31

— тома, хэй, тома-тома, — аякс тычет пальцем тому в щёку, привлекая его внимание. — ты знал, что депривация сна на семьдесят второй час приводит к галлюцинациям? — с чего ты это взял? — тома не отвлекается от альбома, в котором рисует ветку сакуры. — за тобой сидит клоун. — тома замирает и даже смотрит на своего парня удивлённо. аякс строит невинную мордаху, тыкая своего парня ещё раз. тома смотрит вправо, чтобы убедиться, что клоуна там нет, и так оно и оказывается. никакого клоуна там нет, там просто старое зеркало в резной раме. — сам ты клоун, — тома дуется, да, это по-детски, ну и что. аякс издаёт какой-то воркующий звук. — ты такой милашка, я не могу, — аякс расплывается в улыбке. — даже после семидесяти двух часов без сна я всё ещё могу видеть твою красоту. вау. тома моргает. поворачивается лицом к аяксу. внимательно смотрит на его, без приукрас, полумёртвый вид и вздыхает. — пожалуйста, не говори мне, что ты всё это время провёл за сделками на бирже. — хорошо, не скажу, — фыркает аякс, — но как бы да. я. опять. и теперь я пришёл за утешением от своего самого любимого человека во всём этом горо-ухтыжёпт. тома непроизвольно прыскает. аякс таки ёбнулся со стула, благо на ковёр. — как наш ковёр на вкус? — ибо да, ёбнулся аякс лицом вперёд. — фоще саеиф, — аякс поднимает большой палец, услышав свою речь. а потом и вовсе поворачивает голову на бок. — вообще заебись. но я бы не отказался от помощи, потому что ещё минута, и я усну прямо тут. тома со вздохом встаёт, наклоняется и поднимает аякса за плечи. взгляд у аякса настолько осоловевший, что тома не думает много, когда оттаскивает его к их кровати и роняет. — я тебя люблю, — аякс стонет в блаженстве, и тома замирает, любуясь его лицом. это даёт возможность, которой его парень пользуется, чтобы затащить его к себе в обнимашки. аякс вокруг него горячий. тома не помнит, сколько на улице градусов было последний раз, но явно достаточно, чтобы не носить вязаный свитер вместе с тёплыми спортивками. тома прижимается губами к чужому лбу, а потом прикладывает туда же руку. аякс снова стонет, но уже чуть слышно. — аякс, ты горячий. — тома говорит со спокойной паникой в голосе. аякс ухмыляется. — я русский, конечно я горячий. — нет, я в том смысле, что ты заболел. у тебя температура. — я русский, я суровый челябинский мужик, — аякс зевает, и тома непроизвольно повторяет за ним, — я не болею. — очевидно это не так работает, придурок. — очевидно? мало ли что очевидно… — бурчит аякс, — сам ты пирдурок, вот что очевидно. — дурак ты, аякс. — тома вздыхает нежно и выпутывается из чужих рук. — будем лечить тебя от твоей дурости. аякс больше не протестует, лишь вцепляется сильнее в покрывало и пытается натянуть его на себя. его знобит, и аяксу это не нравится. аяксу от холода в голову заползают все страшные, ужасные мысли, которые обычно аякс подавляет, от которых обычно отвлекается (в основном на тому). — а я говорит тебе, что трахаться с режимом сна вредно для здоровья, — тома возвращается с кружкой жаропонижающего раствора и ещё одной с малиновым морсом, — но, конечно же, ты решил меня не слушать. — я работал, — аякс пытается жалобно шмыгнуть носом, но получается только чихнуть. тома протягивает жаропонижающее с очередным вздохом. — пей, горе луковое. аякс послушно пьёт, кривится от кислоты и тянется за кружкой с морсом, хотя больше одного глотка и не пьёт, грея руки. его губы расплываются в той самой улыбке, на которую тома когда-то и повёлся и которая временами очень бесит. потому что аякс то ли дурак, то ли просто настолько любит ебланить, что и шутки у него соответствующие. — что ты придумал в этот раз? — тома встаёт за вторым одеялом и оборачивается как раз вовремя, чтобы заметить, как аякс прячет свою улыбку за кружкой. — аякс. — я просто подумал, что тебе нужно сходить на курсы дыхания маткой, — аякс хихикает и убирает посудину на тумбочку. — может, ты будешь вздыхать ей, а не ртом. тома вздыхает. опять. глубоко. и с мыслью «мы не бьём больных и идиотов» расправляет пуховое одеяло прям над аяксом, чтобы его там придавило, вместе с его шуточками. — пиздуй спать. — да, мэм. есть, мэм, — аякс высовывает растрёпанную голову и сонно мурлычет. — я тебя люблю, тома. тома улыбается, ероша рыжие волосы. — я тебя тоже люблю. улыбка на лице аякса остаётся даже во сне.