Власть разума

Утро двадцать первого декабря встретило влюблённую пару, проживающую в коттедже в районе холма «Синдей», ярким, почти весенним солнечным светом. Лучи настойчиво пробивались сквозь плотные шторы, рисуя на потолке и стенах причудливые, танцующие узоры. Можно было отчётливо услышать пение каких-то ранних, ошалевших от внезапного тепла птиц и громкую, непрерывную музыку капели за окном. Вода с весёлым звоном барабанила по карнизу, отбивая ритм возвращающейся к жизни природы. Они проспали после решающего сражения больше пятнадцати часов. Просыпаться было мучительно трудно из-за катастрофической, выворачивающей наизнанку усталости и тупой, ноющей боли во всём теле. Любая битва, даже выигранная, оставляла на теле новые шрамы — как видимые, так и скрытые глубоко в душе. Эти отметины теперь будут зудеть и ныть на погоду, служа вечным напоминанием о том, что кроме их обычной, счастливой жизни, у них есть и другая — жизнь защитников планеты. Электронные часы на тумбочке возле кровати противно пищали, возвещая начало восьмого утра. Мир перевернул новую страницу в очередной главе своей истории. Теперь он был свободен от ледяного проклятия и с нетерпением ждал приближающегося католического Рождества, а там и нового года. — ...Хвостатый, хватит дрыхнуть как сурок, — иронично проговорила блондинка, нарушая уютную тишину. Она была слишком нежна для себя самой. Харука провела ладонью по его щеке, невесомо касаясь подушечками пальцев гладкой кожи. — Если ты будешь меня так будить, я не встану... — с нескрываемым азартом и ответной любовью в голосе проговорил певец. Он резко, но очень аккуратно притянул девушку к себе, а затем одним плавным движением повалил её на спину, нависая над ней самым откровенным образом. Его намерение было более чем очевидным, когда он прижался к ней всем телом. — Озабоченный идиот, — усмехнулась гонщица, хотя в её голосе не было ни капли осуждения. Ладошками она упёрлась ему в грудь в притворной попытке отстраниться. — Нас сын ждёт. Твои братья должны скоро приехать. И нужно «возвращать» Кристофера и Мичиру с вашей планеты. — Ну, пару часов у нас ещё есть, — усмехнувшись, ответил Сейя. Его горячее дыхание обожгло ей шею. — Раньше девяти Ятен не приедет. Он нежно коснулся своими губами чувствительной ямки за её ушком, оставляя лёгкий поцелуй. — Он будет ворчать про «неподобающее поведение» и делать вид, что он самый ответственный. Сейя проложил дорожку из поцелуев вдоль её скулы к уголку губ. — А мы будем делать вид, что нам очень стыдно... — прошептал он прямо перед тем, как их губы встретились в глубоком, медленном поцелуе. - Идиот, - в своей манере проворчала Тено, позволяя себя увести в другую потаенную реальность этих ласковых касаний. В этот момент мир за окном мог подождать. Их война была окончена. И эти два часа принадлежали только им двоим — уставшим воинам, которые наконец-то могли позволить себе быть просто влюблёнными мужчиной и женщиной, которым просто нужно было почувствовать друг друга. Понимать, осознавать, что это все по-настоящему. Что страх вечной мерзлоты остался где-то позади. Примерно через полтора часа, которые показались им вечностью, они всё-таки заставили себя оторваться друг от друга. Ноги казались ватными, а в голове стоял сладостный туман, но необходимость спускаться вниз и встречать гостей неумолимо давила на плечи. Они привели себя в относительный порядок в ванной комнате, хотя их растрёпанный вид и лихорадочный блеск глаз выдавали недавнюю бурю эмоций с головой. Спустившись на первый этаж, они успели как раз вовремя. Резкая трель дверного звонка распорола уютную тишину дома, возвещая о прибытии метеоров. Входная дверь распахнулась настежь, впуская не просто холодный декабрьский воздух, пахнущий сыростью и скорой метелью, но и двух совершенно разных по духу людей. Первым вошёл Ятен, вечно недовольный и безупречный даже после холодного дождя вместо снега. Он раздражённо стряхивал невидимую пыль с плеч своего дорогого пальто, его тонкие губы были сжаты в прямую линию. Следом за ним шёл Тайки — полная противоположность брату; и к удивлению, Творец смеялся, согревая своим очень редким смехом промозглый холл. — Ну наконец-то! — проворчал Ятен, окидывая пару цепким взглядом. Его глаза сузились, подмечая каждую деталь: спутанные волосы, припухшие губы, нескрываемые следы от поцелуев на шее, и то самое сияние во взгляде, которое бывает только у безумно влюблённых. — Мы тут мёрзнем, пока вы... — он многозначительно замолчал, позволяя воображению собеседников дорисовать картину. - Завесть, плохое чувство, Ятен. – развел руками брюнет, даже не собираясь увиливать. Тайки лишь добродушно усмехнулся и лукаво подмигнул Сейе: — Оставь их, Ятен. Лучше готовься к тому, что тебя сейчас собьёт с ног ураган по имени Кристофер. Сейя, который до этого момента сдерживался, не выдержал и расхохотался во весь голос, запрокинув