Век любви. Век судьбы.

Арета спит в своих покоях и видит сон. Она не во дворце Топкапы и не в Манисе. Она даже не у себя дома. Девушка как будто со стороны видит себя лежащей в избе на украинский манер. В красном углу икона с вышытым рушником на ней. В другом углу расписанная искуссными руками печь: яркие, красные маки, синие васильки, голубые незабудки, жар-птица прекрасная, а вокруг неё маленькие птенчики. Везде-везде: на лавках, на стенах, на столе красивые вышытые рушники, салфетки, на кровати подушки расшитые, ковры на полу вручную тканые. Девушка ощущает запах свежей опары, молока и трав. Дверь заскрипела тихонько и вошла женщина. Красивая молодуха. Волосы чёрные, в косу сплетеные, в коме алая лента, как кровь, по фигуре до колен рубашка белоснежная, с вышивкой на рукавах, юбка и красные сапожки на ногах. На груди тяжёлые бусы, как зерна граната. Брови вразлет, как нарисованные, кожа белая, губы алые и светло-карие глаза, как два миндаля. - Аа, красавица, вижу, пришла в себя, - голос, как у птички певчей, мелодичный и мягкий, - подымайся, красная девица, сейчас кушать будем. Азарина опешила от такого поворота. - Где я? - Ну как тебе сказать-то, дитя моё, - женщина прищурила один глаз и приподняла бровь. От этого знака Арета совсем лишилась дара речи: это фирменная фишка женской линии Оболенских по матери. От такого взгляда мурашки по коже бегать начинают. Значит, перед ней Оболенская! Её кто там? Прапрапра... - Собьёшся, внучка, пока поймёшь, какая я тебе прапра... Можно просто бабушка, - женщина улыбнулась. - А зовут тебя как? - Дарья. - Как я у тебя оказалась? И как ты поняла, о чём я думаю? - Ой, родная, у тебя на лице всё написано, - Дарья снова улыбнулась. - И ты не попала ко мне просто так. Это я тебя спасла от той страшной машины или как вы их там называете. Мы, Оболенские, особым даром обладаем: если кому-то из наших плохо, то спешим на помощь, будь мы хоть на том свете. Ты спишь сейчас там, куда ты попала. Просто я живу в этом веке, вот и перенесла тебя к себе поближе, только не рассчитала точное место, где ты оказаться должна была. - Но как же я стала этой французской принцессой? - Ах, это, - старшая Оболенская рукой махнула. - Наш род, как ты помнишь, сам из Западной Украины. Ну так вот, моя сестра, когда выросла, не захотела даже за казацкого атамана замуж выходить и укатила в Польшу счастья пытать. Её приняли при дворе короля Владислава Третьего. На одном из светских раутов она познакомилась с герцогом Савойским и вышла за него замуж... - А он - француз? - Да, - Дарья нахмурилась, - тебе не говорили, что перебивать старших нехорошо? - И говорили, и приучали, простите - Азарина хитро улыбнулась. - Но толку мало, - женщина вздохнула, ставя кувшин на стол. - Садись, родственница, кушать будем. Арета слышит еще чей-то голос: - Госпожа, проснитесь. Госпожа. Айлин проснулась и почувствовала привкус свежего молока с хлебом. Над ней склонилась Коринн и легонько трясла её за плечо. - Коринн, что случилось? - Вы не проснулись в своё обычное время и я подумала, что вы без сознания лежите. Такое же бывает даже во сне. Вы так крепко спали. - А сколько сейчас времени? - Через пару часов будет обед. - Что? - султаншу как ветром сдуло с кровати. - Да вы не переживайте так, госпожа, я сказала Михримах-султан, что вы немного приболели, голова болит, она хотела с вами увидеться, ещё шехзаде Мустафа о вас спрашивал, Хюррем-султан и Хатидже-султан. - О Господи, - Азарина хлопнула себя по лбу, - да когда же они все успокоятся? Кому я там ещё нужна? Конюху, чтоб рассказать, чем питается моя лошадь, астрологу, которому интересно, что мне