Topolino

«Прошлое»

       Пригород Лондона был застроен множеством особняков. Большие и поменьше. В них жили разные семьи со своей историей и статусом. Можно было заглянуть в окошко и рассмотреть суетившихся слуг в чепцах и ливреях и их господ в дорогих нарядах. Мой же дом был построен между редким лесом, уходящей вдаль равниной и прямой дорогой ведущей в Лондон. Эдакое семейное поместье.        Славилось оно своими балами и увеселениями в вечернее время. Днём же это был один из самых тихих и скучных домов Англии. Я обожала его! Безумно! Каменные стены овиты плющом, высокие окна в пол в белой деревянной оправе. Несколько пышных кустов, пару деревьев, мраморных статуй и ваз, тронутых временем. Фонтан перед главным входом тихо шумел, аккуратно подстриженные лужайки благоухали свежестью, а внутренний сад был небольшим, но довольно уютным и светлым. Здесь выращивали овощи, фруктовые деревья цвели весной и летом. Всё это подавали нам в пищу, и лишь когда бывал богатый урожай, мы могли что-то да продать.        Всё здесь было таким классическим, что ни на чём особо не задерживался взгляд. Внутри дом был почти полностью обит деревом. Небольшие комнаты, дорогая и старинная мебель, передававшаяся по наследству, тяжёлые шторы и гобелены на стенах. Множество ковров и всего по одной вазе с цветами на комнату. Зато в каждой комнате был резной камин, множество картин и статуэток из слоновой кости, мрамора или бронзы. В детстве я обожала их разглядывать и трогать. Мне они казались живыми.        Двигаясь дальше, в глубину, мы наткнёмся на массивные двери из атласного дерева. Это кабинет главы семейства, моего дорогого отца - Фи́липпа Корнуолла. Комната выполнена полностью из такого же поблёскивающего дерева, как и другие помещения. Книжные шкафы до потолка словно были встроены в стены. На одной из сторон висел семейный портрет в громоздкой золотой раме. Я там вышла просто чудесно, это меня всегда очень радовало! На противоположной стене группа картин разных лошадей. Это были скакуны отца, он их обожал, поэтому эти картины были для него и вдохновением и гордостью.        Диваны и кресла обиты расшитыми тканями. Они блестели в свете тусклого солнца, которое каждый раз пыталось пробиться сквозь шторы. Фарфоровые вазы с синими сюжетами были привезены из Китая. Рабочий стол украшал канделябр, рядом стояли медные статуэтки охотничьих собак. Кабинет был искусен и дорог сердцу его владельца. Все предметы здесь были расставлены по своим местам, и не было ни крупинки пыли. Нам с братьями было запрещено там играть, я прекрасно понимаю этот запрет.        Говоря о Филиппе, человек он тихий и скромный. Вывести его на эмоции было невозможно. Рассудительный и довольно закрытый. Он - это дождливый и туманный Лондон, скачки, охота и профессиональные музыканты. Практичный, чересчур серьёзный и чёрствый, как любой аристократ. Любитель пыльных газет и ансамблей из дорого дерева. На свой комфорт он не щадит никаких денег, отдавая всё, чтобы приобрести то, что запало ему в душу. От этого в доме множество вещиц из других стран.        Филипп был бы граммофоном, который вроде работает, но внешне выглядит очень старым и потрепанным. С ним проблематично найти общий язык, ведь он всё время находиться в своих мыслях, со своими ангелами и демонами.        Черты его лица мягкие, скулы высокие. Светло-карие глаза добрые, слегка уставшие, но бесконечно милые. Тёмные волосы, такие же, как у меня, чуть тронуты сединой. Прямой нос и тонкие губы. Лишь его постоянно хмурые широкие брови делали лицо более серьёзным и даже суровым. О, и, конечно, высокий рост.        