31

тома мрачно смотрит на кружку перед собой. растворимый кофе пахнет ядрёно, в горле от него сильно горчит, но не более. это странно, думает тома. — мне страшно, — говорит тома. — я выпил кипяток, но мне все равно. меня обычно тошнит от одного запаха кофе, но это вторая кружка за полчаса. и я в порядке, хотя вчера меня почти вывернуло просто от того, как кружка воняла после твоего завтрака. тома трёт лицо ладонью, напрасно пытаясь стереть что-то невидимое — заёбаность, вероятно, — с кожи. — это ненормально. аякс хмыкает, свешивая ноги через оконную раму. под ним четыре этажа хрущёвки. над ним смог челябинска. в руках энергетик с зажигалкой. за спиной обшарпанная кухня и тома, который не чувствует до сих пор холода уральской весны, хотя обычно бы уже сидел в серой толстовке аякса, объясняя это тем, что они — ну, толстовки, — у рыжего толще и теплее. аякс на это не реагирует. у него не особо есть силы на эмоции. — это нормально. ты же в россии. — аякс равнодушно жмет плечами. — у нас тут всё, что на западе считают ненормальным и требующим лечения — молодёжная придурь и пропаганда пиндосов. мой батя бы сказал, что рад, что ты прекратил выёбываться. ну, если бы он вернулся из магаза. тома сверлит взглядом рыжие вихры. но лишь секунду — на большее нет сил и желания. — ты заебал шутить про отцов. — тома делает большой глоток из кружки и ловит себя на том, что никакая мышца на лице даже не подумала дёргаться. — ты в принципе уже заебал меня. — не волнуйся, себя я тоже заебал, малыш. — аякс коротко смеётся, допивая энергетик и сминая банку рукой. — и мне похуй, что ты не малыш и младше меня всего на полгода. — рад за тебя. но это не повод мусорить на улице. — с тихим цоком аякс кидает смятый алюминий в ведро рядом с батареей. — в челябинске и так всё с экологией хуёво. — ещё попроси не усугублять, — аякс выделяет конец слова особой интонацией. — я вырос в этом смоге, могу тебе с уверенностью заявить, что хуйня это — вся ваша борьба за экологию. тома пожимает плечами и молчит. по телу проходит дрожь от сквозняка, но реагировать сильнее тома не хочет. аякс смотрит на него с минуту, не мигая, и встаёт, чтобы подойти к другу и задрать его голову к свету. тома моргает от появившегося в картинке мира пятна, и это вызывает у аякса непонятное облегчение. — ты чего подорвался, придурошный? — аякс фыркает, потому что тома смешно говорит из-за сжатых щёк. — мне показалось, что ты можешь исчезнуть. — обкурился? — тома щурит глаза. — я из-за тебя две недели уже закурить нормально не могу, так что сам ты обкурился. — аякс, наконец, отпускает чужое лицо и садится прямо на пол. — просто шиза обострилась, забей. как будто в первый раз такое происходит. тома понимающе мычит. у него шиза тоже обострялась, хотя и реже. и последствия у неё были ярче в пару раз. — покури сейчас, пока меня тоже не накрыло. — аякс смотрит вопросительно, потому что тома обычно против того, чтобы курили рядом с ним, но томе уже как-то похуй. — не парься обо мне, ничего мне не будет. аякс жмёт плечами, достаёт сигарету и прикуривает. тома вдыхает горчащий дым и теряется в пространстве на пару секунд. ебучее давление опять шалит. — предлагаю пойти и наебениться в речку с моста, — тома моргает, пока озвучивает идею, только что пришедшую ему в голову. — ну, того, что рядом с плотиной. — шиза одолела? — аякс спрашивает понимающе, ему даже ответа не требуется, но тома всё равно кивает. — дай я докурю, и пойдём, куда захочешь. — тогда сначала идём за мороженым. — тома допивает остывший кофе одним глотком и встаёт. это аякс уже готов разгуливать в одной толстовке, а тома всё ещё предпочитает носить пальто. аякс смотрит ему вслед, и сердце у него отчего-то щемит жутко.

***

тома на мосту смеётся, откусывая куски фруктового льда — третьего за час. аякс на это хмурится, потому что его тома и так жаловался на холод, а тут вдруг распахнул своё любимое пальто, да ещё и изнутри льдом охлаждается. — жизнь прекрасна. — дальше тома говорит что-то непонятное, смешивая французский с немецким, но аякс даже не пытается слушать, завороженный бликами и искрами в зелёных глазах. тома запрыгивает задницей на тонкие перила. аякс встаёт прямо перед ним, хватая за тощие колени. на всякий случай, чтобы не ёбнулся. — аякс, — тома вновь хихикает, когда аякс наклоняет голову ближе, и тянет его за щёки. — пидор ты, аякс. — ага, — парень закрывает глаза и приближается вплотную. — самый настоящий. тома целует его. это немного неловко и очень просто, но приятного не меньше, чем от мокрых поцелуев с языками. они отстраняются на пару сантиметров. а потом тома ойкает. и валится назад, потому что аяксовы руки гладили томино лицо, а не удерживали его от падения. аякс резко просыпается от пощёчины, тут же сгребая своего парня в крепкие объятия, лишь бы чётко услышать его голос и слова о том, что тогда он смог удержать. что тома не умер и всё ещё любит его.