голову. — Нет, Крис тут будет ни при чём. Прикинь, какую взбучку ему жена предъявит? Он же её без её ведома на КинМоку отправил! Харука, стоявшая рядом со скрещенными на груди руками, издала короткий смешок. Она-то прекрасно знала нрав своей бывшей девушки. — А я знаю, Мичиру в гневе страшна. У меня после её скандалов нервный тик до сих пор бывает. Теперь уже подключилась и она, наслаждаясь видом взъерошенного Целителя. Ятен побледнел, осознавая масштаб надвигающейся катастрофы. — Ах, так вот откуда у него такой цвет волос! — теперь добавил и Тайки, картинно схватившись за сердце. — Это Кайо виновата. — Ах, нет, он был седой и до неё… - закончила за Тайки Харука. — Да я вас! — лицо Ятена пошло красными пятнами. Злость душила его, но он понимал своё положение. — Вы без меня и портал не откроете! - Ну, портал и я открыть могу, не нагнетай, - сквозь смех продолжил Творец. — Ой, пару дней на КинМоку, и Оливия Мичиру самолично отправит тебе домой, — Харука продолжала смеяться, её забавлял этот спектакль. — Не выдержит гормональных истерик. Гарантирую. Ятен надулся. Видно было, что он злился. Хотя, сам начал что-то предъявлять. Вот и прилетело. Ответно. А ведь он реально позавидовал сейчас Сейе. Прекрасно понимая, что ему еще придется прощение вымаливать у Нептун. И ласки от нее он еще долго не дождется. Перепалка наконец стихла. Как бы они ни подтрунивали друг над другом, реальность была сурова: именно Ятен, обладая силой чувствовать звездные семена, мог призвать портал. В центре гостиной, на специально расчищенном пятачке ковра, он начал свою работу. Воздух вокруг него загустел, став тяжёлым и вязким, наполняясь сухим запахом озона и статического электричества. Волосы у всех присутствующих слегка встали дыбом, реагируя на колоссальный выброс энергии. Это была не та яркая, атакующая магия Сенши, которую все знали. Сейчас творилась глубокая, фундаментальная волшба королевской крови. Магия перевоплощения текла рекой, сплетаясь с древними словами открытия перехода между мирами. Пространство перед ними дрогнуло, словно гладкая поверхность воды, в которую бросили камень. По реальности пошла рябь, затем эта дрожь начала закручиваться тугой спиралью, формируя ослепительный светящийся овал портала. Всполохи чистой энергии били из него, отбрасывая на стены гостиной причудливые, танцующие тени древних чудовищ. И портал сработал. Главный зал дворца на КинМоку был залит мягким, золотистым светом двух солнц. Принцесса Оливия, юная наследница престола, стояла у высокого витражного окна, терпеливо слушая доклад своих горничных о подготовке к вечернему балу. Её голос звучал спокойно, но властно, когда реальность вокруг неё просто... лопнула. Яркий, слепящий всполох пространственного коридора разорвал воздух прямо посреди зала. Он не появился издалека, а словно прорубил топором дыру в самом мироздании, грубо и бесцеремонно. Две горничные принцессы, стоявшие чуть позади, испуганно вскрикнули хором и отшатнулись, прикрыв лица руками от нестерпимого света. Оливия вздрогнула всем телом, словно её ударило током. Сердце пропустило удар и забилось где-то в горле. Она никогда раньше не видела такого грубого и мощного применения магии телепортации. Это было похоже на удар молнии, запертой внутри тесной комнаты. Уран, Файтер, Хилер и Мейкер оказались перекинутыми в главный зал дворца. Пространственный коридор за их спинами схлопнулся с громоподобным звуком, оставив после себя лишь лёгкое марево перегретого воздуха. Едва их ноги коснулись мозаичного пола КинМоку, магия перевоплощения тут же сработала, скидывая с них земные одежды и возвращая привычные одеяния воинов. Планета вечнозеленой оливы, где всегда было лето, встречала их. — Я рада вас всех видеть, — Оливия поспешила к ним, её лицо осветилось искренней улыбкой облегчения. Её метеоры тут же склонились перед ней, вставая на одно колено в знак глубочайшего почтения. Одна лишь Харука осталась стоять, лишь коротко и хмуро кивнув в знак приветствия — она не имела отношения к этому дворцу и этой принцессе. – Значит, у вас всё получилось? Ледяные демоны повержены? — Получилось, ваше Величество! — голоса братьев прозвучали почти одновременно. Но вместо слов благодарности вперёд шагнула Уран. Её взгляд, обычно спокойный, стал острым и пронзительным. — Где Кристофер? — проговорила она, прищурившись. Этот вопрос бил набатом в её сознании, заглушая всё остальное. — И Мичиру! — поднимаясь с колен, поспешил добавить Ятен. Его раздражение сменилось глухой тревогой, которая ледяной рукой сжимала внутренности. Принцесса мягко рассмеялась, увидев их панику. — Успокойтесь. Ваша семья в полном порядке. Нептун в саду. Преследовательница показывает ей сады. Угощает фруктами. В её положении местные фрукты очень полезны, — добавила она с материнской заботой. — А Крис? — Сейя больше не мог ждать. Все мысли о протоколе вылетели из головы. Ему отчаянно, до боли в груди