снится... - Госпожа, вы о чем? - служанка в недоумении уставилась на жену шехзаде. - А, ой, - Арета улыбнулась, - так, просто возмущаюсь, что за все утро я понадобилась, как минимум, четверым людям. Девушка быстро умылась, оделась и собрала волосы в пучок. Такой скорости никто из прислуги не ожидал. Госпожа даже не попросила помощи, а сделала все сама, будто всю жизнь только это и делала. Азарина так же быстро, едва ли не бегом, пошла в покои шехзаде. Даже не спросив слуг, она распахнула двери и вошла в комнату. - Айлин, - Мустафа, удивленный поведением жены, встал ей навстречу из-за стола. - Что за спешка такая? - Хотел же увидеть. Увидел? Я здорова и, что самое главное, жива. Всё, я пошла дальше, меня еще трое человек ждут, жаждущих моей встречи. - Стой, - с властными нотками в голосе произнёс Мустафа. Молодой человек подошел к жене. - Что с тобой происходит, откуда такая спешка? Ты не хочешь побыть со мной? - Хочу, - Арета чарующе улыбнулась, - но меня ждут еще трое человек, которые хотят меня увидеть и поговорить. Давай я с ними разберусь, а потом я только твоя. Девушка наспешку поцеловала мужа в щеку и так же быстро ретировалась, как и пришла. Мустафа в недоумении остался стоять посреди комнаты. Что это только что было? Его Айлин, его любовь, пришла сказать только это и всё? Он первый раз за всё время их отношений почувствовал почему-то себя брошенным, как бы смешно это ни звучало. А тем временем Айлин-султан спешит в другой конец дворца, где в своих покоях сестра султана уже строит планы по поводу невестки и на этот раз она не одна. Азарина только вошла, как на нее уставилось три пары карих глаз. - Проходи, Айлин, не стесняйся, - Хатидже-султан пригласительным жестом руки подкрепила свою фразу. - Кто эта прелестная девушка, Хатидже? - спросила сидящая на тахте женщина. Азарина посмотрела на говорившую. Черные, как смоль, волнистые волосы уложены на затылке в красивый пучок. Карие слегка узковатые глаза более темные, чем у Хатидже. Еще более изящная, стройная фигура, облаченная в темно-синее платье. Упрямо поджатые прям розовые губы. И власть! В каждом слове, в каждом взгляде, в каждом жесте. Арета таких не боялась, но с такими людьми и спорить тяжело. Они продуманные, осторожные, хитрые и до ужаса коварные личности. Они сродни опытному хищному зверю, выжидают свою жертву, а затем раздирают на мелкие кусочки, стоит ей подойти прямо нос к носу. На такого зверя с многолетним стажем нужен не менее опытный и зрелый охотник. Иначе, зачем Хатидже позвала сестру в столицу? Не потому что соскучилась, а потому что только сестра, будь она хоть самой нелюбимой, роднее, чем какие-то принцессы-чужестранки, или ненавистные невестки. - Это Айлин, жена нашего шехзаде Мустафы. Познакомься, Айлин, это моя сестра, Шах-и-Хубан. - Очень приятно, Шах-султан, - Айлин слегка поклонилась. - Да ты - настоящая красавица, Айлин. Нашему Мустафе так повезло, что у него такая хорошенькая жена, - и в речах, и во взгляде Шах читалось самое откровенное восхищение. - А я здесь только три дня, но вас еще не видела, госпожа, - Айлин улыбнулась. - Я только сегодня приехала, - ответила вторая сестра султана. - С дочерью, - она указала на юную девушку, сидевшую молча. - Эсмахан-султан. - Очень приятно, Эсмахан, - Арета еще шире и ярче улыбается. - Вы очень прелестная девушка. - Спасибо, Айлин-султан, мне очень приятно. Вы тоже очень красивая. Азарина перевела взгляд на Хатидже-султан. - Госпожа, мне доложили, что вы хотели меня сегодня видеть. Надо полагать, что не только потому, что приехала ваша сестра, Шах-султан. - Нет, - Хатидже улыбнулась, - ты права, не только поэтому. Я