Тишина моего сердца

      Инуи никогда не понимал, почему общество такое странное?       Оно настолько непонятное, что мальчишке хочется выть от подобного.       Омеги — это те, кто дарят жизнь новым людям. Именно омеги дарят свою теплоту и заботу своим чадам и супругам. Омег же в мире не так много, их надо беречь, как зеницу ока. Однако, почему же в нашем мире так принято, что тот, кто способен давать жизнь — лишь инкубатор и подстилка для альф и бет? Чем бедные омеги так провинились в этой жизни? Почему их унижают, избивают, насилуют и делают при этом виноватыми? Оправдываетесь течками и феромонами, хотя именно альфы пользуются этим преимуществом, чтобы сломить бедняжку и подчинить себе. Издеваются и наслаждаются мучением своей жертвы, а после бросают, как использованную игрушку и делают жизнь бедняжек невыносимой. Сколько было тех, кто совсем не хотел подобной связи, а сколько из них остались в живых?       Не каждый человек в силе пережить подобное.       Почему родители выбрасывают совсем крошечных младенцев на улицу или, в лучшем случае, отдают в приют, когда узнают, что их малыш оказался слабым полом? Почему на них с самого рождения ставят клеймо и не дают развиваться? Не дают почувствовать свободу и лишь упрекают в том, что они низшие существа, которым не место в этом мире?       Этот чертов гнилой мир, которым правят альфы и ставят всем свои стандарты. Мир, который благословляет и лелеет только «святых» альф. Мир, где даже простые беты могут быть жертвами и быть униженными сильным полом. Мир, где до омег никому нет дела.       Никто ведь не думает о том, что, если омеги исчезнут, эти же альфы также пропадут и будут жить без своих драгоценных наследников. А зачем им эти, к слову, наследники, если все заботы о них они сбрасывают на омег или же бет? Просто покрасоваться? Разве для этого нужны дети?       Даже, предположим, если ученным и удастся создать что-то на подобие человека способного выносить ребёнка, даже взять то же ЭКО, туда ведь требуется, как и альфа так и омега клетка. А раз омег в этом мире не будет, соответственно, клетки тоже, человечество вымрет.       Возможно, это было бы даже к лучшему.       — Инупи, — Коконой нежно проводит пальчиками по старому шраму, который был «наказанием» за то, что Сейшу омега, — Ты о чем опять думаешь?       — Коко, — изумрудные глаза с нежностью посмотрели в черные, как сама тьма, глазки любимого, — Я соскучился.       Светловолосый парень радостно прильнул к своему альфе, довольно потираясь своим носиком о его шею. Хаджиме улыбается и целует Сейшу за ушком, пальчиками любовно поглаживая метку. Омега, в которых раз, задумывается о том, что человек рядом с ним явно не с этой планеты прилетел. Потому что Хаджиме Коконой — самый прекрасный и идеальный мужчина во всем мире.       — В последнее время ты слишком задумчивый, — подмечает Коконой, зарываясь пальцами в золотистые кудри своего партнера, и обеспокоенно поглядывая на него, — Все хорошо?       — Думаю о том, как не справедлив этот мир, — слегка улыбается Инуи, а после быстренько чмокает, так по-детски и невинно, парня в губы.       Черноволосый юноша поджимает губы, обеспокоенно поглядывая на омегу. Тот, как будто, не замечая подобного взгляда, лишь тихонько начинает мурчать и потираться о плечо любимого. Альфа громко вздыхает и начинает мурчать в ответ, сжимая в своих объятиях собственное любимое чудо.       Милый и такой домашний Сейшу.       Только его Сейшу.       — Сейшу, — имя слетело само собой, — Ты опять вспоминаешь тот день? — Инуи слегка напрягается, заглядывая в темные глазки, — Я же просил, забудь это, как страшный сон.       — Но в этот страшный сон появился ты, — слегка улыбнулся парниша, прикрывая глаза, — Я благодарен судьбе, что познакомила нас в тот день.       Когда Инуи было двенадцать лет, у него впервые началась течка в школе. Сначала мальчик даже не понял, что произошло. Низ живота болезненно заныл, а запахи стали сильнее обычного заполнять помещение. Одноклассники тогда начали перешёптываться и бросать, кто презрительные, кто пошлые, взгляды на светловолосого малыша. Сейшу тогда решил, что это просто отравление, мало ли из-за чего живот может болеть. Однако, стоило ему встать со своего места, как голова пошла кругом, а в глазах потемнело. Феромоны альф начали давить на бедного мальца, заставляя того прикрыть нос рукой и тяжело дышать.       Тогда приходит ужасающее осознание.       Паренек еле как успевает выбежать из своего места, когда любопытные одноклассники начали проявлять явно ненормальное внимание к его персоне. Он забегает в кабинет медсестры, которой, к сожалению, на месте не оказалось. Инуи знает, что нужно принять подавители или сделать укол, однако, мальчик и понятия не имеет, где искать нужные лекарства от течки. Возможно, если бы не его порядочность и воспитание, омега уже бы все перевернул в этом кабинет вверх дном, лишь бы найти нужное.       