Век любви. Век судьбы.

- Хюррем! Не забывай, кто стоит перед тобой, - Хатидже яростно смотрит на жену брата. Карие глаза женщины извергают пламя гнева. - Вы тоже, госпожа, - рыжая султанша со спокойным выражением лица реагирует на крики золовки. - Ты не смеешь мне указывать! Как ты посмела привести Нигяр во дворец, да ещё и взять её к себе на службу? Ты думаешь, что можешь здесь всё решать? - Могу, госпожа, - Хюррем всё так же спокойно отвечает. Служанки по обе стороны султанш вдруг приседают. За спинами женщин слышится знакомый голос: - Что здесь происходит? Что за крики, а драки нет? С лёгкой насмешкой на губах подходит Айлин-султан. - Айлин, иди к себе, - сердито отвечает Хатидже на вопрос невестки. - Госпожа, вы будете помыкать даже принцессой, как простой рабыней? - Хюррем приподняла бровь, вопросительно глядя на Хатидже. - Не забывайся, Хюррем, ты уже достаточно наговорилась сегодня. Я пойду к султану и расскажу ему о твоих проделках. - Хатидже-султан, - Айлин стает между женщинами, - вам бы тоже следовало не забывать, что Хюррем-султан - законная жена султана Сулеймана, она не рабыня. - Айлин, не пытайся со мной поссорится. Я не хочу огорчать Мустафу тем, что его жена не умеет сдерживать себя. - Ах да, вы же - член династии. Вам должны все служить, ведь вы - часть этого государства! - Молчи, Айлин, молчи! - султанша топает ногой. - Что-то не так? Вы каждый день говорите об этом всем. Уже весь Стамбул знает, что вы - династия! Не забывайте, что я дочь французского двора и мой брак - это своего рода договор между государствами. Все мы - члены династии, только мозгов не всем хватает говорить об этом, когда надо. Айлин круто поворачивается и кланяется Хюррем: - Госпожа, с вашего позволения я удаляюсь. И перестаньте себя вести, как торгашки на базаре, - заметив, что Хатидже хочет ещё что-то сказать, добавляет: - Госпожа, я тоже принцесса, а это тоже самое, что вы - султанша, так что не говорите попусту того, о чём пожалеете. Молчание - первейшая добродетель мудрой женщины в неловких ситуациях. Айлин развернулась и пошла в свои покои, оставив двух оторопевших женщин стоять, где стояли. Первой пришла в себя Хатидже: - Вот! Полюбуйся на свою невестку, Хюррем. Она неуважительно относится к членам нашей династии. Никакого воспитания абсолютно. - Я хочу напомнить вам госпожа что это и ваша невестка тоже. Вот если вам нечем больше заняться, займитесь её воспитанием сами, - Смеющаяся госпожа уходит в противоположную сторону от золовки. **** Азарина сидит в задумчивости перед зеркалом и расчесывает длинные локоны. " Умные взрослые женщины, а ведут себя... Интересно, им заняться больше нечем, что ли?". Иногда хочется прибить их за такие разговоры. В двери постучали и в следующий момент в комнату вошла одна из этих двух "недалёких". - Оставьте нас, - приказала Хатидже служанкам. Девушки послушно скрылись за дверью. - Айлин, ты не можешь дерзить старшим и учить их, как себя вести. Тем более, если дело касается нашей семьи. Ты слишком молода для таких разговоров. - Тогда вы, госпожа, перестаньте себя вести, как бабы базарные. Какой вы пример прислуге да и детям подаёте? Вас там, в коридоре, слушать было противно. Если с вас снять всю эту роскошь, то вы сойдете на обычную торгашку, которая впаривает свой никому не нужный товар. - Айлин, не забывай, перед кем ты стоишь. - Вы тоже, госпожа. Мне надоело слушать, о том, что вы - член великой династии. Об этом уже весь дворец знает. Будьте любезны, смените пластинку, эта уже заела - резко одернула тётку Арета. - Ты ещё пожалеешь об этих словах, Айлин. - Не пожалею, госпожа. Ничего мне не будет за это. Максимум - небольшой выговор от султана и Мустафы. Хатидже яростно хлопнула дверьми, выходя, даже стучать не стала. Султанша вскипела только ещё больше, когда жена её горячо любимого