Topolino

       Я позволила себе понежиться в постели до самого прихода Ренаты. Ноги были ватными, я почти не ощущала их, и это приносило моему телу странное удовольствие. Увидев меня, служанка удивлённо захлопала глазами. — Синьоре плохо? - с волнением спросила Рената. — Ах, Рената, мне очень хорошо! - ответила я и потянулась в постели.        Служанка облегчённо выдохнула. Когда же я соизволила встать с постели, Рената увидела пятна крови. В её глазах сверкнули игривые огоньки. Мы обменялись с ней многозначительными взглядами, и я немного засмущалась. Рената, как показалось, всё поняла. — После приготовь горячую ванну, - попросила я, пока служанка меняла постельное бельё.        Рената кивнула головой и продолжила уборку. Я села за письменный стол и взяла листок бумаги с вензелем. Безумно захотелось написать домой, давно я не получала от них писем. Даже не знаю, как живёт теперь моя семья, должно быть так же, как и всегда. Когда я закончила, ванна уже была готова. — Синьора расскажет мне о том, что случилось? - таинственно сверкая глазами и ожидая развратного рассказа, поинтересовалась Рената.        Я улыбнулась ей, не зная, что ответить. Я не готова была доверить всё это Карлайлу, но поделиться немного с Ренатой мне хотелось. Не могла объяснить почему, может из-за того, что она девушка. — Позже, Рената. Отправь пока это письмо.        Я протянула Ренате конверт. Служанка засияла и готова была в радости запрыгать на месте. Я тихо усмехнулась глядя на такую реакцию. Рената взяла письмо, поклонилась и удалилась из комнаты.        Войдя в ванную комнату, я сбросила с себя халат и чулки. Медленно опустилась в горячую воду и моя кожа немного покраснела. Было приятно ощущать, как горячая вода обтекает моё тело. Я погрузилась в ванну с головой, задержав дыхание. Открыв глаза под водой, я видела расплывающийся потолок. Пузырьки воздуха из носа колебали воду, создавая красивые разводы на воде.        Я пролежала так несколько секунд, а затем с шумом вынырнула. Несколько капель воды упали на каменный пол и оставили маленькие лужицы. Моё желание принять ванну вызвано лишь внутренними чувствами. До сих пор мне казалось, что моя кожа липкая и грязная. Мне хотелось грубо потереть её мылом, чтобы только смыть этот толстый слой, который я ощущала. От горячей воды я уже не чувствовала дискомфорта, моё тело расслабилось. Это было то, что нужно.        Полежав немного, пока вода окончательно не остыла, встала и аккуратно вышла. Я побаивалась, что могу поскользнуться, но большинство капель уже впиталось или высохло. Я надела чистый халат, который для меня приготовила заранее Рената. Открыла дверь и тут же встретилась с ожидающими глазами служанки. — Diavolo, Рената! - воскликнула я, хотя вовсе не испугалась её.        Постойте, я ведь сейчас упомянула не Бога, а Дьявола, так ведь?! Впервые в своей жизни! Неужели я здесь уже настолько потеряла свою веру. Стало как-то не по себе, вымыть бы мой рот с мылом, чтобы больше не упоминала Дьявола.        Пока Рената помогала мне одеться, я кратко, без лишних подробностей, рассказал ей о визите Аро. Служанка слушала меня с таким не скрываемым интересом, что я даже засмущалась и стало как-то не по себе. Немного посплетничали до краснеющих щёк, а потом отправились на завтрак.        Еда была великолепной, столь простой, что я поражалась, как настолько обычные продукты, можно сделать настолько вкусными. После такого сытного завтрака, я не могла не поблагодарить лично Гаспара.        Повар убирал кухню, но как только я вошла, он остановился и поклонился. — Гаспар, завтрак был особенно вкусен сегодня, - говорила я по-итальянски, чтобы мужчине было легче. — Ваша похвала лучшая награда, синьора! - он вновь поклонился.        В его глазах явно виделась благодарность и не только за похвалу, но ещё и за то, что похвала эта прозвучала на его родном языке. Мы с Гаспаром разговорились. Я задала ему давно волнующие меня вопросы. — Скажи мне, Гаспар, ничего не тая, почему вы согласились работать здесь?        Мужчина недолго думая ответил. — Видите ли, синьора, единственное, что объединило нас троих, была нехватка денег. Всё довольно просто и примитивно, не правда ли?        