Сейшу надеялся, что вскоре придёт медсестра и поможет ему.       Недалеко раздался громкий хлопок.       — Так-так-так, — один из местных хулиганов подошел к течечному омеге и язвительно заулыбался, — Смотрите кто у нас тут. Специально решил прийти в течку, чтобы мы, благородные альфы, — изумрудные глаза с опаской глядят на четырех амбалов, — Взяли та трахунули тебя, сучка?       Мальчишка испуганно пищит, когда его валят на пол и начинают обнюхивать, а шаловливые руки начинают блуждать по юному телу. Инуи противно от этих действий, ему хочется прекратить все сейчас же. Какого черта какие-то ублюдки позволяют себе так поступать с ним? Потому что они сильнее, потому что они альфы, или же, потому что они гребанные отморозки, которые хотят изнасиловать, по сути, ребенка? Сейшу больно вскрикивает, когда на его руку наступают ботинком, а какой-то незнакомый парень, явно старше его самого, тянет светлые пряди на себя. Тот же, который обнюхивал его до этого, ядовито улыбается, расстёгивая свой ремень.       — А мордашка ничего, — говорит противным прокуренным голосом он, — Мелкий правда, но что уж поделать, раз уже не терпеться ощутить член альфы в себе.       — Н-нет, — мотает головой мальчик, глотая свои прозрачные слезы, — П-пустите.       — Что? Пустить? Блядь, вы слышали? — третий человек, стоящий около дверей хрюкает, наслаждаясь представлением, — Он просит его отпустить!       Раздался громких смех.       Трое подростков окружают бедного Сейшу, раздевая его и довольно скалясь. Инуи мысленно прощается со своей жизнью. Потому что, он не сможет пережить подобное. Ему будет противно от себя и от осознания того, что именно он позволил всему этому случиться. Позволил себя изнасиловать, использовать для утешения эго чертовых альф, стать их одноразовой игрушкой.       Блевать от подобного охота.       — Эй, прекратите!       Какой-то пацаненок со всей силы ударяет какой-то книгой по голове одному из насильников, тихо порыкивая и угрожающее смотря на двоих оставшихся. «Охранник» валяется без сознания около двери, а тот, кого ударили, шипит и резко вскакивает, собираясь, как следует, уебать этого паршивца. Сейшу отпихивает от себя руку одного из альф и забивается в угол, обхватывая свои колени и тихо плача. По-хорошему бы убежать, пока «благородные» заняты другим человеком, только вот, мозг совсем не соображает. Сознание, как будто, отключено.       — Боже, — в ужасе смотрит на омегу незнакомый спаситель, — Да ты же совсем крошка.       Сейшу подхватывают на руки и резко выбегают из кабинета медсестры. Инуи испуганно икает и по инерции обхватывает чужую шею своими дрожащими руками незнакомца. Сзади слышится громкая ругань, из-за чего омега сжимается и прижимается к странному мальчику сильнее. Плевать, что с ним будет. Он уже ничего не хочет. Вся его жизнь — это сплошной ад.       — Почему, — Сейшу громко всплихивает, когда им удается сбежать от насильников, — Ты помогаешь мне, омеге, течечному омеге? Я ведь нищ…       — Да плевать я хотел на это, — фыркает черноволосый юнец, поудобнее перехватывая свою ношу и невольно принюхиваясь, — Эти ублюдки только и знают, что издеваться.       — А… — Инуи не знает, что ответить на подобное, он лишь прячет свое лицо в изгибе чужой шеи.       — Как тебя зовут? — интересуется спаситель нежно улыбаясь.       — С-сейшу. Инуи Сейшу.       — А я Хаджиме Коконой. Рад знакомству, Инупи!       С того момента в жизни неприметного омеги появился самый невероятный альфа во всем мире.       Хаджиме пах мятой. Инуи был просто в восторге, когда мог спокойно подойти к другу и уткнуться своим носом в его шею, пока тот, в очередной раз, читал какую-то книжку. Сначала черноволосого паренька такое внимание со стороны смущало и пугало одновременно, но со временем он привык к этому и сам подставлял шею. Коконой стал личным защитником Сейшу. Он вызвался помогать новому знакомому, а также встречать около дома и забирать со школы, хоть сам альфа учился на класс старше. Все свое время Хаджиме старался уделить лишь Инупи, а тот лишь с восторгом и щенячьими глазками ждал появление друга. Однако, омега относился так лишь к своему единственному другу, остальных альф он боялся, как огня и старался всякий раз избегать.       Но как избегать тех, кого в априори больше в мире?       Как-то раз, Коко приболел и Инуи пошел в школу один.       — Что, уже без своей охраны, мелкий сученыш?       Изумрудные глаза с испугом уставились на знакомых насильников.       — Наконец-то мы сможем припадать тебе урок, — скалиться тот, кого первым вырубили, — Тот мелкий ублюдок еще пожалеет, что связался с нами.       Мальчишку хватают за шиворот и тащат в какой-то проулок, перед этим сильно зарядив кулаком в живот. Инуи замечает, как один из альф берет зажигалку и поджигает подобравшую палку. Ком застревает в горле.       — Ну и где бы нам оставить свой след?       Сейшу хочет закричать со всей мощи, но голос, как будто, вообще исчез. Светловолосый юнец только и может, что слышать свои хрипы. С изумрудных глаз начинают течь слезы, а все хрупкое, еще совсем детское тельце, дрожит, как осиный лист на ветру. Один из парней хватает его за голову, поднимая к обжигающему пламя.       — Не надо!       Один из насильников подходит ближе, пока еще один снимает все на камеру.       — Ну же, сученыш, моли о пощаде.       Последнее, что помнит Сейшу, это обжигающая и невыносимая боль.       Хаджиме был не таким, как все остальные. Он единственный, кто помог ему, Инуи, кто не использовал, кто остался рядом в такой трудный для обоих период. Благодаря Коко, Сейшу смог восстановиться.       Альфа ради него начал зарабатывать деньги, некоторые даже не совсем честным путем, чтобы помочь бедному омеге. Когда кто-то узнавал причину, зачем тому нужны были средства, то лишь называли Хаджиме странным и неправильным. Но что здесь неправильного, заботиться о своей паре?       Коко все время винил себя в произошедшем, ведь, будь он рядом, с дорогим для него человеком, ничего бы не случилось. Инуи устал повторять, что в произошедшем нет его вины, но тот совсем не слушал, лишь сжимал чужую ладошку своими холодными руками.       Акане, старшая сестра Сейшу, также являлась омегой, однако, она была из тех особей, которые хотели получить что-то взамен на свое тело. Младшему всегда было противно смотреть на то, как его сестра приводит к себе в комнату левых альф или бет и удовлетворяет их. Вскоре, как только она узнала, что какой-то пацаненок набрал довольно неплохую сумму денег для лечения брата, девушка сразу же переключилась на него. Ее совсем не смущало то, что разница в возрасте у них была пять лет, не смущало, что тот был еще ребенком и вообще не думал о «взрослых играх», Акане даже не думала о том, как себя чествует единственный родной брат.       — Зачем? — тихо спрашивает Инуи, заглядывая в черные глазки, — Я ведь не смогу отдать тебе эти деньги, ты ведь и сам прекрасно это знаешь. Так почему, Коко?       — Потому что ты мне нравишься, Инупи, — нежно улыбается Хаджиме целуя тыльную стороны ладошки.       — Коко, ты такой дурак, — с изумрудных глаз начинают течь слезы, однако, на этот раз не от боли или обиды, от счастья, — Такой дурак.       Черноволосый альфа слегка вздрагивает, когда слышит тихий плач своей пары. Светловолосый юноша прижимается к альфе сильнее, продолжая плакать.       — Эй, Сейшу, любовь моя, ты чего? — аккуратно касается чужой спины парень, носиком утыкаясь в чужой лоб, — Радость моя, тебе слезы не идут.       — Хаджиме, ты такой дурак.       — Зато твой, — улыбается Коко, щелкая пальцем по носу любимого.       — Хаджиме, — тихо говорит Инуи, как будто, боясь реакции своего возлюбленного, — Акане скоро приедет.       Хаджиме покосился на свою пару, тяжело вздыхая.       — Я ни за что тебя не предам и не брошу, Сейшу, — черные глаза с любовью смотрят в изумрудные, — Пусть твоя драгоценная сестричка там подавится, я тебя ни за что не променяю.       Хаджиме и Сейшу всегда будут вместе.       Потому что они — одно целое.       Риндо открывает свои фиалковые глаза и замечает, что он находится совсем в незнакомом для него месте. Обеспокоенно вскакивает с места и касается своей шеи, проверяя, никто ли не посмел его укусить, пока он спал. Мальчишка замечает, что на нем одежда брата, а самого Рана поблизости нет, из-за чего тот начинает нервничать.       — О, ты уже проснулся? Прости, — мило улыбнулся Изана, легонько коснувшись чужих волос, заставляя того тихо вскрикнуть от неожиданности, — Точно, ты ведь меня не слышишь.       Хайтани испуганно глядит на незнакомого паренька, принюхиваясь и обнажая клычки. Тело, как на зло, болит от недавних побоев и сделать хоть какое-то движение — это тоже самое, что выжить после того, как тебя сбил грузовик. Незнакомый омега, колокольчик прекрасно чувствует запах мандаринов, достает свой телефон и печатает что-то в нем. Курокава со спокойной улыбкой подходит к напрягшемуся пареньку и протягивает свой смартфон. Риндо же неуверенно берет мобильный аппарат в руки и читает набранное сообщение.        «Ран ненадолго отлучился, не волнуйся, он скоро придет. Я Изана, омега Какучё. Рад знакомству!»