хотелось обнять ребенка. — Где мой сын?! — А Крис с Хранительницей, — снова улыбнулась Оливия. — У неё глобальная идея научить его кататься на верблюдах. И могу сказать, у вашего сына талант. Скорее всего, он пошёл в вас обоих. - Она тепло посмотрела на Харуку и Сейю одновременно, разделяя эту радость. — Не спешите. Мои слуги уже отправились за ними. Подождите немного здесь, выпейте горячего вина с пряностями. Хотелось бы добавить, чувствуйте себя как дома. Только, это касается только тебя Уран. Они итак дома. Дворец Кинмоку казалось был частью самой плоти планеты, словно драгоценный кристалл, пробившийся сквозь пески времени. Это был не просто замок, а целый город за высокими стенами, сияющий под светом двух солнц подобно исполинскому золотому миражу. Его внешние стены, сложенные из песчаника цвета спелой пшеницы и белого мрамора, уходили ввысь на десятки метров, прерываясь лишь стрельчатыми башнями минаретов. На вершине каждой башни, пронзая бирюзовое небо, сверкал тонкий шпиль с полумесяцем из чистого серебра, который ловил свет обоих светил и рассыпал вокруг мириады слепящих искр. Главный вход представлял собой гигантскую арку, похожую на створки морской раковины, инкрустированную перламутром и лазуритом. Тяжелые ворота из редкого черного дерева были окованы золотом и покрыты тончайшей вязью защитных рун, которые тускло мерцали в тени портала. Попав внутрь через узкие, извилистые коридоры внешней стражи, гость оказывался в другом мире. Здесь царила благословенная прохлада. Сердце дворца — центральный двор-сад — было настоящим чудом инженерии и магии. Посреди вымощенного цветной мозаикой двора бил фонтан: струи воды взлетали вверх из пастей каменных львов и драконов, сплетаясь в причудливый танец, а затем падали в бассейн из молочного оникса. Воздух был напоен тяжелым, сладким ароматом цветущего жасмина, розовой воды и нагретых пряностей, и конечно многочисленных зарослей вечнозеленых олив По периметру двора тянулась изящная колоннада, поддерживающая ажурные галереи второго этажа, где бесшумно скользили тени служанок. Тронный зал находился в самом сердце цитадели. Чтобы попасть туда, нужно было пройти анфиладу покоев, полы которых устилали ковры такой мягкости, что нога утопала в них по щиколотку. Стены здесь были не голыми — их покрывали резные панели из кедра и кипариса, расписанные сценами звездных карт и великих битв предков. Потолок казался куполом небесного шатра: его расписали лучшими художниками так, что созвездия Кинмоку сияли над головой, а крошечные магические огни имитировали далекие галактики. Сам трон стоял на возвышении из трех ступеней. Он был высечен из цельной глыбы полупрозрачного алебастра, внутри которого, казалось, застыло северное сияние. Сиденье устилали горы алого бархата и горностаевых мехов. Здесь воздух вибрировал от древней, фундаментальной магии королевской крови — силы, которая была древнее самого песка под ногами. Это было место абсолютной власти, где каждый камень дышал историей, а тишина была тяжелее золота. Принцесса, чьё лицо светилось мягкой, понимающей улыбкой, грациозным жестом указала на низкие, обитые бархатом скамьи, расставленные по периметру огромного зала. Их было не счесть — целое полчище мягких островков, словно созданных для долгих, неспешных бесед. Не успели гости опуститься на подушки, как суетливые слуги, чьи одежды струились шёлком по мозаичному полу, внесли подносы, от которых исходил одурманивающий аромат специй и спелых фруктов. На чеканных серебряных блюдах лежали золотистые финики, фаршированные миндалём, истекающие мёдом лепёшки и нежнейший щербет, а в высоких кубках искрилось густое, рубиновое вино Кинмоку. Как и ожидалось, Уран от предложенного напитка отказалась. Она лишь хмуро сдвинула брови, скрестив руки на груди, и с плохо скрываемым неодобрением наблюдала за тем, как её молодой человек, не говоря ни слова, залпом осушил свой бокал. Ей здесь всё было чужим, вычурным и излишне пышным. Каждая деталь — от витиеватой резьбы на колоннах до слащавых улыбок прислуги — вызывала глухое раздражение. Внутренний радар воина кричал об опасности в этом обманчивом покое. Ей хотелось поскорее забрать сына и свалить на Землю, туда, где воздух пах озоном после дождя, а не приторными благовониями. Сейя же, напротив, был дома. Он с лёгкостью сбросил с себя напряжение последних дней. Его окружала привычная роскошь родного мира, и он чувствовал себя здесь как рыба в воде. Он беззаботно смеялся, общаясь с принцессой на равных, и с добродушной улыбкой отвечал на щебетание служанок, которые наперебой засыпали его вопросами о жизни на Земле. Ятен же не находил себе места. Он мерил тронный зал широкими, нервными шагами, словно тигр в золотой клетке. Его безупречный вид был слегка помят, а пальцы то и дело сжимались в кулаки. Он не мог стоять на месте, представляя, какую сокрушительную взбучку устроит ему Мичиру за этот самоуправный поступок. Мысль о встрече с её ледяным гневом заставляла его вздрагивать. — ...