Распорядок его дня вплоть до разговоров был известен всей семье. Угрюмый мужчина сидел за рабочим столом, слишком сводя брови от сосредоточенности, и что-то писал. Он даже не замечал, как в дверь стучали, зато он прекрасно слышал твёрдые и уверенные шаги. Это заходил дворецкий. Мужчина чуть моложе Филиппа, приближался к столу и привычно кланялся. Одну руку он прятал за спиной, а другая была вытянута. Он держал стопку писем на старинном подносе севрского фарфора. — Сэр, письма, - слегка хриплым голосом, вероятно, сообщал дворецкий. — Откуда? - отзывался Филипп. — Палата лордов, Сэр. — Наконец! - радостный Филипп протягивал руку, и дворецкий вкладывал в неё небольшую стопку писем, на каждом из которых красовались разноцветные печати, — Спасибо, Альфред! - добродушно произносил Филипп, и Альфред вновь кланялся.        Ах, красавец Альфред Шервуд! Этот демон-искуситель покорил, сам того не зная, множество женских сердец. Каждая вторая горничная была влюблена в него. Но видели бы они дуэт Филиппа и Альфреда! Он стоил отдельного внимания. Мужчин связывали не только "служебные" отношения, но и крепкая дружба. Они могли спокойно общаться без всяких формальностей, другим слугам Филипп такого, конечно, не позволял. Настоящие джентльмены, которые с годами становились только краше.        Альфред был похож на отца, только нос был с почти незаметной горбинкой. Скулы чуть ниже, глаза светло-зелёные. Он казался более добродушным и открытым, с ним было легче. Ростом он выше своего господина на несколько сантиметров.        Альфред - это легенды о Робин Гуде и короле Артуре. Человек он сильный и стойкий. Заботиться и любит по-настоящему, без притворства и интриг. Честен и верен. Работа для него и есть вся жизнь, большего он, кажется, не знал. Помню ещё, он постоянно носил с собой маленький портрет молодой женщины, который помещался в потайной карман. Наверно самая дорогая вещь, которая есть у него. Он рассказывал мне о ней. Погибшая невеста... Альфред словно родился не в свою эпоху. Ему бы в Викторианскую Англию, вот это было бы прямо его. Хотя, если представить, вся моя семья там неплохо бы смотрелась.        Затем Филипп перебирал письма, изучал адресатов и поочерёдно открывал каждое. Альфреда он не отправлял, дворецкий оставался стоять рядом, ведь всегда после прочтения Филипп любил обсудить написанное со своим другом. Наверное, он был его единственным товарищем, который был близок по духу, и которому можно было полностью доверять. Альфред не раз подтверждал свою компетентность и верность семьи Корнуолл. Скажу без прикрас, он мне даже ближе, чем родной отец.        Оставим мужчин и переместимся в одну из других комнат дома и воссоединимся с моим физическим телом. Здесь сидели четыре женщины. Одна из них очень выделялась. Она сразу приковывала к себе взгляд. То ли потому, что наряд был богаче, то ли это было просто природное очарование. Она заполняла собой всё помещение, и энергия её бесконечно рвалась наружу.        Шарлотта Корнуолл - хозяйка дома этого и по совместительству моя мать. Она - это роскошь дворцов Парижа, пышные балы и море шампанского. Словно хрустальный бокал, который переливается радугой, а золотая жидкость внутри стреляет своими игривыми капельками. Длинные нитяные перчатки, расшитые золотом и бусинами, шёлковые чулки с лентами, стойкие духи. Пушистые перья и жемчуг, много жемчуга. Ей не нужны драгоценные камни, дайте ей жемчуг, и она будет бесконечно счастлива.        Черты её лица приятные, немного острые. Глаза сверкали светлым зеленоватым весельем, которое не угасало с годами. Широкая улыбка часто посещала её матовое лицо, и искажало его изысканные черты. Взгляд становился хитрым, интригующим. О, как она любила интриги и сама часто плела их и поддерживала. В уголках её больших глаз поселились маленькие морщинки, которые нисколько не портили её. — Что сегодня показывают в театре? - скучающе спросила мама. — Пьеса Джона Драйдена «Дон Себастьян», Мадам, - склоняя голову, тихо произнесла одна из молоденьких женщин.        