Я не стала что-то отвечать, показывала только всем своим видом, что понимаю и жду подробностей, ведь он, как главный среди немногочисленных слуг, должен был много знать. — У нас у каждого, конечно, свои цели и интересы в этой работе... — И ты знаешь какие? — Знаю, синьора, - подумав, ответил он, — Я просто люблю свою семью и вкусно готовить. Нам дали определённый срок, после которого наша работа здесь закончиться. Меня всё устроило. Есть ещё кое-что, на что я не стал соглашаться... — О чём ты? - заинтересованно спросила я. — Я думаю, вы знаете, синьора. Вы ведь вышли замуж за вампира.        Меня это так удивило, что я резко замолчала и моя милая улыбка исчезла. Так он знает, они знают! Если всё так, значит соглашаться они могли только на обретение вечной жизни. — Вижу, вы поняли, - продолжил Гаспар, — Только Рената ничего не знает. Она юна и её не стали посвящать в это. Хотя уверен, она бы тоже отказалась. Светлая душа. В отличие от Флориана. Он пришёл сюда, чтобы стать вампиром. Заключил с Вольтури сделку. Деньги ему не так важны, как это дьявольское проклятье.        Теперь всё становилось понятно. Вот она, тёмная сторона Флориана, о которой мне говорила Рената. Садовник решил обрести высшие силы. Что ж, это было его право, и раз Вольтури сами предлагали это, то всё в порядке вещей.        Неужели это думала я? Мысли были так нетипичны для меня. Понимание дьявольских созданий и их намерений. Я совсем не узнавала себя и мне это нравилось. Очень. Надеюсь, оттого, что Гаспар отказался, его не убьют. Думаю, я смогла бы сохранить жизнь ему и Ренате. Они должны жить, я просто не позволю им умереть!        Прошло пару дней, которые тянулись своим чередом. Жизнь постепенно переходила в обыденность. После обеда, я переоделась и отправилась в библиотеку. Меня там должен был ждать Карлайл. Путь я решила выбрать иной. Захотелось подольше погулять по вампирскому крылу. Возможно, это была ошибка, но зато я услышала интересный разговор.        Я не подслушивала, нет. Просто когда так кричат, трудно не уловить парочку фраз. И так, в одной из комнат, с чуть приоткрытой дверью, я увидела Аро, Кая и Маркуса. Кажется, там больше никого не было, либо я просто никого больше не слышала. Они обсуждали меня. Точнее нас с Аро. — Я не понимаю тебя, Аро, - говорил раздражённо Кай, — Ты чтишь законы, убиваешь детей рождённых от союза человека и вампира. Тебе претит сама мысль такой связи. А сейчас я узнаю, что ты с ней провёл ночь! Скажи ему, Маркус! — Аро, это неправильно. Последствия твоего деяния будут видны через несколько месяцев, и ты должен будешь убить её, если она забеременеет от тебя. Таковы твои собственные правила... - медленно вещал Маркус. — Достаточно! - холодно ответил Аро, — Через месяц она уже будет вампиром, ребёнок всё равно погибнет.        Захотелось войти туда и высказать своё мнение по поводу собственной жизни. Дверь вдруг скрипнула и в проёме оказалась широкая фигура Феликса. Он вышел ко мне в коридор, закрывая за собой дверь. Рядом оказался и Деметрий и привычно хитро улыбнулся. Со всеми в клане, кроме разве что Кая, у меня были неплохие отношения. Так что встретить стражу, мало меня тревожило. — Госпожа Лилит, вам не стоит быть здесь, - начал Деметрий. — Почему же? Речь там идёт обо мне, так что я, как полноправный член клана, могу присутствовать.        Лица вампиров чуть исказились. Они переглянулись. Их застали врасплох мои слова. Деметрий и Феликс друзья, я постоянно вижу их вместе. Один одарён физически, другой одарён умом. Они оба крепкие, их кожа оливкового оттенка. Феликс главный в страже Вольтури, а Деметрий ищейка, от него никто не скроется. — Конечно, госпожа, мы бы и не стали вам препятствовать, если бы господа не попросили остаться наедине, - говорил Феликс. — Велено никого не пускать госпожа, даже вас, - добавил Деметрий. — Я понимаю.        Незачем спорить, они всё равно меня не пустят, да и желание что-то кому-то доказывать пропало. Они чуть склонили головы и проводили меня взглядом. Аро всё равно мне всё расскажет при нашей следующей встречи. Я уверена в этом, скрывать такие глупые вещи незачем.        Остаток пути я преодолела спокойно. Карлайл уже сидел на нашем месте. Как я ему и обещала, из тайной комнаты достала очередной старинный, немного потрёпанный фолиант. Мы читали и сразу же всё обсуждали довольно оживлённо, даже спорили. — Ты и правда изменилась... - вдруг сказал Карлайл, когда мы закончили обсуждение и принялись за чтение. — Что? - не расслышала я, слишком углубившись в изучение. — До этого я думал, что мне кажется, но сейчас я убедился в этих преображениях. — И что же изменилось? — Внутренняя ты. Моя способность особо чувствительна к чувствам, к состраданию и поддержке. Я уловил в тебе некоторые иные чувства, - он принюхался, — Твоя линия твёрдости и смелости стала сильнее, - принюхался ещё раз, — А ещё я чувствую что-то кровавое и непоколебимое. Какая-то новая линия, раньше она была лишь сгустком, а теперь начала разрастаться. Она меня почему-то беспокоит.        