному чату с Панам Палмер, введя очередную серию ключей доступа. Слишком рано. Они договорились связываться каждые сутки, в полночь по японскому времени, чаще всего выпадавшую на ранее утро в лагере кочевников в НСША, но Горо всегда слегка опережал эту черту. На час-полтора мучительного ожидания, пока надежда на новую зацепку углями жгла внутренности. — Не задумался, а скорее завис. Тебе нужно отдохнуть, — недовольно поджала губы голограмма. Не обладая достаточными навыками для анализа её кода, Горо мог только предполагать, что где-то точно затесался алгоритм не только о «раздражающих комментариях», о которых голограмма обмолвилась в их первую встречу, но и о «раздражающей заботе о его самочувствии». Она пристально следила за его состоянием и неустанно напоминала о том, сколь он смертен. А он про себя отвечал ей: «Как думаешь, Вайолет сейчас спит? Ест? Отдыхает? Чем ей поможет мое отличное здоровье?» — Мне не нужен отдых, у нас не так много времени, — почти без раздражения отчеканил Такемура, поднимаясь с дивана и переходя в кухонную зону. Нервозность он обычно снимал тренировками, но сейчас на это не было времени, и был способ попроще. — Да, мы ведь так активно продвигаемся в поисках, что прямо не знаю, за какую ниточку и ухватиться, — ехидно вздохнула голограмма и поплелась за ним следом, чтобы уже привычно сунуть нос в его дела и полюбопытствовать, что он будет есть. — Именно поэтому отдых мне и не нужен. Нет зацепок — значит, я недостаточно хорошо… работаю в этом направлении, — он достал из шкафчика приземистый бокал для вина и слегка початую бутылку умэсю, налил себе почти терапевтическую порцию и повернулся к застывшей по другую сторону мраморного кухонного островка Ви. — Что? — Я думала, ты приготовишь очередной кулинарный шедевр, — кажется, она сощурилась. Ну, конечно, функция «Зудеть». — Это тоже… своего рода шедевр, — назидательно кивнул Такемура и пригубил напиток. Сливовое вино, которое для любого европейца или американца больше сошло бы за неприторный ликер, приятно согрело горло. — Можешь посмотреть в Сети, замечательный напиток… — «…Такого не найдешь в гребанном Найт-сити», знаю, Горо, — перебила его голограмма и развернулась, направляясь на террасу. Она хорошо знала, что спорить с ним бесполезно. Он прикрыл глаза, не торопясь последовать за ней. Затаившись в уютном сумраке, лишь слегка расцвеченном отблесками городской иллюминации, он искал тот внутренний покой, точку тишины, которая так часто давала ему возможность обдумать следующий шаг. Похитители Ви походили на настоящих призраков — место их походного лагеря, которое с таким трудом отыскали кочевники, не дало ни единой новой зацепки. Какие-то люди ставили палатки и наблюдательный пункт и свернули их, оставив после себя лишь горку неидентифицируемого мусора (банки Ни-колы, серьезно?) и борозды техники на скалистом обрыве. В конце концов, это мог быть кто угодно, штаты кишели отбросами всех мастей. Другой след был чуть лучше, но все равно заводил в тупик. Кочевник, оторвавшийся от преследователей в буре, успел задеть хром одного из нападавших, и анализ сплава, который Горо умудрился инкогнито провести в Кагаве, сообщил им лишь, что подобный металл применялся для военных имплантов, выведенных из оборота несколько лет назад вместе с носителями. Вывод, что нападавшие были еще и стервятниками, пользовавшимися продвинутыми имплантами умерших солдат, мало что давал. С «Арасакой» тоже пока не выходило. Несмотря на то, что в своем последнем сообщении Вайолет утверждала, что нападавшие точно не относятся к корпорации, Горо постарался как можно осторожнее проверить, кто имел доступ к системе трекинга имплантов, выпущенных «Арасакой». Ответ был неутешительный: слишком многие. Ко всему прочему, дека, которую он передал Ви, была сразу же списана. Об этом распорядилась Ханако, он знал это с самого начала — это была их перестраховка на случай повышенной слежки Ёринобу. Кто имел доступ к закрытым архивам с данными о таких имплантах, узнать пока не удавалось. Не исключено, что для