Они сидели немного поодаль от меня и кропотливо вышивали. Уж не помню, кем они были. Подругами семьи или соседками, которые забрели на чашечку чая. Это уже не важно, они всё равно мертвы. — Ах, ну хотя бы не Шекспир! - облегчённо воскликнула Шарлотта. — Мадам, вам когда-нибудь может угодить театр? - подала голос я.        Моё хрупкое тело. Столь юное и чистое. Я чтила в то время церковь и веру. Волосы мои ещё не были осквернены красным, как и глаза. Щёки были румяными, словно я только что гуляла на лугу. Талия не слишком утянута корсетом. Спасибо матушке! Она берегла моё здоровье, поэтому просила слуг не слишком утягивать.        Шарлотта бросила на меня неодобрительный взгляд и в ту же секунду громко рассмеялась. Она взяла мои руки в свои и сжала. — Ты знаешь, что нельзя! - и она вновь рассмеялась.        Говоря обо мне прошлой, жизнь моя текла своим чередом. Изо дня в день я страшилась перспективой замужества. В остальном жизнь в лондонском пригороде была тихой и неторопливой. С утра чашка чая, потом лёгкий завтрак. Прогулки, приёмы, кареты, семейные дела, наряды. Вечером чашечка горячего шоколада. Книги, увеселения, общение и вновь наряды. Скучная жизнь аристократов!        Но я чувствую, вам нужны более стремительные действия, так что я, как призрак, оставлю вас в моей истории. Пусть сама Лилит, тот пугливый человек, которым я была, расскажет вам о любви и страхе, что окутает её совсем скоро. Буквально завтра!

***

       Вечер предвещал быть таким же, как и некоторые другие. В принципе, все дни были похожи друг на друга. Жизнь по расписанию, да, это верно. Сегодня запланирован званый ужин, который устраивала матушка. А если уж властвовала Шарлотта, то вечер обещал быть шумным, стремительным и озорным. Я этого так не люблю, что становиться тошно уже после пробуждения утром.        Весь день дом был оживлён, а я старалась просто не путаться под ногами. Когда же солнце село, дом наполнился, словно дневным светом. Из окон лился настолько яркий свет от большого количества свечей, что освещал и сад, и подъезд к дому. Среди тёмной ночи мы стали жёлтым пятном. Слуги выставили на лестницы в каменных вазах пышные цветы. Я мечтала, чтобы это были розы, но мама их ненавидела, поэтому вместо роз были лилии. Множество карет вереницей подъезжали к дому и высаживали гостей в роскошнейших и диковинных нарядах.        Я не видела этого, мои окна выходили на лес, но я прекрасно слышала голоса, которыми медленно наполнялся дом. Я тоскливо сидела в своей комнате, голова была пуста. В отражении зеркала я не видела себя, смотрела сквозь, долго всматриваясь куда-то в зеркальную поверхность. Там так ничего и не нашла. Скоро должны были прийти слуги, чтобы помочь мне одеться. Нужно просто подождать и можно будет лечь спать, начиная новый день...        В комнату постучали, и поднимаясь с мягкого кресла я подала голос. Служанки хлынули в комнату, и начался долгий выбор нарядов, причёски и аксессуаров. Группа тихих девушек справилась с этим "ритуалом" и, поклонившись, они покинули комнату. Я же вновь упала в кресло.        Не успела дверь закрыться как в неё вновь постучали. — Ну что такое?! - раздражённо спросила я, которой не дали забыться. — Ваше Сиятельство, могу ли я войти? - отозвался знакомый хриплый голос.        Лилит оживилась. — Альфред, конечно!        Когда дворецкий вошёл, я поспешно встала и сделала пару шагов к мужчине, в порыве вспыхнувших светлых чувств. — Тебе можно заходить сразу после стука, как к моему отцу! Я говорила тебе. — Простите, миледи, я никак не могу пересилить себя, - Альфред смущённо улыбнулся и обвёл взглядом мой пышный наряд, — Лилит, ты выглядишь чудесно! — Спасибо, мой дорогой друг! - я засияла вновь и сцепила свои пальцы, сильно сжимая. — Как же быстро ты выросла...        