Он говорил всё это с полным осознанием и в тоже время непониманием. Карлайл искренне переживал за меня и не понимал, что это такое разрастается внутри меня и опасно ли оно. Мне стало страшно. А вдруг это болезнь и я не доживу до назначенного срока, что если все старания и ограждения от внешнего мира были напрасны?        Карлайл взял меня за руки, легонько сжал их. Его янтарные глаза сверкнули, на лице расплылась привычная добродушная улыбка. — Лилит, ты только не переживай. Хоть я ещё только учусь на доктора, но уже сейчас бы смог определить болезнь. Это точно не она, нечто иное…        Его слова с лёгкостью успокаивали меня. Когда мы были вот так близко, когда он смотрел на меня, поглаживал руки, мне вспоминалась прекрасная фраза французов, которую я как-то обнаружила в одном романе. Она звучит так: «l’amitié amoureuse» - дословно переводиться как «влюблённая дружба». Когда я прочитала её, то поняла, что это про нас с Карлайлом. Он был со мной согласен, поэтому теперь мы частенько упоминали этот термин.        Мы вернулись к фолианту. Прошло достаточно много времени, солнце уже приближалось к закату и в библиотеке быстро темнело. Вдруг нас встревожил шум у входа в библиотеку. Слышался смех, смешенный с криками. Карлайл напрягся, я же, в отличие от него, ничего не могла почувствовать. Когда с шумом открылись двери, вампир подал мне знак рукой оставаться на месте. Сам он встал и отправился проверить, что там происходит.        Я слышала голоса, много голосов. Внутри вдруг что-то тревожно затрепетало, металлический запах крови становился ярче. Я не могла больше сидеть и прислушиваться к этим крикам. Встала и довольно уверенно двинулась к входу в библиотеку.        Выглянув из-за последнего книжного стеллажа, ограждавшего меня от зрелища, я замерла на месте.        Двери были распахнуты. На границе коридора и библиотеки стояла группа вампиров во главе с Кайусом. Мой взгляд метался по их искажённым смеющимся лицам. Они перекидывали друг другу окровавленного человека. Запрет не убивать в библиотеке существовал, потому-то они и толпились на этой границе. Вампиры играли с изуродованным телом молодого мужчины. Кричать человек уже не мог, он проваливался в обмороки.        На удивление, когда я взглянула на это, я не испытала ничего особенного. Лишь лёгкое чувство волнения и больше ничего. Смотря на окровавленного человека, лица которого я даже разобрать не могла, мне было всё равно. Скоро и я буду такой же, как Кай. Люди станут моей пищей, не более и пора было бы это уже принять.        Вампиры играли с ним, тянули за волосы, облизывали текущую кровь и кусали. Больше всего меня поразил Карлайл. Он стоял недалеко от меня впереди, словно мраморная статуя в саду. Он не шевелился, не мог сдвинуться с места, сжимая руки в кулаки. Если бы он был человеком, то с ладоней потекли бы струйки крови от того, что ногти впивались в кожу. Я не видела его лица, но думаю, оно такое же застывшее и напряжённое как и тело.        Издевательства продолжались. Моё сердце переживало лишь за Карлайла. Мне было жалко только его. Вампиры выкрикивали мерзкие вещи Каллену, пытались спровоцировать его. Мой друг оставался непреклонен, хотя изредка его ноги подрагивали, хотели рвануть к тому человеку и выпить его кровь. Мерзкий смех разлетался по пустынной библиотеке.        Я не понимала, зачем Кай делает это. До сих пор я пыталась наладить между нами отношения, до сих пор искала в нём сострадание, но это так и не приносило результатов. Сильный запах крови мутил, к горлу подступал ком. Я собралась и в надежде защитить своего близкого друга, вышла чуть вперёд, но всё ещё оставаясь за Карлайлом. — Неужели никто за столько лет не говорил вам, что играть с едой непозволительно? - с важностью произнесла я громким голосом.        Я не переживала. Страх, который был моим спутником долгие месяцы, исчез. Я уже устала бояться и полностью приняла тот факт, что я тоже имею права голоса и то, что я член этого клана. Ощущение уверенности в себе было прекрасным, оно разливалось по душе, и добавляло мне ещё больше сил.        