Без обид, ладно?

Солнце переливалось и поблёскивало на поверхности воды. Стоящая вокруг тишина была совсем не свойственна ребятам, но определённые обстоятельства вынудили их замолкнуть. "Что же это за обстоятельства?" — спросите вы. "Лету конец, веселью пиздец", — ответят вам в один голос ребята. И правда: сидят будто на поминках. Хмурые, недовольные, метающие молнии. Много метафор и эпитетов можно придумать, но, думаю, итак всё понятно. — Блять, — обречённо выдохнул Роман. — Пиздец, — подхватил Бяша. — Полный, — закончила Сокольникова. — Сука, ну нет. Быть того не может. Ну вот не может время так быстро пролететь, на, — вскочил Булгаков с земли, перестав ловить взглядом солнечных зайчиков, задорно скачущих по озеру. — Может, Бяшенька. Ещё как может. Иначе я не знаю, как объяснить то, что вчера было третье июля, выпускной, а сегодня уже тридцатое августа — послезавтра в шарагу топать, — глубокомысленно проговорила Женя, пропуская меж пальцев пока ещё зелёную траву. — Так, всё, — встал Рома вслед за другом. Он изначально был против этой траурной идеи и сейчас от тоски прям тут и ляжет, и умрёт. — Последние дни лета, в конце концов, не для того существуют, чтобы мы сейчас просто сидели и ныли. За мной, — с воинственным видом Пятифан двинулся в неизвестном никому направлении, вынуждая друзей молча шагать за ним. Сокольникова встала, отряхнулась и вместе с Бяшей зашагала следом. Было не понятно, что же за идея пришла в голову Роману, но Евгения и Александр покорно следовали за ним, полностью доверяя ему. — Как думаешь, куда он нас ведёт? — шёпотом спросила девушка, чуть наклонившись в сторону Булгакова. — Ваще не знаю, на. От него чего угодно можно ожидать, это же Рома. Хмыкнув будто бы в знак согласия, Сокольникова поправила болтающийся за спиной рюкзак и опустила взгляд на землю, наблюдая за мелькающими под ногами камушками и листиками. Путь этот длился вот уже двадцать минут, и вдруг смотрящая всё это время вниз Женя врезалась лбом в спину Пятифана. Схватившись за его футболку, чуть рассеянно оглянулась. — Старый маслозавод? — скептично протянула она, скользя взглядом по местами раскрошившимся стенам, разбитым окнам и заросшим заборным прутьям. — " Разве его не выкупили под строительный магазин?" — пронеслось вдруг в голове. — Давно же хотели сюда сходить. Думаю, самое время, — объяснил Рома. — О, точно, погнали, на, — воодушевился Бяшка. — Ну пошли, — недоверчиво сказала девушка и вместе с ребятами неспешно двинулась в сторону ворот. — А как мы на территорию-то попадём? — Как-как. Через забор, — усмехнулся Саша. — "Ах да, ну конечно, что же это я", — подумала Сокольникова и незаметно кивнула пару раз. Так они, обойдя участок, подошли к забору со стороны леса. Первой переправили Женю: подсадили и она перемахнула на территорию, спрыгнув на землю. Дальше был Бяша, но он спрыгнул не сразу. Сначала подтянул Рому, а потом уже вместе с ним приземлился около девушки. Дождавшись, пока все соберутся и приготовятся идти, компания зашагала к довольно большому зданию. Конечно, если бы они пошли сюда ночью — было бы страшно, а так пока просто интересно. Много историй разносилось жителями посёлка. И про то, что там полтергейст завёлся, потому завод и закрыли. И про то, что после закрытия это здание облюбовали какие-то оккультисты и проводят там жертвоприношения. И про то, что поселился там какой-то маньяк-насильник, который тащит своих жертв туда и совершенно безнаказанно творит свои грязные дела. В общем, дурная молва окутала стены тёмным облаком, отпугивая любопытных детишек и неугомонных подростков. Но вот отчаявшихся, заскучавших подростков-экстремалов эти истории только привлекли. Именно поэтому три силуэта сейчас осторожно забирались через