Сама того не ожидая, я громко рассмеялась и захлопала в ладоши. Смотря на это действие никак нельзя было сказать, что я уже давно женщина. На лице Альфреда растянулась довольная улыбка. Рассмешить "юную миледи" было приятно и совсем не трудно, ему-то точно. Он перевёл взгляд на часы. — Нам пора, гости прибыли. Родители будут ждать вас на лестнице. Ваша матушка произнесет речь. — О, как всегда! Она будет в центре внимания, никто из других женщин там не сможет повторить это.        Праздник начинается! И вроде надо расслабиться, просто ходить туда-сюда, обсуждать что-то, но я с самого начала так устала. Красивые юноши искали со мной встречи, а я мастерски их избегала. Когда же наступило время окончания, было важно быстренько исчезнуть из виду и вернуться в свою комнату незамеченной. Пока всё шло как надо. Пока. — Эй, воровка! - крикнул мужской голос.        От страха окатившего меня волной, я не смогла узнать кто это был. — Ах! - вскрикнула и замерла на месте, будто и правда была воровкой.        Послышался тихий хитрый смех за спиной и я сразу всё поняла. Фредерик Корнуолл - старший брат мой. Шутник и прохвост. Безнадёжный романтик и гуляка. Никто так и не понял, почему у него не было жены, но знали бы они о его любовных интересах, все бы вопросы исчезли. А я единственная в семье кто знала. Боюсь представить, что сделал бы отец, узнав о том, что женщины его совершенно не интересуют! — Фред! Ты...        Упс, я почти сказала какое-то бранное слово, но молодой человек неодобрительно покачал головой и я тут же замолкла. — Господь, сестра. Не забывай.        Мужчина разразился смехом. Он явно пошёл в мать. Черты лица были мягкими, по-девичьи пышные ресницы обрамляли его глаза. Он был красив, несомненно, безоговорочно. Странного цвета глаза, в них был и карий и зелёный, являлись его визитной карточкой. Но всё же с кудрявыми каштановыми волосами ничего не сравниться. Я восхищаюсь им! Как первенец, на него возлагают большие надежды, которые, как думается, он не оправдает.        Я подбежала к нему и легко ударила в грудь. Фредерик засмеялся ещё сильнее и приложил руку к месту удара. Мы смеялись, но вдруг он резко замолчал. Выпрямился и вытер выступившую от смеха слезу. — Извини, сестрёнка. Кажется, я переборщил. — Прощаю, братец, - я нежно провела ладонью по его плечу. — Иди, не смею более задерживать тебя, Лилит. Мама довольна, а это главное! — Да, ты прав.        Он положил руки мне на плечи и добавил. — Не хотел тебя пугать, но ты такая трусиха Лили-лу!        Широко улыбнувшись я положила свои руки на его. Фредерик слегка наклонился и поцеловал в лоб. Все мужчины, чтобы поцеловать меня, наклонялись. Мой рост был моей, в прямом смысле, маленькой проблемой. Брат махнул головой, убрал руки и, развернувшись на каблуках, я двинулась в давно намеченном направлении. Он явно долго смотрел мне вслед, я чувствовала его взгляд, хоть и не видела. А затем, вздохнув, Фредерик вернулся в зал к родителям.        Открыв двери своего убежища, я позвонила в колокольчик и в комнату вскоре вошла горничная. Я не помнила её имени, моя вина, как и не помнила имён остальных слуг. Запоминая лица, я не придавала значения имени. Исключением был Альфред.        Служанка помогла мне раздеться, развязать наконец-то этот ненавистный корсет и освободить волосы от тугой причёски. — Свобода! - воскликнула я.        Ещё пару минут и я уже вновь одета, в разы комфортнее. Лёгкая белая сорочка, с тонким поясом из атласной ленты голубого цвета. Похвалив служанку, я позволила ей уйти и осталась одна.        На удивление, я не знала чем себя занять. Спать не хотелось, интересной книги не было. Накинув длинный халат из муара, я решила выйти на балкон. Небольшой, но зато там стояло креслице. Перед сном очень даже неплохо.        Ночь была тёплой. Голоса внизу затихли, и я смогла немного расслабиться. Я повернула кресло в сторону леса и позволила себе сесть так, как удобно, а не так как прилично. Ничего страшного, просто немного раскрепощённее обычного.        