Мама! — резкий, звонкий крик разорвал плавное течение беседы. Тяжёлые двери в тронный зал распахнулись с такой силой, что стражники едва успели отскочить. Словно неукротимый ураган, в помещение ворвался Кристофер. За три недели разлуки он сильно загорел под светом двух солнц, его чёрные кудрявые волосы отросли ещё сильнее и теперь буйным облаком обрамляли лицо. Но самое смешное — ему отросшие пряди сзади собрали в маленький, смешной хвостик на затылке, из-за чего он стал до боли походить на своего отца в юности. Следом за ним вплыла высокая девушка со светло-фиалковыми волосами — Хранительница. Её лицо озаряла искренняя, тёплая улыбка. — Кристофер! — голос Харуки дрогнул. Она больше не скрывала своих эмоций. Позабыв обо всех правилах этикета, она рванулась вперёд. Малыш не уступал ей в скорости. Он врезался в её объятия с силой маленького тарана, обхватив мать обеими руками и уткнувшись носом ей в плечо. Он был так счастлив, что на мгновение замер, впитывая родной запах. — Мама… Я так ждал… Я хочу домой! Ты обещала! Новый год дома! — он тараторил без умолку, слова путались от волнения и радости. — Мы сегодня вернёмся на Землю, — прошептала она ему в макушку, крепко прижимая к себе. — А папа? — Кристофер слегка отстранился, заглядывая ей в глаза с недетской серьёзностью. Его взгляд метнулся по залу и остановился на Сейе. — Он тоже вернётся с нами? Он же не останется здесь? В его голосе звенела тревога маленького человека, который боялся снова потерять одного из родителей. Этот вопрос повис в воздухе, оборвав все разговоры и заставив всех присутствующих посмотреть на Сейю. В тронном зале, казалось, стало тише, чем в склепе, и только эхо детского голоса всё ещё металось между колонн. — Папа тоже вернётся, — голос Сейи прозвучал непривычно мягко и хрипло. Он присел на корточки перед сыном, чтобы их глаза были на одном уровне. — Кинмоку — это мой дом, но мы привыкли жить на Земле. — … Конечно, — раздался звонкий, но язвительный голос Хранительницы. Она приблизилась к Сейе плавной, скользящей походкой хищника. — Сбросили на нас все скучные государственные дела и счастливы. А разгребать кто будет? Не успел Файтер и глазом моргнуть, как она с размаху, по-мужски, врезала ему ладонью по щеке. Удар был хлёстким и звонким. — Это тебе за дело, Файтер! — её фиалковые глаза сверкнули опасным блеском. В зале повисла секундная пауза, а затем раздался громкий, заливистый смех Тайки. Ятен лишь прикрыл лицо ладонью, пряча ухмылку. — Прикольно, — Харука довольно усмехнулась, не спеша вмешиваться. Она с явным удовольствием наблюдала, как на щеке её парня стремительно наливается красным чёткий отпечаток пятерни. — А можно поподробнее? — Не думаю, что тебе это нужно знать, Тено, — поспешно проговорил Сейя, потирая горящую скулу и стараясь не встречаться с ней взглядом. Он явно хотел замять тему. — Что, стыдно? — Никко втянула воздух носом. Её уникальный дар, позволяющий ощущать любые запахи и эмоции, сейчас работал на полную мощность. Ей не нужно было слов: специфический коктейль из адреналина, смущения и едва уловимого запаха озона после магического всплеска с лёгкостью объяснил ей всё. Она поняла, что Сейя вряд ли позволит рассказать всю суть их странных взаимоотношений. — Папа? Никко? — Кристофер озадаченно переводил взгляд с одного лица на другое. Для него этот мир взрослых был полон загадок. Он крепче вцепился в руку матери, пытаясь понять, почему все вдруг стали такими странными. — Не стыдно. Мне было пятнадцать лет! — хмуро осёкся метеор, его щёки, и без того красные от пощёчины, вспыхнули ещё ярче. Он злился, но не на Хранительницу, а на собственную глупость, из-за которой эта история снова всплыла на поверхность. — И что? Это сути не меняет! — Никко была неумолима, её голос звенел, как натянутая струна. — Я был девчонкой! Суть меняется! — взорвался Сейя, повышая голос. Он чувствовал себя загнанным в угол. Желание поскорее забрать сына и свалить отсюда, на Землю, в их уютный коттедж, стало почти невыносимым. Ну, зачем она завела этот проклятый разговор? Он бросил на Хранительницу испепеляющий взгляд. — А тебя никто за язык не тянул, — холодно парировала та, скрестив руки на груди. — И кстати… я не одна так считаю…. В этот момент тяжёлые, инкрустированные перламутром двери с противоположной стороны зала с тихим скрипом отворились. В проёме возникла высокая, статная фигурка Мичиру. Она была одета в лёгкий, струящийся летний сарафан кремового цвета, который мягкими складками ниспадал до самого пола. Ткань не скрывала, а скорее подчёркивала её положение: чуть виднелся начинавший округляться живот, хранящий новую жизнь. Она вошла в зал с королевским достоинством, но её взгляд был прикован не к мужу. Она демонстративно дёрнулась в сторону Харуки, словно Ятен был лишь досадной помехой на