окно первого этажа в огромное помещение, впитавшее в себя запах плесени, пыли и старости. Какие-то строительные материалы стояли на полу у стен, озарённые редкими солнечными лучами. Пылинки кружили в воздухе, будто бы сияя на свету. Потолок был настолько высоко, что если бы ребята встали друг на друга в полный рост — верхний с натяжкой бы до него дотянулся. — А тут лестница вообще есть? Здание, вроде, двухэтажное, на, — негромко спросил Саша, оглядываясь и ища взглядом ту самую лестницу. — Меня больше интересует, откуда тут стройматериалы, — проговорила Женя, проводя пальцем по мешку с цементом, после протирая его о ладошку, дабы избавиться от приличного слоя грязи на самом кончике. — Так вроде когда-то перестраивать собирались, — ответил Рома, также ища взглядом хоть что-то, с помощью чего можно забраться на второй этаж. — А чё ж не перестроили, на? — сглотнул Булгаков. Он изначально верил в рассказ о том, что тут завёлся полтергейст, но старался создать видимость полного хладнокровия, хотя ребята давно догадались, что старый и мрачный маслозавод до чёртиков его пугает. — Ваще не ебу. Атмосфера, несмотря на дневное время суток, была нагнетающей. Шаги и хруст обломков кирпичей и бетона гулким эхом отбивались от стен, многократно повторяясь и с каждым разом становясь всё тише, чтобы в какой-то момент вовсе затихнуть и смениться другими звуками. Хотя на улице было тепло, здание продувалось и окатывало прохладным дуновением сквозняка, почему-то пробирающего до костей и вызывая лёгкую дрожь. Внезапно на плечи Жени легло что-то тёплое и приятно пахнущее: кофта Ромы. Поймав взглядом его мягкую улыбку, она улыбнулась ему в ответ и сильнее укуталась в мягкую, согревающую ткань. — А что мы пытаемся здесь найти? — задала вдруг вопрос Сокольникова, всё ещё разглядывая стены и стоящие возле них предметы: банки с краской, вёдра, кисти, валики и шпатели. — Не "что", а "кого", — заговорщическим шёпотом протянул Пятифан, следя за реакцией друга и удовлетворённо хмыкая, заметив нервно дёрнувшийся кадык и сжавшиеся в кулаки ладони. Евгения хихикнула тихонько, пнув со своего пути камушек. Тот покатился по бетонному полу и врезался во что-то. Следившая за ним взглядом девушка переменилась вдруг в лице, обнаружив тёмный силуэт, перекрывающий дверной проём. Цепкими пальцами зацепилась за локоть Ромы и чуть дёрнула назад. — Жень, ты чё? — Тихо, ебаный же ты рот, — зашипела она, судорожно показывая рукой на этот самый силуэт. Пятифан тут же потянулся к Бяшке, но тот, кажется, и сам всё заметил, уже пятясь назад. Молчание давило на головы, пока ребята тихо и неторопливо шагали к окну, через которое залезли сюда, как вдруг... — Э, вы чё тут забыли? — грубый голос из темноты заставил всех троих дёрнуться. Первым среагировал Бяша: схватил друзей за руки и рванул с места, что есть сил. — Стоять, хулиганьё! Это частная собственность! — кричат им вслед, но адреналин, плеснувшийся в огромных количествах, подгонял и подкидывал. Они поочереди практически выпрыгнули в окно и, не сбавляя темп, ринулись к забору. Его преодолевать было трудно, но не невозможно. Пожалуй, ребята ещё никогда не бежали так быстро и так отчаянно. И вроде бы уже не страшно, они уже далеко, но драпало наше трио ещё на протяжении минут пяти. — Су-у-ука-а, — протянула Женя, прислонившись спиной к дереву и приложив ладонь ко лбу и тут же истерично хихикнув. Видимо, сейчас его и перестраивают. — А кто это был, на? — спросил Бяша, усевшись на землю. — Строители, — с лёгкой, усталой улыбкой ответила Сокольникова и стёрла с виска несколько капель пота. — Я обосрался, — выдал вдруг Пятифан, сглотнув шумно и пытаясь восстановить дыхание. Все трое вдруг рассмеялись, осознав окончательно то, что произошло.