Лёгкий ветер трепал распущенные волосы и лёгкую одежду. Ночь была красива, как волшебная нимфа в лесной роще. Считаю, что это время суток крайне недооценено. Посидев немного, я встала и подошла к каменным перилам. Облокотившись, я прикрыла глаза. Теперь чувствовался сон, нужно было идти спать.        Умиротворение моё и единение с природой продлилось недолго. Открыв глаза, я вновь скользнула взглядом по невысоким и редким деревьям. Я почувствовала на себе чей-то взгляд и подумала, что неожиданно вошла служанка или Альфред, но это было не так. Я всматривалась в темноту, рассматривала с детства знакомый и нисколько не изменившийся за это время, сад.        Владычица ночи Луна, величественно выплыла из-за плотных облаков и осветила землю. Красные глаза! Они смотрели прямо на меня! Словно фосфоресцентное вещество, они светились, горели в ночи. Я тут же выпрямилась, вцепилась в балюстраду и глаза мои широко распахнулись. Сердце замерло, и будто бы исчезло из груди. Эти глаза не двигались и даже не моргали, лица почти не было видно.        Захотелось закричать, но я не могла. Сущий дьявол явился мне! Больше никогда не выйду на улицу ночью. Никогда! Сердце бешено забилось, и я интуитивно пыталась обдумать путь отхода, при этом не сводя глаз с "существа".        Такая реакция явно привлекла дьявола. Его глаза слегка сузились, будто оно улыбалось. На моих глазах бесконтрольно навернулись слёзы, но рта я не раскрыла и всё, на что меня хватило, это всхлипнуть. Я подалась назад и почувствовала чьё-то прикосновение. Лёгкое, неосязаемо, словно это был просто ветер. Но было оно настолько холодным, что по спине пробежали мурашки и волоски на руках приподнялись.        Дыхание. Горячее, влажное, голодное. Прямо у моей шеи! Я расслабила руки и моё тело, выступающее видимо в роли жертвы, само готово было залезть "существу" в пасть. По щекам текли слёзы. Что же это?! За что Господь приготовил мне такую смерть!? Может в последнюю секунду я смогу увидеть его, Люцифера, что подобрался к святой душе так близко.        Отпустив руки, я развернулась из последних сил, которые ещё теплились внутри. К счастью или к сожалению, там никого не оказалось. Дыхание и холод исчезли. Мурашки пропали. Я увидела лишь свою комнату, с настежь открытой балконной дверь и занавешенной тюлем.        Я выдохнула и часто задышала, словно пробежала в корсете пару метров. Рука сама потянулась и коснулась шеи в том месте, где уже не осталось и следа от животного дыхания. Но свидание с дьяволом продолжалось! Развернувшись назад и взглянув в сад, там вновь были красные глаза. В этот раз "существо" стояло рядом с деревом, и луна немного освещала его. Словно он делал это специально, чтобы я рассмотрела его.        Подойдя ближе к балюстраде и вжавшись в неё, я устремила свой взор вниз. На груди дьявола, на золотой цепочке, красовалась подвеска с красным камнем. Такие обычно делали с фамильным гербом. Мне бы хотелось рассмотреть её, но нечто отвлекло меня и я на секунду перевела взгляд.        "Существо" благополучно исчезло. Вместе с ним исчез и мой страх. Вытерев рукой слёзы, я быстро ретировалась в комнату. Плотно закрыла дверь и подпёрла её креслом. Как будто это могло остановить дьявола.        Я долго ходила по комнате, не решаясь сесть или тем более лечь спать. Все мои мысли остались на балконе. Столько вопросов никогда не посещало мою голову в один момент. Я подумала пойти к родителям или вызвать к себе служанку, но потом поняла, что меня посчитают сумасшедшей и это принесёт больше проблем, чем пользы.        Нужно просто уснуть, так ведь? Но как, как я могу, увидев "нечто" явно нечеловеческое, мирно уснуть. Я боялась, что это "существо" может вернуться. Пересилив себя и плотно закрыв шторы, я села в постель. Укрывшись почти с головой, я видимо так и задремала. В этой странной полусидящей-полулежащей позе меня застала горничная, которая с утра разжигает камины в комнатах...