Власть разума

Из самых тёмных, безжизненных глубин погибшей планеты, мира вечной полярной мерзлоты, где нескончаемая зима давно укрыла ледяным саваном последние следы былой жизни, вырвались на свободу ледяные демоны. Они были не просто существами, а воплощением вселенского холода и первобытной ярости, рождёнными в агонии умирающего мира. Их тела, словно высеченные из самого сердца вечной мерзлоты, представляли собой жуткий сплав замёрзшего метана и острых, как бритва, кристаллов льда. В этих прозрачных, но безжизненных глыбах навсегда застыл осколок разбитого мироздания. Каждый их шаг по новой земле отзывался тихим, зловещим хрустом, будто сама ткань реальности ломалась и трескалась под их нечеловеческой тяжестью. Их глаза - два бездонных, чёрных колодца, в которых не было ни зрачка, ни искры света. В этих ледяных зеркалах отражалась лишь бесконечная пустота космоса и концентрированная, веками копившаяся ненависть ко всему живому. В их взгляде читался приговор. Когда эти порождения стужи ступали на плодородную землю Земли, сам воздух вокруг них мгновенно густел и сковывал невыносимый мороз. Их дыхание было не просто воздухом -это был всепоглощающий вихрь стужи, способный в мгновение ока превратить бурные реки в недвижимые ледяные скульптуры и остановить трепетные человеческие сердца, превратив кровь в лёд. В каждом их резком, порывистом движении сквозила неукротимая, дикая ярость. Они не просто хотели уничтожить этот мир - они жаждали стереть с лица планеты само понятие жизни, чтобы и эта голубая жемчужина превратилась в такую же безмолвную, безжизненную пустыню, какой стала их родина. В их чёрных душах не могло гореть живое пламя. Вместо этого там тлело лишь ледяное, обжигающее пламя мести - холодная, расчётливая злоба на весь мир за то, что он продолжает жить. В своих самых сокровенных кошмарах они уже видели картину будущего: они мечтали поработить землян, согнуть их волю, превратив в безвольных рабов с остекленевшим взглядом. Этими несчастными душами они будут мостить дороги и возводить для своих повелителей новые, неприступные ледяные цитадели, башни которых пронзят само небо. Но главное, самое сокровенное их желание было куда страшнее простой власти. Они жаждали отомстить наследнице Лунного Королевства. Ведь именно её предки тысячи лет назад разрушили их планету. И теперь, найдя её здесь, на Земле, чуя мощь Серебряного Кристалла - источника жизни и надежды, благодаря которому можно было бы вернуть их утраченный мир, они приступили к действиям. С каждым днём лето сдавало позиции под натиском их могильного холода. Солнце всё реже пробивалось сквозь свинцовые тучи, а воздух пропитывался запахом льда и безнадёжности. Им было необходимо узреть тот миг, когда в глазах людей- этих хрупких, теплокровных существ угаснут последние искры надежды. Когда вера в солнце и завтрашний день уступит место всепоглощающему вечному холоду и глухому отчаянию. Ибо для ледяных демонов не существовало большего наслаждения, чем слышать предсмертные крики тех, кто ещё вчера с улыбкой встречал рассвет, а сегодня был навечно скован их безжалостной стужей. Это именно они отправили предупреждение Лунной принцессе, нападая на Старлайтов. Это их ёмы проломили череп Воительнице. И это было сделано специально, демонстративное убийство. Стар Файтер была единственной из них, кто испытывал к Усаги настоящие чувства. Её сердце билось не только ради долга, но и ради любви. Теперь Сейя лежит в коме, между жизнью и смертью. Его тело неподвижно, дыхание едва уловимо, а душа блуждает рядом со смешным мальчишкой, крепко держа его за руку. Его глаза закрыты, но в глубине сознания всё ещё теплится слабый огонёк, отчаянная надежда увидеть улыбку Усаги ещё раз. Этот удар был рассчитан на то, чтобы сломить дух защитников Земли, посеять страх и отчаяние в их рядах. Но он дал осечку. Хилир и Мейкер выжили, и смогли рассказать друзьям о надвигающимся апокалипсисе. Его сейчас видела и Рей, почти сутки неотрывно вглядываясь в пляшущие языки священного огня. Она сидела на холодном каменном полу древнего храма, окружённая лишь полумраком и гулкой тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием пламени. Глаза девушки, воспалённые и покрасневшие от усталости, были прикованы к алтарю, где огонь жил своей собственной, мистической жизнью. Он то взмывал вверх, рассыпая искры, то стелился по камню, словно змея, нашёптывая древние тайны. В этом огне, что извивался и корчился на алтаре, послушница узрела будущее. И сердце её сковал такой первобытный, леденящий ужас, что дыхание перехватило, а по спине пробежал мороз. С небес, словно осколки гигантского, разбитого кем-то свыше зеркала, хлынул поток мертвенного, холодного света. Он не согревал, а лишь высасывал жизнь из всего, к чему прикасался. Из этого сияния вышли они - ледяные. Их фигуры были нечёткими, сотканными из стужи и мрака, но их присутствие ощущалось физически. Земля под их беззвучными шагами трескалась с оглушительным грохотом, и из разломов вырывался густой пар - это кричала сама планета, израненная и стонущая от невыносимой боли. Города, некогда полные жизни, смеха детей и шума рынков, в одночасье превращались в хрустальные гробницы. Люди застывали на улицах, их лица искажала гримаса последнего крика, а тела покрывались толстой коркой инея. Башни, пронзавшие облака, теперь торчали из ледяной пустыни, как гигантские, уродливые сосульки. Могучие реки застыли в одно мгновение, превратившись в мутные зеркала, в которых отражалось беззвёздное небо. Даже ветер, казалось, замёрз на лету и теперь висел в воздухе острыми кристаллами. Рей видела, как последний луч солнца погас, поглощённый всепоглощающей тьмой и холодом. Мир погрузился в вечную зиму - безмолвную и безжалостную. Храм, где она стояла на коленях перед алтарём, дрогнул до самого основания - и видение исчезло так же внезапно, как и началось. В священной чаше остался лишь чёрный пепел да гнетущая тишина. Она поняла: это не просто ночной кошмар или игра уставшего воображения. Это была судьба - неумолимая и жестокая. Им нужно было спешить. Им придётся вступать в бой, и это случится в самое ближайшее время. В её сознании всё ещё стояли страшные картины грядущих сражений. Она видела своих подруг-сенши: их бесстрашные лица были искажены яростью боя и болью ран. Видела фонтаны крови на истоптанном снегу, слышала эхо предсмертных криков и звон сталкивающегося оружия. И ей было страшно - не за себя, а за них. За тех, кого она любила. Но самое ужасное было то, что она не видела их победы. Видение обрывалось на самой кромке отчаяния, оставляя после себя лишь безмолвную тишину и Землю, навсегда погружённую в ледяной кокон забвения. Сердце Рей колотилось как бешеное, в висках стучала кровь. Она должна, обязана была успеть! Слова, увиденные только что, жгли язык, требуя быть переданными друзьям. Но её отчаянный рывок к телефону оборвался на полпути. Воздух в комнате вдруг стал колким, обжигающе холодным, и по деревянному полу с хрустальным звоном стремительно поползла ледяная корка. Стены покрылись инеем, а дыхание Рей вырвалось изо рта облачком пара. Они здесь. Ледяные пришли за ней. «Погасить пламя огня, сладкая добыча», - прошелестел в голове чужой, замогильный голос, и страх ледяными пальцами сжал сердце. Но лишь на мгновение. В следующую секунду инстинкт воина взял верх. Паника сменилась холодной яростью, которая была горячее любого огня. Она не будет прятаться. Она - Сейлор Марс, и её дом - её крепость. Не раздумывая ни секунды, Рей позволила силе трансформации захлестнуть себя. Мир на миг смазался в вихрь алого и золотого, и вот уже она стоит посреди комнаты в своей боевой форме. Каблуки алых туфель звонко ударили по наледи, кроша её в мелкую крошку. Она не будет ждать в четырёх стенах. Враг должен выйти на свет. Сейлор Марс распахнула двери храма и выскочила во двор. Ледяной порыв ветра ударил в лицо, но она лишь сверкнула глазами, полными яростного вызова и непоколебимой решимости. - Покажись! Где ты?! Я знаю, вы здесь! - её голос прозвенел в морозной тишине, эхом отразившись от древних стен. Двор храма под тусклым светом луны, то и дело скрывающейся за рваными облаками, превратился в декорацию для ночного кошмара. Каменные фонари отбрасывали длинные, дрожащие тени на ступени, покрытые толстым слоем