***

Они гуляли до самого вечера, после чего Рома с Бяшей проводили Женю до Машкиной работы, попрощались и ушли. За весёлыми шутками и разговорами сёстры отсидели до конца смены, посчитали деньги в кассе, закрыли магазин и направились домой. Небольшой двор с парой яблонь и вишнёвых деревьев, цветочными клумбами и овощными грядками встретил их уютной ночной тишиной, приятным и нежным запахом цветов и стрекотанием сверчков. Вставив ключ в замочную скважину, Сокольникова-младшая с нескрываемым удивлением поняла, что дверь открыта и перевела взгляд на не менее шокированную сестру. Толкнув дверь, девушки медленно и осторожно зашли в дом. Встали посреди прихожей, прислушиваясь, и вдруг синхронно повернулись в сторону кухни, откуда донёсся какой-то шорох. Маша вышла вперёд, закрыв Женю и просто ждала чего-то. — Сюрпри-и-из! — протянула Юлия — женщина, на которую была так похожа Машка, выглянув из дверного проёма. Кажется, никто из присутствующих не разделял её энтузиазма. Сёстры Сокольниковы вовсе вдруг стали крайне враждебно настроены, метая молнии и не до конца понимая, зачем мать сюда приехала и когда она теперь уедет. — Хоть бы сделали вид, что рады меня видеть, — вернулась она в привычное состояние недовольства всем, что её окружает. Вот уже на протяжении часа они сидели в гробовой тишине на кухне и выглядели явно недовольно и сконфуженно. На столе стояли бокалы с чаем и пустая тарелка с оставшимися на ней хлебными крошками. — Кхм... — начала Юлия, отставив кружку с уже давно остывшим чаем. — У отца проблемы с работой и ему нужен адвокат. Как гром среди ясного неба. Ну вот и что он мог натворить? Во что вляпался? И почему на помощью пришли к... Женя глянула на сестру и сглотнула нервно. Та будто бы уже готова была наброситься на сидящую перед ней женщину, вцепиться в её волосы и выволочь на улицу. Но она держалась молодцом. Дело было в том, что Машка выучилась на адвоката, причём, несмотря на многочисленные пропуски, закончила институт с красным дипломом, но по специальности работать не пошла, не желая возвращаться в город только ради этого. — Ну и? — Мария, прекрати делать вид, будто ты глупая. Тебе не идёт. Ему нужна твоя помощь как адвоката, потому что нормального нанять не на что. Вжав голову в плечи, самая младшая Сокольникова из присутствующих сидела на этом стуле как на пиках точёных. Дышать было страшно, а двигаться — тем более. Напряжение в воздухе искрило, но заметила это только Евгения. Двум озлобленным, недовольным и столь похожим друг на друга дамам было плевать — они бы сейчас огромный крейсер не заметили рядом с собой, так что им и до этого не было дела. — Пусть ищет, потому что я помогать не собираюсь, — холодная сталь в голосе Маши резанула слух, пробрав мурашками до самых костей. — Мария, оставь свои детские обиды. Твоему близкому человеку нужна помощь, а ты будешь сидеть тут и продолжать на него дуться? — давила женщина на чувство вины, прекрасно зная все слабые места её дочери. — Я не работала адвокатом и не знаю, как это. Закончила институт и всё. Вряд-ли судья поддержит эту идею и воспримет меня всерьёз, — чуть стушевалась девушка, сверля взглядом оставшийся в кружке чай и будто бы пытаясь мысленно перемешать его. — Воспримет, с этим проблем не возникнет. Главное чтобы было образование и понимание дела, а с остальным разберётся твой отец. Маша сглотнула нервно и выдохнула. Женя видела, как сестре тяжело и хотела вмешаться, но не решалась. Да и слов подобрать не могла, поэтому лишь смотрела и слушала, готовясь страховать в случае чего. — Ну? Я жду ответ надеюсь на твоё благоразумие, — с явным нажимом сказала Юлия. — Хорошо. Завтра поедем, — встала со стула девушка и, сделав пару шагов, подошла в раковине. — Женя, давай кружку. Встав вслед за сестрой, Сокольникова поставила в мойку бокал и положила руку на чужое плечо, без слов стараясь оказать поддержку. — Ты поедешь одна. Я останусь тут с Женей, — вновь молнией ударила в тишину, и обе девушки тут же замерли на месте.