этого пришлось бы обращаться гораздо выше, чем мог себе позволить Горо. Как он потом будет выпутываться из самостоятельно сплетенных сетей? Он связывал ложь тугими узелками, чтобы объяснить странный интерес к отслеживанию корпоративных имплантов, устаревшим сплавам, передвижению агентуры «Арасаки» в Неваде. Даже для отлучек, накладывавшихся на рабочие дни, он самозабвенно лгал — отдел кадров должен был бы уже удивиться, с чего вдруг Горо Такемура, в последний раз посещавший Чибу-11 более десяти лет назад, преисполнился уважения к почившим предкам и уже дважды отлучался по делам семьи. Дела семьи Такемура. Очередная шутка для избранных. Он открыл глаза и вперился взглядом в аскетичный буддийский алтарь в дальнем углу гостиной. В темноте оптика делала его почти монохромным, но три неоновые надписи на табличке выделялись теплым, слегка розоватым светом. Горо безрадостно хмыкнул самому себе. Старший сын, по какой-то причине названный пятым, трепетно хранил традицию, держа единственной по-настоящему личной вещью в каждой корпоративной квартире архаичный алтарь и табличку с именами матери, отца и ехидной бабки, грозы района. И этого же сына не позвали на похороны отца, давно отвадив его от родного дома за служение корпорации, и едва додумались сообщить о смерти матери — просто потому, что кто-то должен был оплатить похороны. Ему придется съездить в Чибу, чтобы хотя бы номинально отметиться перед оставшимися в живых знакомыми, но что ему там делать? Глядеть на имена на общей плите и мысленно взбираться, ступенька за ступенькой, по лестнице из недопониманий и обид, что навсегда сделали его «недостойным носить имя семьи»? Такемура никогда бы не подумал, что именно воровка из Найт-сити приведет его обратно в Чибу — в прямом и переносном смысле. Всё чаще Горо ощущал себя не корпоративным служащим, а чужаком из трущоб. Свой среди чужих, чужой среди своих. Что за черная ирония для человека, который всегда стремился быть частью чего-то большего. Нет, с тишиной сегодня не выйдет определенно. Горо медленно, устало двинулся на террасу. Роскошь, доступная столь немногим, вид с верхнего этажа лучшей корпоративной собственности в городе уже не впечатлял Такемуру, но голограмма часто застывала там, сжавшись до крошечного огонька на краю. Поэтому он тоже бывал там чаще, чем привык. Сегодня Ви не пряталась, а стояла в полный рост, сложив руки на перилах. Легкий ночной ветер, налетевший с пролива, не шевелил её одежду или волосы, лишь подчеркивая её искусственную природу, но сама голограмма, кажется, этого не замечала. Она пристально глядела на тонкую полоску света на островах и далеком другом берегу. Разумеется, голограмма не могла испытывать сравнимых с человеческими чувств, она сама неоднократно и рьяно подчеркивала этот факт, но иногда Горо мог уловить нечто, неотличимое от эмоции. Сейчас на её лице отчетливо читалась тоска. Она была так похожа на Ви. Похожа. Горо боялся об этом забыть. И все равно забывал. — Я уже начала мечтать, что ты решил поспать, — слабо улыбнулась голограмма. Он пропустил её замечание мимо ушей. — Почему ты предпочитаешь быть здесь, а не где-нибудь ещё в доме? — Горо остановился в паре шагов от нее, тоже прислонившись к заграждению, но любуясь совсем не видом ночного города. — Ммм… Это трудно объяснить. С тех пор, как ты дал разрешение на реконструкцию личности, пусть даже и на такой небольшой процент, я… — казалось, она ищет слова, Ви даже начала неслышно постукивать пальцами по металлическому поручню, утопая в нём кончиками ногтей. — Это правда сложно передать, кхм, человеческим языком. В общем, я делаю то, что делала бы она, не всегда до конца понимая цель. Она… любознательная, знаешь? И я думаю, сейчас я… она… пытаемся понять тебя? Такемура вскинул брови, совершенно не улавливая, что о нём можно было узнать из видов префектуры Кагава. — Как Такамацу может помочь тебе понять меня? — Сам этот вопрос содержит ответ, Горо, — она перевела на него взгляд. — Ты отражение своей страны, предан ей, любишь её. Я пытаюсь понять, каково