её пути. Кажется, Целитель действительно попал в немилость. Он спас её от сражения с ледяными демонами, он действовал из лучших побуждений, не желая, чтобы их будущий ребёнок пострадал. Но это насильное уединение, это решение, принятое за её спиной, задело её гордость и чувство свободы. Она чувствовала себя не защищённой, а запертой в золотой клетке. — Дорогая, вы смогли? — голос Мичиру был полон нежности и облегчения. Она подошла к Харуке вплотную и, игнорируя всё и всех вокруг, мягко улыбнулась. В этом жесте не было ни капли стеснения перед придворными. Она нежно коснулась своими губами уголка губ бывшей девушки, вкладывая в этот короткий поцелуй всю свою любовь и благодарность за то, что та жива и вернулась. Ятен, наблюдавший эту сцену со стороны, нервно сглотнул. Он видел этот взгляд жены — холодный, оценивающий и очень далёкий, словно он был не её любимым мужем, а досадным насекомым, которое нужно стряхнуть с рукава. Он понял, что его ждёт дома не просто скандал. Его ждёт ледяная зима длиной в несколько месяцев, где каждый ужин будет проходить в звенящей тишине. Он инстинктивно сделал шаг назад, словно пытаясь спрятаться за широкой и, как ему казалось в этот момент, надёжной спиной Тайки. — Смогли, Котёнок как всегда одержала верх над тьмой, — промурлыкала Харука. Её начинало забавлять это положение до невозможности. Мичиру, которая с королевским презрением игнорировала собственного мужа, целуя её. Сейя, который от ревности к этому публичному проявлению чувств сейчас даже позеленел. Картина была просто загляденье. Но не успел Сейя сообразить, как ему с другой стороны по щеке снова прилетело, теперь уже от Преследовательницы. Морио, пришедшая в главный зал с Мичиру, увидев Файтера, тоже проявила несдержанность. — Хвост? А это тоже за дело? — ехидно поинтересовалась она, уперев руки в бока. — Это… хуже… — проблеял Сейя, пятясь назад. — Снова в пятнадцать лет? — с наигранным сочувствием протянула Харука. — Каких пятнадцать! Это на позапрошлое Рождество! Когда мы в гости летали сюда! — ответил за заикающегося брата Тайки, давясь от смеха. —Наобещал с три короба! – вспыхнула рыжеволосая девушка, невысокого роста, с яркими зелеными глазами. — Я правильно понимаю, Тайки, за что ему дают по щам? — уточнила Харука. — Сто процентов, Харука, сто процентов. — Тайки и не думал скрывать правду. Она была слишком умной и всё равно бы докопалась до истины. Да и зная своего метеора, и его несдержанность к представительницам противоположного пола. — Хвост, ты неисправим. У тебя хоть детей-то больше нет? — она язвительно приподняла одну бровь, глядя на съёжившегося под двойным огнём брата. — Надеюсь… — пробубнил Сейя себе под нос, обращаясь скорее к своим ботинкам, нежели к своей девушке. — Ох, Воитель… — разочарованно проговорила принцесса Оливия, качая головой. Сцена была недостойна дворца, но слишком комична. — Уран, — обратилась она к Харуке, пытаясь вернуть беседе подобающий тон. — Эти две защитницы — моя личная охрана. Когда Метеоры улетели на Землю, они были совсем юны. И остались здесь. Теперь они заменяют их мне. Они тоже являются метеорами, такими же спутниками КинМоку, как Файтер, Хиллир и Мейкер. Это Преследовательница, Морио, — она кивнула на рыжую девушку с воинственным блеском в глазах. — Ей подвластна сила управления растениями. А это Никко, — кивок в сторону Хранительницы. — Она умеет понимать любые ароматы и может определить эмоции и даже болезни по запахам. - Принцесса сделала паузу и теперь кивнула в другую сторону: — А это, — она перевела взгляд на своих защитниц, объясняя им незнакомую гостью с Земли. Голос Оливии звучал мелодично и властно, заполняя собой пространство зала. — Это Уран, одна из внешних защитниц лунной принцессы. — Мы уже наслышаны о тебе, Уран, — деловитым, чуть скрипучим тоном проговорила Никко. Она сделала шаг вперёд, её фиалковые глаза с любопытством изучали воительницу. — Кристофер все уши прожужжал. Мы следили за ним всё это время. Я лично обучала его езде на верблюде, а ещё… — она на мгновение замялась, бросив быстрый взгляд на Сейю, и её щёки слегка порозовели, — он рассказывал нам про призраков. В зале повисла неловкая тишина. Сейя, который уже было расслабился, услышав про верблюдов, мгновенно напрягся и с ужасом посмотрел на сына. — Призраков? — переспросила Уран, её бровь удивлённо поползла вверх. Она крепче прижала к себе сына, словно защищая его от этих воспоминаний. — Да! — Кристофер оживился в объятиях матери. Он высвободил одну руку и начал активно жестикулировать. — Там, в западном крыле! Они светились синим и шептали по ночам! А Никко сказала, что это просто сквозняк и старые трубы! — Это были не призраки, а нестабильные потоки магии в старых кристаллах освещения, — тут же добавила Никко, ее голос стал на октаву выше от смущения. Она чувствовала, как горят уши. — Обычное дело для заброшенных секторов. — Ага, «обычное