хочу извиниться за то, что случилось недавно. Я была немного неправа в отношении тебя, ведь всё таки ты - жена моего племянника и принадлежишь к французской династии. Но я не хочу, - женщина слегка нахмурилась, - чтобы ты защищала Хюррем-султан. Она не может принадлежать к нашему высокому роду. Ты понимаешь, что женщина бывшая раньше рабыней, не может после этого считаться человеком с такой же властью и привилегиями, что и мы. Арета усмехнулась. - Почему? - Что? - не поняла сестра султана. - Почему она не может быть такой же как и мы? Только потому что стала рабыней? Потому что судьба так распорядилась и она прибыла во дворец на правах прислуги для вас? Вам претит мысль, что любой человек может стать знатным господином или госпожой? - Она - рабыня! - резко прервала их Шах-султан. - Она приехала сюда простой рабыней и умрет ею же, Айлин! - Она - жена правителя мира, госпожа. Если любовь и желание сердца султана так распорядились, то Хюррем-султан тоже госпожа. Не только потому, что родила шехзаде! Её освободил сам султан! Её настоящий хозяин! Он сделал её своей женой, в конце концов. После этого она не может считаться вашей прислугой. Тем более, что Хюррем - Хасеки. Это вам стоит к ней обращаться почтительнее. - Айлин, ты не понимаешь, - вразумляющим тоном начала Шах-султан, - эта женщина столько горя принесла всем нам. Она жестокая и беспощадная. Даже Великого Визиря Хазретлери не пожалела, убила своими слащавыми, лживыми речами всю дружбу между султаном и Ибрагимом. Азарина выдохнула и посмотрела на сестёр потемневшим взглядом и очень спокойным жёстким тоном сказала: - То есть, мне перестать уважать жену Повелителя семи континентов только за то, что она султану в уши заливает враньё о тех, кто их окружает? Решение о казни Великого Визиря, как вы знаете, выносит султан, а не его жена. Даже если она что-то и говорила, то вряд ли это повлияло на такой приказ... - Моего мужа убили во сне! - выкрикнула Хатидже-султан. - Невинного человека, ничего не подозревающего, беспомощного! - Значит, не такой уж и невинный человек был, раз его казнили, госпожа! Казнил султан, а не ваш брат! - Айлин, не забывайся! - Кажется, это вы забылись, госпожа, оспаривая мнение, о котором вас не обязаны были спрашивать! Да что с вами говорить! Только нервы портить! - шурша юбками, Арета резко повернулась и вышла вон, направляясь в покои госпожи Хасеки. - Вот и результат, которого ты добилась, - усмехнулась Шах-султан. - Я добилась, сестра? Ты вообще молчала! - довольно резко высказалась Хатидже. - Теперь понятно, что она не на нашей стороне точно. Главное, чтобы ее решение защищать эту рыжую змею не навредило Мустафе, Шах-и-Хубан. - Если это случится, моя Хатидже, то я стану на защиту интересов нашего любимого племянника. Оправившись от волнения, Азарина отправилась в покои жены султана. Молодая султанша входит в покои управляющей гаремом. - Хюррем-султан, добрый день, - девушка поклонилась, - я как только услышала, что вы хотели меня видеть, сразу к вам пришла. - Знаю, Айлин-султан, знаю, - слегка сощурившись, произнесла Хюррем. - Ты уже виделась с Шах-и-Хубан султан? - Да, виделась. Говорят, она приехала сегодня утром. - Я хочу поговорить с тобой, моя дорогая невестка, - Хюррем знаком привлекла девушку ближе к себе. - Я понимаю, что это будет звучать не первый раз, но я бы хотела, чтоб ты была на моей стороне, рядом со мной. Ты - девушка сильная, умная, упрямая, мне такие нравятся. У меня очень много недоброжелателей, да и тех, кто неуважение проявляет тоже. Я бы просила у тебя защиты, но это с моей стороны может быть глупостью, либо слабостью. - Я понимаю