инея. Деревья, застывшие в вечном сне, казались безмолвными стражами этого зловещего действа. И он появился. Прямо из промёрзшей земли во дворе соткалась фигура ледяного демона. Его тело было словно высечено из гигантского куска горного хрусталя: прозрачное, переливающееся всеми оттенками синего и белого. Внутри него клубилась морозная мгла, а глаза горели двумя зловещими синими огнями, лишёнными всякого тепла. Сейлор Марс замерла напротив. Её алая матроска ярким, живым пятном горела на фоне этого белоснежного безмолвия и холода. Воздух вокруг неё начал дрожать и плавиться от жара её гнева. Она подняла взгляд - прямой, дерзкий - прямо в эти мёртвые синие огни. - Mars Flame Sniper! - выкрикнула она. В руке материализовался знакомый значок-символ планеты Марс. Он ожил в её ладони, принимая форму изящного лука со стрелой из чистого, ревущего пламени. Не целясь долго - она чувствовала врага всем своим существом -Марс резко развернулась на каблуках. Огненная тетива натянулась до предела. В этот миг она была воплощением точности и ярости. Разжав пальцы, она выпустила стрелу. Огненный росчерк пронзил ночь. Пламя жадно лизнуло ледяную броню демона. По двору пронёсся оглушительный треск - это не лёд ломался, а сама реальность от жара этой атаки. Но демон устоял. Из его груди вырвался поток арктического ветра такой силы, что пламенная стрела взорвалась облаком раскалённого пара прямо перед ним. Марс не отступила ни на шаг. Она чувствовала под ногами священную землю своего храма, и эта сила текла по её венам вместе с кровью. Сжав символ обеими руками, она вложила в него всю свою волю. - Mars Fire Wall! Земля у её ног вспыхнула. Рёв огненной стены был слышен, казалось, по всему кварталу. Стена ревущего пламени понеслась вперёд неумолимой волной, плавя лёд под ногами чудовища и оставляя за собой дымящуюся землю. Демон в последнем, отчаянном порыве воздвиг перед собой массивный ледяной щит, гладкая поверхность которого отражала тусклый свет зимнего дня. Но жар, исходивший от воительницы, был неумолим. Щит пошёл паутиной глубоких трещин, и воздух наполнился оглушительным, пронзительным звоном, похожим на похоронный звон разбитого стекла. С грохотом, от которого содрогнулась земля, он рассыпался на тысячи сверкающих, как звёзды, осколков. В последнем, яростном порыве отчаяния тварь метнула в неё острые как бритва сосульки. Марс среагировала с нечеловеческой грацией: её тело выгнулось дугой в изящном пируэте уклонения. Чёрные, как вороново крыло, волосы взметнулись огненным ореолом вокруг бледного лица. Но несколько острых, словно иглы, кусков льда всё же нашли свою цель. Они с отвратительным хрустом прорезали нежную кожу щеки и впились в правый бок. Горячая кровь брызнула из ран, оставляя на белой корке ледяного снега алые, неестественно яркие следы. Собрав всю свою энергию до последней капли, чувствуя, как древняя сила Марса пульсирует в каждой клетке её измученного тела, она направила посох прямо в сердце врага. Голос её прозвучал твёрдо и холодно, как приговор: - Mars Snake Fire! В небо с рёвом взмыл гигантский феникс из чистого, всепожирающего пламени. Он был воплощением неукротимой стихии, живым воплощением гнева и праведной ярости Сейлор Марс. Огненная птица обрушилась на демона сверху вниз, погребая его под своей яростью. Раздался пронзительный вой, звук был похож на скрежет тысячи одновременно ломающихся сосулек и на предсмертный вопль самой зимы. Демон рассыпался на тысячи сверкающих осколков, которые тут же растаяли без следа, превратившись в пар. Тишина вернулась во двор храма, тяжёлая, звенящая в ушах. Лишь пар поднимался от растаявшего снега и влажной земли, создавая призрачную дымку. Сейлор Марс стояла посреди этого хаоса: плечи были опущены от невыносимой усталости, а грудь тяжело вздымалась от частого, прерывистого дыхания. Огонь в её глазах медленно угасал, уступая место спокойной уверенности и тяжёлому, свинцовому осознанию. Она тяжело опустилась на колени прямо на мокрую траву. Ладони упёрлись в холодную, грязную землю, ища опоры. Это случилось снова. Враги действительно вернулись в их мир. И эта битва была лишь первой из многих.