племянника не удосужилась даже поклонится ни перед, ни после разговора. Карие глаза полыхали огнем ненависти к невесткам. Женщина чуть не столкнулась с Мустафой, шедшем по коридору. - Тетушка, как я рад вас видеть. - Мустафа, - Хатидже-султан улыбнулась слегка. - Что случилось? Вас кто-то огорчил? - Огорчил? Я вне себя, мой дорогой. Твоя супруга не уважает меня и даже почтительности не проявляет ко мне, что уж говорить о Хюррем, которую ты называешь матерью. - Тетушка, не огорчайтесь так сильно. Я поговорю с ними. - Я надеюсь, что они прислушаться к тебе, Мустафа. Я пойду тогда, меня дети ждут. Шехзаде направился в покои жены. - Ещё один явился член династии, - светлые глаза девушки сверкнули, - тоже будешь меня учить жизни? - Айлин, да что с тобой сегодня? Ты дерзишь Хатидже-султан и даже не кланяешся ей. Даже моя мать к ней уважительно относиться, чтобы между ними не происходило. - Уважение и почтение заслужить надо, а не с криками: " Я - династия" врыватся в покои того, кто тоже к ней относится, - ядовито ответила Айлин. - Она не твоя служанка, чтобы ты так с ней обращалась. Она - сулатнша. - И я тоже! Я твоя жена или кто? Я тоже не прислуга, чтобы кричать на меня, Мустафа, - Азарина распалилась. - Этих двух женщин должен кто-то остановить. Если даже султан с ними не в силах справиться, то это сделаю я. Шехзаде опешил от такого напора. Никогда за весь год он не видел свою жену в таком праведном гневе. Проще уж было согласится с ней, чем противоречить. - Хорошо, хорошо, согласен, их должен кто-то остановить, но можно было и по-другому, как нибудь помягче это сделать, Айлин. - Я не приравниваюсь к торгашам, Мустафа. Я не бегаю с криками по гарему с фразой на устах, которую уже весь дворец наизусть знает, даже весь Стамбул усвоил, что твоя тётка - династия, - более спокойно продолжила девушка. Но на этом не закончились нравоучения. Под вечер Сулейман вызвал невестку в свои покои. - Айлин, дорогая моя названная дочь, - мягко начал султан, с отеческой нежностью глядя на невестку, - я слышал от Хатидже о сегодняшнем происшествии и хочу услышать от тебя, что между вами произошло. - Повелитель, я стала невольным свидетелем ссоры Хюррем-султан и Хатидже-султан и попыталась их остановить, но получилось резче, чем я предполагала, вот Хатидже-султан и пришла ко мне, - искромётные светло-зеленые глаза султанши потемнели. - Я бы очень хотела между ними мира. Я бы поняла, если бы тётушка просто пришла поговорить о том, как важно относится с почтением к старшим, но и признала, что с Хюррем-султан она тоже была неуважительной, ведь она - ваша жена, а не служанка. Но тётушка прибежала с криками, что к династии не потерпит такого неуважения и неповиновения. Она оскорбила меня и при этом говорит об уважении к старшим. Так скажите мне, неужели должно уважение быть не взаимным? Султан слегка удивился таким речам невестки. - Айлин, твой гнев справедлив, но всё же я попрошу извинится перед Хатидже-султан. Хотя бы ради того, чтоб я был спокоен. И больше никаких ссор, - голубые глаза султана устремились девушку. - Я всё сделаю ради вашего спокойствия, Повелитель. - Я бы предпочел, чтобы ты меня также называла отцом, ведь ты жена моего сына, а значит, и моя дочь, - всё так же мягко продолжил Сулейман и подошёл ближе: - Также я хочу, чтобы ты знала обо всем, что происходит в нашей семье и рассказывала обо всём мне. Я ведь многое могу и не знать. Айлин, я хочу мира в нашей семье и уверен, ты хочешь того же. Я никому не могу доверять, но тебе вижу, что можно. Ты искренне любишь моего сына и я вижу, как ты относишься к моим детям и женщинам семьи. Поэтому я тебе и поручаю это задание. Азарина прифигела от таких слов свёкра. Грубо говоря, её сам султан только что сделал своей негласной шпионкой во всём дворце. Теперь точно скучно не будет.