это. Здесь так… мирно. Спокойно. Сыто. С одной стороны, полюбить все это легко, но с другой — я владею воспоминаниями Ви. И они совсем другие. И ты тоже это видел. Как можно любить мир, построенный на костях? — А есть другой мир? — Горо отвернулся, разглядывая россыпь огней в сотнях метров под ними, и сделал ещё один глоток вина. — Не знаю. Должно быть, нет. Просто все это… очень необычно. Такой странный баланс правильного и неправильного. Ужасно хрупкий. И ты научился в нём жить, любить его и защищать, такой большой ценой… Возможно, я пытаюсь понять и её. Ведь она могла возненавидеть тебя, но… — голограмма осеклась, точно сказала больше необходимого, и покачала головой. Но — что? Горо прочистил горло, не зная, как удержаться от вопроса, как не жаждать ответа, который разрушил бы его нестабильный контроль над собой. — Ну, с другой стороны, есть и более простая версия, что я тут торчу: просто пытаюсь разглядеть детали, — вдруг засмеялась Ви, прерывая их дискомфортное молчание. — В каком плане? — нахмурился Горо. — Горо, у меня ведь нет твоей оптики, мое восприятие окружающего мира работает несколько иначе. Дальше террасы я не вижу в том смысле, в каком это понимаешь ты. Я подтягиваю данные с твоих внешних камер и, глядя на город, на самом деле смотрю эти записи. Глупость, да? — она всплеснула руками, с какой-то грустью признавая свое очевидное несовершенство. — Ты хочешь сказать, что ты стоишь тут и смотришь записи с камер, я верно понял? Эта мысль, до настоящего момента не посещавшая Горо, окатила его совершенно иррациональным стыдом. Разве он мог с этим что-то сделать? — Имитация жизни, — она сделала комичный реверанс, по пути трижды моргнув помехами. — Чтобы по-настоящему увидеть то, что видишь ты, мне бы нужно было, фигурально выражаясь, пройти этот путь самостоятельно, прогуляться по улицам и крышам. — Прогуляться по улицам и крышам… — протянул Горо, задумчиво окидывая город рассеянным взглядом. — Не заостряй на этом внимания, я просто плачусь на трудности жизни голограммы, — отмахнулась Ви, снова вернувшись к изучению Такамацу. — Вряд ли ты можешь как-то это исправить. Горо едва ли мог признаться ей в том, что идея таскать её за собой повсюду посещала его больше раз, чем это было прилично или даже разумно. Но ему точно никогда не приходило в голову, что этого хотела бы она сама. — Знаешь… как-нибудь я мог бы взять тебя с собой, вечером, — осторожно, точно ступая по раскаленным углям, проговорил Горо. Хотел бы смолчать, но у него явно наметились проблемы с самоконтролем. И благоразумием. — Если ты будешь вести себя тихо. Голограмма вихрем развернулась к нему, широко распахнув глаза. От носков её грубых кожаных ботинок до растрепанных волос пробежала рябь, сверкавшая отчетливым восторгом. Она молчала, но её губы растягивались в широкой улыбке. Ну вот. Ещё секунда, и она пошутит, что он сошел с ума и зовет на свидание голограмму. Он сошел с ума? Он зовет на свидание голограмму? Нет, конечно. Он просто… хочет сделать жизнь хотя бы этой призрачной копии Ви лучше. Пожалуй, он все же свихнулся. — Это было бы замечательно, — вместо колкостей сказала Ви, — Если вдруг у нас будет спокойный вечер, — уже сдержаннее проговорила она, безуспешно пытаясь вернуть их обоих в реальность, в которой это было невозможно. Горо сам не понял, когда начал улыбаться ей в ответ, и они зависли друг напротив друга в этой немой, совершенно безумной сцене. Разговор, который она так настойчиво пыталась с ним завести всю прошлую неделю, должен был убедить его оставить поиски. Голограмма, запрограммированная на это самой Вайолет, считала, что её задача — помочь ему уйти из «Арасаки», если он захочет, а никак не потакать ему, позволяя ввязываться в новые проблемы в поисках пропавшей Росс. Но как мог он перестать искать её, если даже от улыбки её голограммы сердце сбивалось с ритма? Такемура пытался было убедить себя в том, что у него банальная аритмия, но для самообмана был слишком рационален. Причина, пока не отрефлексированная, была куда фатальнее. Он — глупец