Кай брезгливо отбросил человека и тот упал через порог. Они перевели на меня сметённый взгляд. Их представление явно предназначалось одному Карлайлу, точно не мне. Моё присутствие отбило у них весь азарт. Кай посмотрел на меня недовольным взглядом. Он не получил того, чего видимо хотел. — Ну, конечно, куда без тебя, дорогая Лилит. Надоедливая девочка. Тебя когда-нибудь не бывает в библиотеке? - спрашивал он в своей манере.        В его голосе, помимо разочарования, слышало что-то ещё. Я не смогла разобрать что именно. Может что-то случилось в конце того разговора, который я не смогла дослушать. Теперь мы с ним в лучшем случае будем просто нейтрально относиться друг другу, без каких-либо эмоций.        Мы долго смотрели друг на друга. Я больше не прятала испуганного взгляда, смотрела прямо, практически безэмоционально. Хотелось верить, что со стороны это выглядело стойко и даже мужественно, но я не могла этого видеть. Затем Кай подал своим знак и они, подхватив мёртвого человека, ушли. После человека на полу библиотеки осталось кровавое пятно.        Когда шаги в коридоре затихли, я перевала взгляд на друга. Он всё ещё не двигался. Я обошла его, чтобы увидеть лицо. Карлайл пристально глядел на то расползающееся пятно. Его ноздри, напряжённые, глубоко вдыхали аромат крови. Даже не обратил на меня внимания. Различить эмоции на его лице было невозможно, их будто не было.        Я тут же опомнилась. Побежала куда-то, уже не помню куда, в какую-то кладовую. И вышла с неполным ведром воды и тряпками. Нужно было скорее убрать эту кровь, так Карлайлу будет легче справиться с подступившей жаждой. — Сейчас, сейчас. Подожди немного, я всё уберу... - мямлила я себе под нос.        Я опустилась на колени и намочила тряпку. Влажная ткань быстро впитывала в себя кровь, сильно пачкала руки. Было неприятно прикасаться и ощущать это. При других обстоятельствах я никогда бы не сделала подобного. Тошнота стала сильнее, и я боялась, как бы меня не вырвало. Нужен был холодный ум, никак нельзя было об этом забывать, поэтому я задерживала дыхание, но это лишь ухудшало ситуацию.        Всё это время Карлайл не отрываясь смотрел на меня. Я не замечала этого, старательно вытирая пол, пока он резко не подбежал, используя вампирские силы. Молниеносное движение и он касается моей руки испачканной в крови. Вздрогнув всем телом, я подняла на него свои карие глаза.        Его взгляд, какой-то пустой, голодный, он испугал меня. Успокаивала себя тем, что мой друг никогда не навредит мне. Но кто знает, что может быть в голове вампира. Он рассматривал меня, останавливался на пульсирующих венах и долго прожигал их взглядом. Жадно сглатывал подступающую слюну. Моё сердце застучало чаще, и Карлайл теперь уже не сводил с него взгляда. — Карлайл? - неуверенно и тихо произношу я.        Голос подрагивает. Он близко, сильнее сжимает руку практически до боли, так что мне не убежать. Да и смогла бы я убежать от вампира с его скоростью? Сомневаюсь. Вдруг он вздрагивает, отдёргивает руку и чуть ли не падает назад. — Прости, прошу, прости меня! - молит он и боится смотреть на меня, — Я помогу, - сказал он сдавленным голосом.        Сам испугавшись того, что может навредить мне, он постепенно приходит в себя. Взяв из ведра с водой оставшуюся тряпку, он принялся вытирать пол одновременно со мной. Вода в ведре постепенно окрашивалась в багровый. Довольно скоро от пятна остался лишь запах.        Забрав тряпки и ведро с кровавой водой, Карлайл уходит в сторону кладовой и больше не возвращается. Я переживала за него. То, что здесь произошло, вывело его из себя. Буквально выбило почву. Мы не виделись с Калленом больше недели, а при долгожданной встречи, первое, что он сделал это обнял и начал извиняться. Он молил о прощении, а я отвечала, что и вовсе на него не обижалась. Случившееся он переживал очень близко к сердцу.        В таких случаях, Маркус обычно говорит: "Если принимать всё настолько близко к сердцу, то очень скоро сердца вам не хватит и душа сгорит в извечном волнении." Слова истины. Если вечно переживать за других, о себе не вспоминая, итог будет страшен. Наша связь с Карлайлом, крепкая, особенная, быстро искоренила любые волнения. Их больше не было ни в его душе, ни тем более в моей. Жизнь вновь пошла своим чередом. Лето в Волтерре подходило к концу, а розы в моём саду готовились распуститься...