Без обид, ладно?

4.06.1990.

— Рома, ты не перестаёшь меня удивлять своими чудо-способностями в сфере запоминания правил русского языка, — хмыкнула Женя, вырисовывая пятёрку. — Я такой, — самодовольно усмехнулся Пятифан, обнажив клыки. Девушка в ответ лишь закатила глаза, улыбнувшись. В рюкзак отправились тетради, ручки и футляр с очками. — Ну, а теперь мой вопрос. Какие у тебя отношения с родителями? — внимательно смотря на слегка дрогнувшие руки, спросил он. — Не очень хорошие, — кратко ответила Сокольникова, застёгивая портфель. — Понятно. У меня с мамкой тоже так себе, — чуть помедлив, проговорил парень. — Она часто кричит из-за пустяков. Говорит, что для меня лучше. Как-будто я этого и сам не знаю, — раздражённо буркнул Рома, нахмурив брови. Женя была шокирована такой откровенностью Пятифана, но лишь понимающе кивнула, похлопав по плечу. — Слушай, а я всё спросить хотел. Почему у тебя Бяша живёт? — А ты следишь за мной, что-ли? Откуда знаешь об этом? — присев на стул, решила уточнить девушка. — Да видел один раз, как он после прогулки в сторону твоего дома шёл. Ну я за ним проследил и понял, что он у тебя кантуется. — Понятно, — хмыкнула в ответ она, сложив руки на колени. Рюкзак приземлился на пол. — Он пришёл ко мне ночью, где-то неделю назад. В дверь долбился. Ну я его и впустила. Бубнил что-то про чёрный гараж, но рассказывать не стал. Да я и не настаивала. Наутро лишь спросила, какого чёрта он по улице шлялся в третьем часу ночи. Про мать рассказал, — пожав плечами в конце, проговорила Сокольникова. — Тоесть после того, как мы вместе тебя после школы вылавливали, ты его к себе домой жить пустила? — скептично выгнув бровь, спросил Рома. — Ну... да? — нервно усмехнулась Женя. — Странная.

***

— Бяш, ты дома? — крикнула девушка, закрывая за собой входную дверь. — Крайне неосмотрительно так громко об этом спрашивать, — буркнул Саша, выходя в прихожую. — Твоя сестра могла вернуться, и ты поставила-бы себя в неловкое положение. — Ты всегда говоришь такие умные слова, когда просыпаешься? — усмехнулась Сокольникова, проходя на кухню. — Прозвучало так, будто ты считаешь, что я идиот, на, — сев за стол, зевнул бурят. Многозначительно промолчав, Женя поставила чайник на плиту. — А вот сейчас не понял, — возмутился Булгаков, сложив руки на груди. — Ты считаешь меня идиотом? — Нет, что ты, — состроив невинное выражение лица, повернулась девушка к другу. — Я это запомнил, — хмыкнул он в ответ, прожигая Сокольникову взглядом. — Да ладно, не обижайся, — заваривая чай, усмехнулась Евгения. — Ладно. Как занятия с Ромкой? — сделав глоток горячего напитка, спросил Бяша. — Да нормально. Думаю ты уже знаешь о его списке вопросов. — О чём? Какой список, на? — удивлённо хлопнул глазами Саша. — Ну... за каждый правильно написанный тест я отвечаю на один его вопрос, а когда вся программа, нагло им проёбанная, будет выучена, я прочитаю ему один из своих стихов. Булгаков был в шоке. — Сумасшедший... — Ага. У него там двадцать вопросов. Зачем ему это надо, я не знаю. — Пиздец. Девушка лишь пожала плечами, закинув в рот шоколадную конфету и запив её чаем.

***

— Что будем делать, на? — Я вообще думала убраться. — Не, эт без меня. Я тут рядышком посижу. Но помогать не буду, — протараторил парень, усаживаясь на заправленную кровать подруги. — Предатель, — хмыкнула Сокольникова, с воинственным видом надвигаясь на свои заваленные тумбочки. Так, под Бяшины шутки и гогот, она разгребала завалы, выкидывая ненужные бумажки, старые тетради и прочие непонятно откуда взявшиеся вещи. Раньше они делали это с Машей. Сестра часто хватала её рисунки и не давала выкинуть, забирая себе и развешивая на стены. Жене не хватало таких моментов. Ну а сейчас вместо Маши с ней Саша. Тоже неплохая компания. И шутки смешные. — Саша, хватит, я сейчас лопну от смеха, — еле отдышавшись, выдохнула девушка. — А у меня шутки закончились. — Неужели? — истерично хихикнула Сокольникова. — Я думала ты их создаёшь как конвейер. Вместе посмеялись, и дальше, теперь уже под интересные истории об их с Ромой похождениях, Евгения распотрошила вторую тумбочку. В третьем ящике, на самом дне, лежала старая фотография. Лёгкая улыбка на лице заставила лежащего на кровати Булгакова заинтересоваться и встать. — Эт чего? — Это семейное фото, — глянув на приземлившегося рядом друга, начала она. — Это мама, папа, Машка и я, — поочерёдно показывая пальцем на лица людей, проговорила девушка. — А это дед. Рядом с ними, в инвалидной коляске, сидел пожилой мужчина с волосами примерно до подбородка. Фотография была чёрно-белой, поэтому ни цвета волос, ни цвета глаз разглядеть было невозможно. — Ты тут такая мелкая, на. — Ага. Мне тут... — запнулась, высчитывая свой возраст. — Восемь лет. Почти в два раза меньше, чем сейчас. — Кстати, я всё спросить хотел. Когда у тебя днюха? — оторвав взгляд от фотографии, спросил парень. — В конце июня только. Двадцать девятого числа. А у тебя? — Осенью. Семнадцатого октября. — Понятно, — укладывая фото на дно ящика, кивнула Сокольникова. Неожиданно тишину разорвал звонок телефона. — Машка, наверное. Встав, она вышла в прихожую и, подойдя к телефону, взяла трубку. — Ало? — Привет, Жень, — раздался на другом конце голос сестры. — "Угадала", — усмехнулась про себя Женя. — Что-то случилось? — Не то чтобы случилось, — слегка опешила от такой резкости Маша. — Мы просто задержимся на неопределённый срок. У тебя денег хватает? Еда есть? — Ага. Всё есть, всего хватает. — Ну хорошо. Пока, Евгеш. Домой никого... Не дослушав сестру, Сокольникова сбросила. — Домой никого не зови, — мерзким голосом спародировала она Машу. — Чего она, на? — Сказала, что они задержутся. Так что живи ближайшую неделю спокойно. Булгаков посмеялся, и они вместе пошли ужинать. — За уборкой провести три часа. Кошмар. Даже у меня шутки кончились. — Это не я виновата. Это у тебя шуток мало, — хохотнула девушка, накладывая в тарелку макароны с котлетами. — Ах так? Ну ладно. Я ещё шуток придумаю, и в следующий раз хоть семь часов убирайся, хоть десять, ржать будешь как конь. — Жестоко. Так, в приятной атмосфере, они поужинали и отправились в комнату.