вас, госпожа. Вижу, как вам нелегко. Я в принципе готова стать на вашей стороне. Но единственное, о чем я вас попрошу - не просите отказатся от моей преданности моему мужу, Мустафе. Он - мой муж, я - его жена. Неважно, кто его мать и кто отец, я если нужно будет защищу его что всех, кто ему навредить попытается. За вас, госпожа, я готова стать горой. Вы - жена султана, бывшая рабыня, а теперь свободная госпожа. И, честно вам признаюсь, вы мне из всех султанш нравитесь больше, - девушка улыбнулась. - А о чем ты говорила с сестрами султана, Айлин? - заинтересованно спросила женщина. - О, они надолго запомнят то, что я им сказала, - Арета коварно сверкнула глазами. - Судя по тому, что ты так легко согласилась быть на моей стороне, речь шла обо мне, - Хюррем-султан приподняла бровь вопросительно. - О, да, о вас. - И что они говорили? - Я не хочу портить вам настроение, но ничего хорошего. Но я их сумела поставить на место. Последнее слово должно быть за мной. - О Аллах, благодарю тебя, Айлин, ты - настоящее сокровище. Я тебе всю жизнь благодарна буду. Можешь всегда прийти когда мне, в любое время, с любой просьбой или проблемой. - Спасибо вам, госпожа. Я тогда с вашего позволения пойду. - Да, конечно, можешь идти. Хюррем задумчиво смотрит вслед невестке: " Значит, будешь защищать Мустафу от ошибок. Что ж, достойная у наследника женщина за спиной". Азарина, проходя мимо гарема, ловиьт на себе взгляды девушек и слышит шепот: - Какая же она красивая. - А волосы, волосы, как золото. - Какое платье, видели? Такой цвет яркий, насыщенный. - Красавица настоящая. Айлин-султан стучит в дверь дочери султана Михримах и, услышав: "Да", входит в покои Луноликой госпожи. - Здравствуй, Айлин, а я тебя ждала как раз. - Добрый день, Михримах-султан. - Ну что ты? Можно на "ты" и просто Михримах. - Хорошо, - Айлин улыбается, - как твое здоровье? - Прекрасно, чувствую себя хорошо, а ты? Я от Мустафы узнала, что ты беременна. - Всё нормально, пока что, - девушка в очередной раз улыбается. - Может, выйдем в сад, прогуляемся? Так хочется на свежий воздух выйти. - Я только "за". Юные султанши, как закадычные подружки, под руку, идут впереди. За ними на почтительном расстоянии семенят служанки и несколько евнухов. - Этот сад так красив, Михримах. А эти нежные розы прямо чудо, - Айлин наклоняется и вдыхает розовый аромат. - Да, они красивые, очень. Повелитель приказал разводить их побольше, так как сам очень любит эти цветы. - Это да, - Арета срывает одну розу, - но самый красивый цветочек в саду нашего султана - ты, Михримах. Я ведь вижу, как тебя все любят и берегут, - девушка протягивает розу золовке. - Спасибо, Айлин, - Михримах смущена немного. Легкий шорох позади них привлекает внимание Азариной. В следующую секунду она ловит у самого своего носа стрелу, выпущенную из лука. - О Боже, - Михримах испуганно смотрит на невестку. - Что это? - Кто-то здесь чужой. Эй, вы, остолопы, госпожу защищайте, - кричит жена шехзаде. Евнухи за секунду окружили дочь султана. Один из них подбежал к Айлин. - Госпожа, станьте за мной, я должен вас тоже защитить. - Да погоди ты, еще успеешь, - султанша пытливо осматривает кустарники и деревья. На мгновение мелькнула тень, но и этого было вполне достаточно. Азарина молниеносно бросилась за тенью, даже из евнухов никто не успел опомнится, а девушка уже за шиворот тащила человека в маске. - Отведите его в темницу и обыщите сейчас же весь сад, вдруг еще кого-нибудь найдете. Михримах, идем во дворец, - Арета взяла за руку испуганную все еще Михримах и повела назад, оглядываясь по сторонам и проклиная на чем свет стоит нерадивых стражников.