в погоне за искуплением, безумец, жаждущий заточить призрак в клетке собственных рёбер. И кажется, он уже не в силах это изменить. — Когда будет спокойный вечер, Ви, — кивнул Такемура, неосознанно обратившись по имени. Она согласно хмыкнула и отвернулась, предоставив ему возможность в тысячный раз скользнуть взглядом по своему профилю. Растянувшаяся между ними тишина была почти комфортной, но Ви все же безжалостно прервала её: — Может, все же поспишь? Есть ещё час, а у тебя очень изможденный вид. И едва ли за этот час мы совершим прорыв, на который не были способны две недели, — мягко проговорила голограмма. Ну да. Режим «Зудеть» не выключается туманным обещанием прогулки по городу. И он действительно очень устал. Вино, может, и слегка расслабило, но сил уж точно не придало. — На этот раз я с тобой соглашусь, — он вернулся в квартиру и, оставив недопитый бокал на журнальном столике, направился в спальню. — Всего-то и пришлось попросить трижды, — вздохнула она позади него, и хотя Горо не обернулся, ему почему-то показалось, что на секунду она приникла к его спине. ★★★ Свет посреди густой и вязкой тьмы ослепляет. Не метафорически, а вполне реально — Горо неоднократно чувствовал это на собственной шкуре. Чаще всего в его практике это сопровождалось обожженной сетчаткой, вязкой кровью из носа и звоном в ушах. И чаще всего это означало, что ошибся либо ты сам, либо твой недалекий напарник, плохо проверивший территорию. Но если все не так плохо, если это всего лишь слишком яркая вспышка на границе зрения, то через несколько секунд оптика оправится, перестроится и все снова станет как прежде. Тогда почему эта искра вывернула его наизнанку? Почему все видится ему почти черно-белым, точно взрыв вместе с кислородом выкачал из мира краски? И ни звука в ватной тишине, в пустоте без конца и края. Он поднялся на ноги, оглядываясь по сторонам и тяжело дыша. Кажется, он ещё никогда не был здесь один. Он был здесь раньше? Должно быть, он загнал себя до провалов в памяти. Горо запрокинул голову к небу, с удивлением обнаружив его над собой. Темное, точно сердце океана, с редкими тусклыми звездами, разбросанными чьей-то дрожащей рукой от края до края, оно безжалостно давило на его плечи. Не спуская взгляда с небосвода, он двинулся вперед. Звезды плавали над ним, то выстраиваясь рваной цепочкой, то распадаясь на редкие скопления. Он следовал за ними, не совсем уверенный, правильно ли это. Казалось, он брел так не один час, все мышцы ныли, хотя это ощущение было давно им забыто и заменено на безотказность имплантов. Все тело ощущалось иначе, движения были тягучими и тяжелыми, но он не мог разглядеть собственных очертаний, все больше сомневаясь, кто он. — Кто ты? — почувствовав его неуверенность, насмешливо прошипели звезды. — Я Такемура Горо, — прорычал он в ответ, спотыкаясь о собственные ноги, точно их было больше положенного. Небосвод погас, оставив его в кромешной тьме. Неправильный ответ. Ошибка авторизации. — Я… — начал он снова, и на краю неба моргнула одинокая звезда, — Такемура Горо. Настаивать было бессмысленно, но попробовать стоило. Результат был тот же. — Я Горо! — почти крикнул он, и над его головой снова зажглись огни. Они упрямились, оставаясь на месте, не указывая ему путь, и он повторил: — Я Горо. Я Горо. Мальчишка из трущоб. Предатель семьи, недостойный носить её имя. Верный слуга корпорации, с ног до головы в алой крови, точно знамя самой «Арасаки». Нет. Не так. Я Горо. Мальчишка из трущоб. Предатель семьи, недостойный носить её имя. Слуга корпорации, потерявший смысл своего служения, пытающийся смыть кровь со своих рук. В поиске искупления. В поиске Ви. — Я Горо. И я ищу Вайолет, — крикнул он, ни к кому конкретно не обращаясь, и крик был похож на вой. Одна за одной, точно нехотя пробуждаясь ото сна, звезды засияли ярче и послушно выстроились в путь, по которому он устремился, боясь не успеть и сам не зная, куда спешит. Огни за его спиной гасли, выполнив свое предназначение, и перед ним уже маячил свет — но не на небе, а на земле. Яркий, но