дело», — передразнила ее Морио, уперев руки в бока. Её рыжие волосы, казалось, вспыхнули от негодования. — Пока мы не поймали одного такого «сквозняка», он успел напугать половину прислуги до икоты! Сейя лишь обречённо вздохнул и посмотрел на Ятена, который уже почти закончил плетение портала. Воздух перед ним гудел от напряжения — плотный, вибрирующий, пахнущий озоном и раскалённым металлом. Пространство дрожало маревом, искажая очертания золотых колонн позади Целителя. — Ятен, давай быстрее. Я уже хочу домой. Там хотя бы призраков нет..., наверное, — рассерженно проговорил Файтер, нервно постукивая пальцами по дубовому подоконнику главного зала. Хоть он и привык к тому, что его ребенок умеет видеть то, что скрыто от обычных глаз, ему совсем не хотелось, чтобы Кристофер жил вечно в этом мире. А на Кинмоку их действительно было слишком много. Особенно здесь, в сердце дворца, где эхо шагов прошлых правителей до сих пор бродило по коридорам. Они были древними, мудрыми и невыносимо болтливыми духами. Сейя представил, как полупрозрачная тень какого-нибудь прадеда Оливии наклоняется к уху сына и с заговорщицким видом шепчет: «А знаешь, твой папа в детстве был маленькой девочкой?». Сейю передёрнуло. Нет. Об этом мальчику знать категорически нельзя. О той пятилетней девчонке с косичками, которая нарушала все возможные протоколы безопасности, воровала сладости с королевской кухни прямо из-под носа у стражи и своими выходками доводила всю прислугу до коллективной мигрени. Не нужно ему знать о том, как будущий Воитель пряталась от разъярённого главного повара в корзине с бельём. — А мои вещи? — встрепенулся малыш, отрываясь от матери и понимая по характерному гулу, что дядя вновь сооружает проход между мирами. Его глаза округлились от внезапного осознания грядущего возвращения на Землю. — Их сейчас принесёт Хельга, не беспокойся, малыш, — как-то глухо и расстроенно проговорила Метеор. Голос Какю звучал непривычно тихо, лишившись своей обычной бархатной теплоты. Ей всегда была мучительна эта разлука. Как же сильно Оливия не хотела отпускать их снова. Ей отчаянно хотелось, чтобы её любимые метеоры вернулись на Родину навсегда, чтобы смех Криса снова наполнял эти залы жизнью, а не становился редким гостем. И её собственные чувства к Воителю никуда не ушли — они просто затаились глубоко внутри, под маской монаршьего спокойствия. Она лишь тяжело, прерывисто вздохнула, видя, как Сейя смотрит на свою любимую девушку. В этом взгляде смешались всё та же мальчишеская дерзость, безграничное обожание и готовность следовать за ней хоть на край вселенной. Принцессе так хотелось, чтобы когда-нибудь кто-то смотрел так на неё. Но что невозможно, то невозможно. Её долг был вышит золотыми нитями на стяге династии задолго до её рождения. В центре зала вспыхнул ослепительный овал. Линии, начертанные Ятеном, налились слепящим белым светом, поглощая тени и звуки. Портал стабилизировался, превратившись в идеально круглое окно, за которым виднелась гостиная коттеджа, с блесков наряженной искусственной елки, под ветками которой находились коробки с подарками для Кристофера. — Ну наконец-то, — буркнул Сейя, подхватывая одной рукой объемную сумку с вещами, которая едва не волочилась по полу. Да детский рюкзачок с игрушками — Всем спасибо за гостеприимство. Никко, Морио, ещё увидимся. — Он хмуро буркнул девушкам, отсалютовав что-то наподобие небрежного армейского приветствия двумя пальцами от виска. Сделав глубокий, церемониальный поклон принцессе, скрывающий его истинное желание просто поскорее исчезнуть, Воитель первым шагнул в слепящий зев портала. Пространство беззвучно поглотило его фигуру. Следом, крепко прижимая к себе ребенка, вернулась блондинка. Харука лишь коротко кивнула Оливии на прощание; её взгляд был всё таким же холодным и отстраненным, но пальцы сына, вцепившиеся в её плечо, выдавали, насколько сильно он рад возвращению домой. Тайки задержался чуть дольше. Он галантно склонился над рукой принцессы и коснулся тыльной стороны её ладони губами — нежный, почти целомудренный жест вечного романтика, полный искренней грусти расставания. Наверное, он единственный, кто действительно хотел бы остаться здесь на пару дней, но только если бы его супруга была рядом. А, Ами оставалась на Земле, у нее снова тяжелые дежурства в госпитале. Ятен же ничего изящного придумать не успел. Он лишь что-то неразборчиво пробубнил себе под нос, бросив затравленный взгляд на жену. Смысл его бормотания сводился к тому, что если Мичиру сегодня действительно выгонит его из дома — а она выгонит, в этом никто не сомневался — то он вернется на Родину. Естественно, Целитель лукавил. Мичиру простит его уже сегодня вечером, стоит ему только принести правильные цветы, а это именно лилии, белоснежные трубчатые лилии и сделать жалобные глаза, но помучить мужа своей показательной холодностью ей сам космос велел. Это была их