Без обид, ладно?

6.06.1990.

— Сокольникова, ну не будь ты такой нудной. Всего одно занятие. — Нет, Пятифан, это не просто одно занятие, это пропущенная новая тема и час бездельничества, — фыркнула Женя, сложив руки на груди. — Всего-то одно занятие! — настаивал на своём Роман, всплеснув руками. Десять минут. Всё это время они стояли и спорили. — Ладно! Ты и мёртвого уговоришь, — буркнула девушка, выходя из комнаты парня и идя на кухню. Победно улыбнувшись, Роман проследовал за Сокольниковой. Евгения приземлилась на стул, закинув ногу на ногу и кидая на Пятифана косые взгляды. Рюкзак уже лежал на полу. — Слушай... — протянул он, поставив чайник на плиту и повернувшись к Жене. — Может я всё-же задам тебе вопрос сегодня? Опешив от такой наглости, девушка распахнула глаза и остановила взгляд на нахальном лице парня. — А не жирно-ли? И занятие ему отменили, и на вопрос ему за красивые глаза ответь, — парировала Сокольникова, растянув губы в усмешке. Всё-же настроение у неё сегодня было хорошее. Воспоминание об утреннем падении и бурчании Бяши, после которого она убегала от него минут десять, вызывало тёплую улыбку на лице, которую еле удавалось сдерживать. — Ну, думаю нет. Только один вопрос, — вскинув брови и улыбнувшись, настаивал Роман. — Ох... чувствую, я об этом пожалею. Ладно. Наконец чайник закипел и Пятифан, заварив чай, поставил кружки на стол. — Ну... задавай, — сделав глоток обжигающего напитка, выдохнула Женя. — Почему ты живёшь здесь с сестрой? Девушка нахмурила брови и задумалась. Этот вопрос входил в категорию "личные", поэтому нужно было тщательно подбирать слова, чтобы не наговорить много лишнего. Она хотела как и прежде ответить коротко, но... — Маша не позволяет родителям сюда приезжать, потому что один раз... когда отец пришёл после работы злой, он ударил её. Это была огромная ссора, после которой Машка уехала сюда, в старый дом дедушки. Позже, из моих писем, она поняла, что мне одной с ними не справиться, и я приехала сюда к ней, — не поднимая взгляда на парня, проговорила Сокольникова. Слишком много она рассказала. Слишком уязвимой в его глазах стала. И теперь жалела об этом. Тишина давила на мозг, и Женя, не выдержав, вскинула голову и глянула на Пятифана. На его лице читались удивление, озадаченность и... жалость? — Ахренеть... я и не подумал бы, что у тебя такие отвратные родичи. Пожав плечами, девушка глотнула чай и глянула в окно. Странное непривычное тепло от этого разговора разливалось внутри. Они явно с ним стали гораздо ближе, чем были неделю назад. — "Как-то пасмурно... лишь бы дождь не пошёл", — промелькнула мысль, сразу после которой Сокольникова встала. — Ладно, я пойду. Думаю, ты узнал всё, что хотел, и я тебе больше сегодня не понадоблюсь. Обувшись, подняла взгляд на Рому. Он будто бы хотел что-то сказать. — Ну... пока? — неуверенно буркнул он. — Угу, — развернулась и, взяв свой рюкзак, вышла из дома. — "Всё-таки будет дождь. Надо успеть вернуться."

***

— Здравствуйте, Анастасия Игоревна. — Здравствуй, Женя, — мило улыбнулась продавщица, встав со стула и готовясь слушать. — Дайте, пожалуйста, полкило овсяных пряников, плитку тёмного шоколада и... — Сокольникова запнулась, оглядывая небольшое разнообразие конфет. — И вот эти конфеты с орехами. Штук пять. Женщина выполнила заказ и, посчитав сумму на калькуляторе, положила сладости в маленький пакет. — Восемьдесят пять рублей. — Вот, — протянув сторублёвую купюру, приняла сдачу и, поблагодарив, вышла с пакетом из магазина. Приятный прохладный ветерок трепал рыжие волосы, заставляя Женю раздражённо заправлять их за уши. Идти было долго, на электричке быстрее, но хотелось прогуляться. Спустя тридцать минут девушка завидела вдалеке небольшую ограду. Лавируя мимо чужих могилок, она подошла к самой непримечательной из них и, опустившись на колени, уставилась на надгробный камень.