не слепящий. Он почти видел его цвет. До него рукой подать, всего пара прыжков… прыжков? Да кто он, черт побери? Раньше, чем осознать ответ на этот вопрос, он резко затормозил, почти столкнувшись со стеной света. Тот не обжигал и не ранил, но был непроницаемым, точно стена. Прозрачная преграда на пути к его цели. Он чувствовал её рядом. Ощущал её страх, её одиночество. Не видя её саму, следил, как по ту сторону стены вокруг неё потекли безликие тени, но не мог сделать ни шагу дальше. — Мисс Росс, это для вашего же блага, — сказал ей незнакомый голос, и Горо почувствовал, как встает дыбом загривок. — Горо, — прохрипела Вайолет, и Горо еще раз ударился о преграду, не в силах преодолеть её. «Кто ты?» — снова защекотал слух далекий шепот. Горо не слушал его, концентрируясь на чужих голосах, что увещевали Ви. Он почти видел всё её глазами: незнакомые лица на фоне слепящих… звезд? Нет, ламп. Это медицинские лампы. И в руке у каждой тени — сверкающие холодной сталью инструменты. Ему нужно попасть к ней, остановить их. «Кто ты?» — настойчиво шепнули ему на ухо, отвечая на его невысказанную просьбу. На этот раз он знал верный ответ. Он — Горо, мальчишка из трущоб, потерявший семью дважды. Он — Горо из Чибы-11, ищущий Вайолет из Найт-сити. Он — инугами, вышедший на путь мести. Ему не пришлось это произносить. Тем более, что теперь он по-настоящему ощутил себя зверем. Зверю не нужны слова. Преграда разошлась перед ним, и он ступил мягкими лапами в круг света… Оглушительно заверещала сирена. ★★★ Никогда прежде его не вырывал из сна бешеный рев The Stooges. И этот голос. Удивительное сочетание. Не сказать, чтобы неприятное. — Горо! Горо! Горо! Горо! Горо! — он не открывал глаз, почему-то гадая, какую Ви увидит перед собой. Ви в его мыслях, Ви в его сне, Ви в его квартире. Так много Ви. — Ну же! Горо! — песня стала громче. — Что стряслось? — пробормотал Такемура, наконец открывая глаза. Голограмма маячила в изножье его кровати, слишком большой для одного, и нетерпеливо мигала, переминаясь с ноги на ногу. Встревоженной она не выглядела. Скорее, страшно довольной собой. Даже слегка покачивалась в ритм песне. — А ты как думаешь? — осведомилась она, стуча по запястью. Такой старомодный жест как будто не мог принадлежать ей. — Полночь? — Горо кое-как присел, все еще не отойдя от своего странного сна. — Почти. — Почти — еще не полночь. У меня стоит будильник, — он развернул интерфейс на все поле зрения, проверяя предустановленные оповещения. До двенадцати оставалось две минуты. Он отключил и будильник, и орущую стереосистему. — Ну, я подумала, ты захочешь знать, что Панам подключилась, — Ви материализовалась поближе к нему, в широкой улыбке посверкивая металлическими веснушками на щеках. — Ну и это было просто забавно. — Забавно? Серьезно? — нахмурился Горо. — И что же забавного? Я дал тебе доступ к управлению даже этой маленькой частью систем дома с оговоркой. Ты её помнишь? — Конечно. В экстренных случаях, — отчеканил голограмма, ничуть не смутившись. — Я ввожу новое условие. Экстренный случай — это когда не до шуток, — заупрямился Горо, хоть и был ей благодарен за то, что она разбудила его, как только в сети появилась Палмер. — Просто скажи, что тебе неловко, что в твоих сохраненных аудиозаписях нашелся Игги Поп. — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — запоздало отмахнулся Горо. — Ты удивительный человек, Горо Такемура, — усмехнулась Ви, растворяясь в темноте спальни, и уже серьезнее добавила из динамиков гостиной: — И я рада тебя узнавать. Он не всегда мог различить, какие фразы были записаны самой Ви, а какие — озвучены её голосом самообучающейся голограммой, но в этот раз легкие помехи и внезапная хрипотца подсказали ему, что когда-то, за несколько недель до этого, эти слова произнесла Вайолет Росс. Горо лишь на мгновение закрыл глаза, давая её голосу эхом прокатиться по сознанию, и поднялся на ноги. У него была цель, на пути к которой не было времени предаваться праздным размышлениям. И когда-нибудь он услышит её вживую.