странная, выматывающая, но привычная игра. Сама принцесса Какю стояла неподвижно, сцепив руки перед собой. Она смущенно улыбалась вслед исчезающим фигурам, стараясь держать спину прямо до последнего мгновения, пока золотое марево окончательно не поглотило спины её дорогих гостей. Пространственный коридор дрогнул, прощально сверкнул золотом ослепительной вспышки и схлопнулся, втянув сам себя в одну точку. Тронный зал накрыла густая, звенящая тишина. В воздухе медленно таял запах остывающего воска, древних благовоний и чужой, земной пыли. На мозаичном полу остались лежать забытые кем-то из слуг конфетти да одинокая детская варежка, оброненная Крисом в суматохе объятий. Принцесса Какю больше не могла сдерживаться. Маска монаршьего спокойствия разбилась вдребезги. По её щекам покатились две блестящие дорожки слез, падая на кремовый шелк платья. Она закрыла лицо руками, и её плечи мелко задрожали от беззвучных рыданий одиночества. Рядом с ней стояли две её юные воительницы, изменившиеся в лице до неузнаваемости. Пока трио метеоров было здесь, они чувствовали себя уязвлёнными и лишними — младшими сёстрами, которым вечно достаются лишь крохи внимания обожаемых братьев. Но как только портал закрылся, тяжесть ответственности снова легла на их плечи. Они инстинктивно выпрямились, занимая позиции по обе стороны от трона. Теперь они снова были первыми защитницами Кинмоку. Такова их роль — оберегать Какю, когда настоящие герои улетают туда, где пахнет свободой. Никко незаметно смахнула навернувшуюся слезу, делая вид, что поправляет прядь волос. Морио сжала кулаки так, что побелели костяшки. И может быть, однажды, когда раны этой разлуки немного затянутся, им тоже выпадет шанс ступить на серые плиты Земли. Просто чтобы понять, чем же этот холодный, шумный мир держит их звёздных воинов так крепко, что те готовы бросить сияющий рай вечного жаркого лета ради него.

***

Гости разъехались ближе к вечеру, наконец-то оставляя влюблённую пару с их четырёхлетним сыном в благословенной тишине. Дом казался огромным и гулким после восторженных рассказов Мичиру о ее двух днях на чужой планете, но этот покой был целительным. Перед этим Ятен, всё ещё слегка бледный от страха перед грядущим объяснением с женой, робко предложил компромисс. Вместе с Мичиру они забронировали целый двухэтажный шале — уютный гостиничный дом высоко в горах, куда было решено позвать всех друзей на празднование Нового года. Ведь после победы над ледяными демонами они все заслужили право на настоящий, оглушительный отдых. А поднять старые связи «Трех Огней», чтобы зарезервировать лучший домик, когда праздничные дни уже давно забиты под завязку уставшими токийцами, для звёзд не составило ни малейшего труда. Радостные возгласы подруг по коммуникатору, перемежающиеся одобрительными смешками парней, лишь укрепили их желание насладиться несколькими днями в заснеженном раю, катаясь на горных лыжах и согреваясь горячим вином у камина. И тридцатого декабря, оставив позади суету мегаполиса, они всей компанией уедут туда. — …мама, а когда можно будет вскрывать подарки? — задумчиво проговорил малыш, беззаботно прижавшись щекой к её колену на широком диване в гостиной. Он заглянул ей в глаза снизу вверх, и его ресницы дрогнули в нетерпеливом ожидании. — На Рождество, малыш, — мягко, но немного рассеянно ответила девушка, перебирая пальцами его густые чёрные кудри. Её мысли были вновь далеко. — Но ведь в Японии его не встречают, — тут же обиженно поджал губы ребёнок, отстраняясь. — Санта-Клаус не приедет сюда. Он уже знал, что Япония живёт по своим правилам. Даже Новый год здесь встречали совсем иначе: вместо пушистой ели ставили кадомацу из сосны и бамбука, а ночью слушали звон колоколов в храмах. Это было его первое Рождество не в залитой неоновыми огнями Америке, среди снеговиков и карамельных тростей, а здесь, где даже воздух пахнет морем и электричеством. А-то, что родители специально для него поставили в углу возле камина наряженную елку, было просто чудом. — Не приедет, — тихо согласилась она, притягивая его обратно и укутывая пледом так плотно, словно пыталась спрятать от всего мира. — Но знаешь, что? Мы можем попросить папу сделать нам персонального Санту. Уверена, он сможет договориться со звездами, чтобы они прислали тебе оленью упряжку прямо на балкон твоей комнаты. Или мы просто слетаем за ним сами, только ты и я. — В Нью-Йорк? — в голосе малыша прозвучала робкая надежда, смешанная с тоской по шумным улицам Манхэттена. — Если захочешь, я могу согласиться на несколько соревнований там. Чтобы ты побывал в любимом Центральном парке, — Харука старалась говорить ровно, но внутри всё сжалось. Она знала цену этим словам: «несколько соревнований» означало недели изматывающих тренировок и боли, но ради сына она была готова снова сесть за руль болида. Малыш недоверчиво хмыкнул, но уголки его губ уже поползли вверх. Он