"Сокольников Фёдор Николаевич. Любимый отец и дедушка. 3.09.1905г - 6.06.1985г"

— Привет, деда. Я вот в гости решила прийти, — проговорила негромко, вытаскивая из пакета сладости. На салфетку, подготовленную Женей заранее, разместилось два пряника, кусочек шоколада и три конфеты. Угощения были размещены на землю. — Родители не приедут. Прости, я обещала, что уговорю их, но не получилось, — шмыгнув носом, чуть сильнее укуталась в тонкую ветровку. — Приближается мой день рождения, поэтому я принесла сегодня больше угощений, чем обычно. На глаза навернулись слёзы. Дедушка был единственным человеком, который всегда был на стороне Жени, даже если та была не права. До шести лет девочка росла с ним, но потом родители забрали в город учиться. — Я сейчас вспомнила, как мы с тобой на мой пятый день рождения решили приготовить пирог с черникой, — всхлипнув, улыбнулась Сокольникова. — Начали месить тесто, а я на муку чихнула. Потом весь вечер отмывали кухню, а на мой день рождения просто намазывали варенье на хлеб. Слёзы безбожно текли по щекам, оставляя после себя множество солёных дорожек. — Ладно, пойду я. В следующий раз приду с Машей. Пока, деда. Вставая с колен, она отряхнула юбку и, быстро развернувшись, ушла домой. Не оборачивалась, чтобы не разрыдаться ещё больше. Даже не заметила, что уже стоит в прихожей своего дома, зажимая рот рукой и стараясь не всхлипывать. — Женьк, ты? — раздалось из темноты комнаты. — Куда ты делась? Мы с Ромкой встретились, он про тебя спросил, а я только тогда понял, что ты домой так и не пришла, на. Мы всю деревню прошли, а тебя нигде не было. Пропала на несколько часов, и даже не предупредила. Возмущался Бяша, стоя в дверном проёме. А девушка, не в силах ничего сказать, лишь хватала ртом воздух. — Жень, ты чего молчишь? Силуэт парня двинулся ближе. — Ты плачешь? Что случилось? — взволновано оглядывая подругу, спросил Саша. Наконец дав эмоциям вольную, Женя всхлипнула. Пальцы её рук сжимали плечи, пока перед глазами мелькали разноцветные точки от той силы, с которой она их зажмурила. Тёплые руки бурята аккуратно притянули дрожащее тело к себе, крепко обнимая. Спокойные поглаживания по спине, продолжавшиеся всё время истерики у девушки, остановились, когда Сокольникову перестала бить дрожь, а дыхание вернулось в норму. Отстранившись, Булгаков заглянул в лицо девушки. Словно старший брат смотрел на сестрёнку и пытался узнать, кто её обидел. — Чай будешь, на? — тихо спросил он, поглаживая плечи Жени большими пальцами. Короткий кивок, и уже через пятнадцать минут они сидят на кухне в полной тишине. — Можешь рассказать, что случилось? — неуверенно начал Сашка, глянув на подругу. Судорожный выдох, глоток чая и зрительный контакт. — Я была на могиле у дедушки. Он умер пять лет назад от рака. Он был единственным, кто по-настоящему меня любил. Ну, не считая Маши. Спокойно проговорила Сокольникова, не прекращая вглядываться в темноту глаз напротив. Тёплая сухая ладонь парня накрыла ладонь Евгении, слегка сжав. — Не думаю, что твоему деду нравится смотреть на то, как ты плачешь, на. Губы девушки растянулись в слабой улыбке. Теперь она не одна. У неё есть друг. Настоящий друг, который поддерживает, выслушивает, переживает и защищает. — Так, уже одиннадцатый час. Пора спать. Нарочито строго проговорил Бяша, после чего посмеялся. Бокалы были сполоснуты холодной водой. — Давай укладывайся. Расправив кровать, шмыгнула под одеяло и глянула на друга. — Ты... можешь сегодня лечь со мной? — смутившись, шепнула Женя. — Мне стали часто кошмары сниться... Удивлённо хлопнув глазами, Булгаков тепло улыбнулся. Он не видел в Жене девушку. Он видел маленькую сестрёнку, которой у него никогда не было. Мягко опустившись на край кровати, аккуратно положил голову на подушку. — Спокойной ночи, Бяш. — Спокойной ночи, Женьк.