Век любви. Век судьбы.

- Султаным моя, как же вы одна туда поедете? На четвертом-то месяце беременности? - заламывала руки Коринн. - Коооринн, я не одна поеду, а ты со мной. Я не госпожа мира, чтобы таскать за собой весь дворец. Это тяжело и для меня, и для тех, кто мог бы поехать, но, учитывая обстоятельства, обходимости в этом большой нет. - Госпожа, - Коринн умолкла, так как Арета махнула рукой прямо перед её носом, чтоб она замолчала. - Я всё сказала и решила. Ты думаешь, что если б нам пришлось убегать, я бы понеслась собирать свои драгоценности, что ли? Я бы всех, кто мне дорог сгребла в кучу и мы бы скрылись так, что никто не узнал бы никогда, где мы и что мы. Коринн только вздохнула. Иногда она не понимала свою госпожу совсем. Султанша, задумавшись, говорила на каком-то другом языке, употребляла такие слова, которых даже в книжках не найдёшь. А она-то, Коринн, их иногда почитывала, ведь была самой близкой служанкой и даже подругой своей принцессы. Раньше так тоже было, но эта дружба было конкретно между госпожой и служанкой, а сейчас это беседы закадычных подружек, которые всю жизнь вместе. Куда только подевалась надменность и жеманность красавицы-француженки. Иногда она так жестко себя ведёт, но это объяснимо, ведь живут они, считай, на поле боя. А теперь поедут на главный фронт, во дворец Топкапы, в Стамбул. А он больше и углы там темнее. Девушки из гарема, которые там жили, такие ужасы рассказывают, что волосы дыбом. И привидений там полно, и убийца за каждым углом. Только что-то не так сказал, а тебе уже горло перерезали. Айлин-султан только смеётся на эти рассказы, а что если правда? - Коринн, ау, ты можешь собрать вещи, мы уже ехать должны, - султанша улыбается привычной обезоруживающей улыбкой, от которой на сердце легче становится. - Выдам-ка я тебя замуж, девчуля, а то ты зачахнешь со мной рядом. - Нет, госпожа, зачахну я как раз замужем, а рядом с вами мне никто не страшен, - девушка тоже улыбнулась. - Ладно, ладно, собирайся пока, а я себе что-нибудь возьму в дорогу, мало ли пригодится. Коринн, собрав нехитрые пожитки служанки, рот открыла от удивления. Султанша взяла самые удобные платья, какие-то пару кафтанов, совсем не девичьего кроя, кинжал и ещё что-то. Даже какую-то тетрадь с перьями и всё. Серьги, украшения, шелка и меха остались в сундуках. - Что опять не так? - Азарина усмехнулась, увидев гамму эмоций ужаса, удивления и открытый рот служанки. - Это всёооо??? - указывая на узелок, спросила Коринн. По величине с её узлом, они были практически одинаковые. - А чтооо? - передразнила девушку султанша. - Ннничего, всё хорошо, - ответила та. - Ну вот и ладненько, пошли. Слуги удивились, когда увидели свою госпожу в таком виде. Только Фатьма не упустила случая позлорадствовать: - И это султанша, госпожа? Даже не взяла ничего с собой? - Ты бы помолчала, Фатьма-хатун, - урезонила её Фидан-калфа, которой порядком надоела оборзевшая фаворитка. - Она едет во дворец Топкапы, а там и наряды побогаче, и украшения получше она себе купить сможет, или ты забыла? Фатьма не забыла. В ней говорила смертельная ненависть и чёрная зависть. Уж она-то была в курсе, что там всё намного лучше, чем здесь, в Манисе. На любовь шехзаде она больше не рассчитывала, а вот питала надежду, что её соперница когда-нибудь тоже должна пострадать от безответной любви, когда придёт другая женщина в гарем старшего сына султана. Теперь она поняла, какую боль испытывала её покойная госпожа, когда у неё так же нагло забрали всю любовь султана, а её оставили страдать. От этого Фатьма совсем сходить с ума стала. Всё жалование тратилось на наряды и украшения по таким ценам, будто для могущественной султанши, а не для фаворитки. Все лучшие украшения, которые приносили раз в месяц, как подарок от Айлин-султан, доставались только Фатьме. Случайные подарки тоже отдавались ей и если там было что-то действительно ценное, всё шло к ней в сундуки. Азарина только смеялась над этим сумасбродством. Женщины не меняются даже спустя целые эпохи. Красивая жизнь любой вскружить голову способна. А вот воспринять её не каждая может на холодную голову. Потому-то Арета отговорила Мустафу брать весь гарем. Фатьма такая стала к деньгам падкая, что за месяц и султанскую казну опустошила бы. Всё-таки Арета была благодарна судьбе за эту жизнь. "Спасать султанскую семью от голода - та ещё забава, - смеялась девушка в мыслях. - А то такие, как Фатьма, разорят их вконец и не будет Османская империя такой страшной и могучей. История должна сохраняться в привычном для неё русле".