представил себе отца за штурвалом красной космической яхты, гоняющегося за Сантой Клаусом по орбите Земли с рыболовной сетью, и тихонько фыркнул от смеха. А потом воображение нарисовало другую картину: маму, вновь мчащуюся на стадион под рёв трибун, а он сам — в сопровождении молчаливой няни Ируми — строит неуклюжего снеговика в парке возле отеля. И эта картинка внезапно расстроила его до глубины души. Здесь, в Японии, мама чаще была с ним. Именно здесь, среди шелеста бамбука и запаха дождя, он узнал про своего настоящего отца. Он полюбил добрую няню Пи, которая пекла ему тайяки идеальной формы, и по-детски беззаветно влюбился в Хотару, твёрдо заявив родителям, что, когда вырастет, она станет его женой. То, что она будет намного его старше, совершенно не пугало мальчика — это было даже романтично. Нет, лучше пусть папа гоняется за Сантой в космосе, чем мама снова забудет о нём, променяв тёплую ладошку сына на холодный руль гоночного болида Формулы-1. — Правда? — переспросил он уже гораздо тише, крепче цепляясь за её рукав толстовки. — Чистая правда, — Харука поцеловала его в макушку, вдыхая сладкий запах детского шампуня с клубникой. Главное — это атмосфера чуда. Они обязательно создадут её сами. Он привыкнет. Постепенно эта страна станет для него такой же родной, как и та, откуда он родом. Потому что теперь у него есть самое важное — его мама и папа всегда будут держать его за руку. — О чём вы тут секретничаете? — раздался весёлый голос Сейи. Он бесшумно вошёл в гостиную с тяжёлым стеклянным подносом в руках. На нём стояли два высоких стакана с апельсиновым соком, украшенных нелепыми бумажными зонтиками, его собственный квадратный бокал с виски, где мелодично позвякивали кубики льда, огромное ведёрко попкорна, щедро политое жидкой карамелью, и маленькие фарфоровые чашечки с шариками мятного мороженого, густо посыпанного тёмной шоколадной крошкой. Сейя опустил свою ношу на низкий столик перед диваном, стараясь не расплескать янтарную жидкость из своего бокала, и лукаво посмотрел на девушку и сына. Это был первый их по-настоящему спокойный вечер за долгое время — тихий семейный просмотр какого-то глупого детского мультфильма про говорящих зверей в джунглях. Пусть малыш уснёт через двадцать минут, свернувшись тёплым калачиком между ними, и отцу придётся осторожно, затаив дыхание, нести его спящее тельце на руках в детскую — сейчас, в эту самую секунду, глядя, как загораются счастьем глаза его семьи, они были действительно, абсолютно счастливы. И сегодняшняя ночь для малыша будет особенной, ведь он наконец-то дома. В своей постели. В своей кровати в форме маленькой гоночной машины, которую Мичиру когда-то собрала ему своими руками. Хотя, не так. Мичиру с Сецуной, собрали, перед тем, как Харука с Крисом вернулись в Японию. В своей комнате, которая раньше принадлежала Хранительнице Нептуна, а теперь пахла только детством и машинным маслом от игрушечных моделей. И Кристофер действительно проспит безмятежно всю ночь, не просыпаясь и не крича во сне, как делал все ночи во дворце Кинмоку, пугаясь теней предков на стенах. Нет, здесь, под защитой земной атмосферы и родительской любви, он будет спокоен. — Уложил? — тихо проговорила гонщица, когда певец вернулся вновь в гостиную. Он с кошачьей грацией забрался на диван, пробираясь под мягкий шерстяной плед. Его руки тут же обвили её талию, притягивая не слишком упирающуюся девушку в свои объятия. Сейя обнимал её слишком жарко, слишком нетерпеливо после долгой разлуки; его ладонь скользнула под мягкую ткань её домашней толстовки, обжигая кожу. — Он спит, — выдохнул он прямо в её ухо, обжигая горячим дыханием нежную мочку. А затем произнёс снова ту самую фразу, которую уже говорил в середине сентября, тогда ещё в шутливой форме, во время свадебного торжества Тайки и Ами… — Выходи за меня… — Коу… — Харука дернулась, словно от удара током, резко нахмурившись и попытавшись отстраниться. Внутри всё привычно вскипело, собираясь выдать стандартный отказ. Её устраивало всё именно так: свобода, скорость, вечная борьба характеров. А эти нелепые условности... Ну какая из неё жена? Домохозяйка в фартуке? Нет, точно нет. Это не про нее. — Можешь не говорить, я знаю, что ты ответишь… — Если тогда, на свадьбе, ему действительно не было обидно, то сейчас в груди неприятно кольнуло. Он надеялся хотя бы на секундное замешательство. — Я буду доставать тебя этим вопросом каждый день, пока ты не согласишься, Тено. — Это глупо, хвостатый, я не соглашусь… — она закатила глаза, пытаясь скрыть предательскую дрожь в голосе. От него невыносимо пахло домом, дорогим парфюмом, алкоголем и табачным дымом. Но она ведь действительно привыкла к нему. Тогда почему не может согласиться? Что-то не давало ей этого сделать. — Согласишься, — его губы растянулись в той самой самоуверенной улыбке победителя всех гонок вселенной. — Когда-нибудь обязательно согласишься…