feelings

Чан устало падает на диван в их маленькой импровизированной гостиной и откидывает голову, попутно взлохмачивая ладонью непослушные темные кудряшки. Очередной день позади, и нет, не то, чтобы Чан сейчас как нормальный человек поужинал, принял душ и пошел спать – о нет, это абсолютно точно не про него. Впереди его ждет бессонная ночь с лимонным энергетиком за треком, который надо было бы закончить еще пару дней назад, но вдохновение совсем не поймать, а нервов становится все меньше. Бан дает себе минуту для того, чтобы расслабиться. Все мемберы собрались в общежитии, поэтому от шума и громких споров в ушах звенит, но лидер на это лишь улыбается и молча наблюдает за Джисоном, пытающимся расцеловать Чонина под предлогом: «Ну какой же он милый, наш макнэ самый лучший хлебушек в мире!». Крис хихикает, когда Чонин с недовольным визгом пытается увернуться, и ловит себя на мысли, что как никто понимает Хана в этот момент. – Эй, слушайте, – на диван рядом неожиданно запрыгивает Хёнджин, неряшливо пытаясь заправить длинные блондинистые волосы за уши. – Почему мы все еще не поговорили об окончании запрета на отношения? – его глаза горят любопытными искрами, и Чан чувствует, как какое-то очень неприятное предчувствие разливается по телу. С вероятностью в девяносто девять и девять процентов этот мелкий засранец что-то задумал. – Ну и что? – Минхо ловко уворачивается от клубка рук Сынмина и Чанбина, не сумевших поделить приставку, и приземляется на диван по другую сторону от лидера. – Как будто ты тут же собираешься себе кого-то найти, – он бесцеремонно кусает дольку яблока и недовольно закрывает руками тарелку с фруктами, которую так героически пронес сквозь довольно опасный путь, и к которой уже тянулись ручонки Джисона. – А почему нет? – Хван улыбается хитро и смотрит поочередно то на Минхо, то на Чана. – Я тут подумал, раз уж никакой контракт не запрещает нам вступать в отношения… – Меньше думай, Хёнджинни, – прерывает его Бан, заботливо хлопая того ладонью по бедру. – Помни о том, что мы все еще айдолы, с запретом или без. Ты должен быть предельно осторожен и… – Да-да, пап, – скучающе тянет светловолосый. – Но это же всего лишь одно свидание! Чан обреченно закрывает лицо руками. Вот как знал, что этот ребенок уже что-то наворотит. Минхо рядом утешающе хлопает того по плечу. – Чонин, ну поддержи меня, – Хёнджин дует губы и скатывается с дивана на пол, сразу же отбирая самого младшего у Джисона. Тот в ответ возмущенно пыхтит, а затем показательно залезает к Минхо и кладет тому голову на плечо. Ли закатывает глаза. Хану все же удается украсть одну виноградинку из тарелки старшего. – Но хён, – произносит Ян, все еще сомневаясь. – Разве это не слишком рискованно? – Полностью согласен с Нинни, – слабо улыбается Чан, искренне надеясь, что хотя бы самый-милый-самый-сладкий-хлебушек сможет образумить этого неугомонного ребенка. – Сейчас совсем не время для свиданий, Хёнджинни. – Для свиданий время есть всегда, – недовольно бормочет в ответ светловолосый, обнимая макнэ обеими руками. – Но если фанаты узнают обо всем? – тихо спрашивает Чонин. – Это может подпортить нашу репутацию… – Так что нам теперь до конца жизни ни с кем не встречаться? – Хван угрюмо сводит брови на переносице. – Фанаты в любом случае будут недовольны тем, что кто-то из нас состоит в отношениях. Чан на это лишь вздыхает, наблюдая за до глубины души обиженным младшим. Он понимает, почему Хёнджин недоволен, и понимает, почему тот так хочет начать ходить на свидания и наконец-то ощутить чувство влюбленности. Вся подростковая жизнь каждого из мемберов прошла в агентстве, и в то время как их одногодки во всю заводили отношения, ловили первые симпатии и занимались прочей романтической ерундой, восьмерым парням приходилось работать на износ в залах для практики, тренироваться в вокале до хрипотцы в голосе и писать песни, стараясь вложить в них все свои сокровенные чувства и эмоции. Однако попасть в романтический скандал сейчас, когда группу наконец-то замечают и когда ребята становятся более популярными, – значит поступить безответственно не только по отношению к компании, но и по отношению к каждому участнику. Чан не считает отношения чем-то плохим и уж тем более ему не нравится думать о том, что фанаты могут отвернуться от них из-за того, что кто-то банально влюбится. Но жизнь айдола такая – приходится жертвовать собственными чувствами и желаниями для того, чтобы не разочаровывать остальных. Бред? Возможно. Грустно ли от этого Чану? Еще как. Потому что как бы он не старался, как бы не пытался не думать об этом, как бы не вбивал себе в голову, что так нельзя, но скрыть трепетные и совсем не дружеские чувства к милейшему мальчику с глубокими ямочками на щеках и лучезарной улыбкой совсем не удается. Перед другими – пока реально, перед самим собой – просто невозможно. Именно поэтому взгляд Чана то и дело мечется от обиженно-грустного Хёнджина к задумчивому Чонину и обратно. И конечно же, старшему удается заметить все эмоции, сменившиеся на лице макнэ, особенно грусть и еще что-то непонятное. Такое чувство, будто тема отношения Яна очень задела. И Бан пока совсем не понимает почему. Полночи Чан проводит за тем самым злосчастным треком, который все никак не удается закончить, опустошает две банки энергетика, который уже приелся, но так хотя бы можно внушить себе бодрость и прогнать бессонницу на какое-то время. Мысли о недавнем разговоре благополучно покидают его голову ровно до того момента, пока на часах не виднеется четыре двадцать утра. Песня все еще не закончена, нервы Чана все еще на пределе, а вот организм уже дает сбой, поэтому парень решает дать себе поблажку и вздремнуть хотя бы несколько часов. Но черт бы побрал все эти противные мысли, заполняющие сознание стоит только Крису коснуться головой подушки. Еще сорок минут он ворочается в кровати, то скидывает одеяло, то опять натягивает под самый подбородок и почти стонет от навязчивых мыслей о милом солнечном мальчишке, лисьих глазах и такому любимому мелодичному смеху. Чертов мозг как будто специально подкидывает Бану картинки, где он на свидании с младшим, как он бережно держит того за маленькую ладошку, обнимает крепко-крепко и покрывает поцелуями милое краснеющее личико. Чан не выдерживает, резко скидывает одеяло на пол и быстрым шагом направляется на кухню. В этот момент он бы закурил, если бы не был самым ответственным и примерным мембером в группе, и если бы имел при себе сигареты. Крис невнимательно включает чайник с дальнейшим планом сделать себе самый крепкий кофе в мире и снова засесть за незаконченными треками, но позади вдруг слышатся чужие шаги и вскоре немного заспанный и вечно раздраженный голос произносит: – Ты чего психуешь, я даже через стенку услышал, как ты яростно встал с кровати и пришел сюда, – Минхо, зевая, садится на стул рядом со старшим. – Прости, что разбудил, – только и произносит Чан, но под выпытывающим взглядом Минхо не выстаивает. – Не спится просто. – Дай-ка угадаю, почему же, – Ли подпирает ладонью подбородок, а его кошачьи глаза хитро суживаются. – Ты просто слишком много работаешь. Бан незаметно выдыхает, но затем снова напрягается, стоит Минхо продолжить. – И это, конечно же, никак не касается темы отношений и Чонина. – Что?.. – почти выкрикивает Чан, но в последний момент вспоминает, что на часах пять утра, и все еще мирно спят (вроде). – Откуда ты об этом узнал? – Чан, у меня есть глаза, – Лино раздраженно вздыхает. – И похоже, у меня единственного. Это же так очевидно. Твои эти постоянные взгляды в сторону мелкого, твоя забота о нем. – Но я о всех забочусь, – бормочет Чан, из-за волнения начиная загибать собственные пальцы. – Я и не спорю. Но твоя забота о Чонине, она… особенная. От вас так и веет этой слащавой влюбленностью, а еще у вас вайбы тех самых главных героев-придурков, которые крашат друг друга в тайне, и никак не могут признаться. – Эй, ты!.. – Бан уже мысленно подготавливает целую речь почему Минхо неправ и почему его влюбленность абсолютно точно односторонняя, но Ли перебивает его одним только взглядом. Крис вздыхает, зарываясь лицом в свои ладони. Слишком сложно это все, слишком волнующе думать о том, что Чонин может испытывать к нему хотя бы примерно что-то такое же, а еще его тело и мозг безумно устали, сейчас больше всего хочется залезть обратно в кровать и проспать следующие тринадцать часов, но лидер прекрасно понимает, что это ему не удастся. – Чонин ребенок еще, он наверняка и сам не может понять, что вообще чувствует, но ты уже взрослый парень, и должен уже разобраться с вот этим в конце концов! – Разве ты не помнишь, о чем мы говорили вчера? Сейчас совсем не время для отношений, тем более таких, – Чану так и не удается подобрать правильное слово, описывающее такие отношения, поэтому он вскоре сдается и опускает голову. – Это ты говорил, Чан, я вообще не вмешивался. Даже более того, я все же на стороне Хёнджина, – Ли пожимает плечами, перекидывая ногу на ногу. Бан бросает в того непонимающий взгляд. Что это значит? – Мы айдолы уже три с половиной года, мы трудились ради всего этого очень много и мы заслужили все, что имеем сейчас. Почему мы не можем наконец-то начать думать о себе и о своих других желаниях, помимо мечты быть айдолом? – Потому что не можем, Минхо. Ты же понимаешь, что из-за малейшей ошибки мы можем потерять все, что имеем сейчас? Если я со своими глупыми чувствами подставлю всю группу, буду жалеть об этом до конца жизни, – в голосе Чана слышится грусть, такая большая, что Ли даже на секунду становится его жаль. – А ты уверен, что не будешь жалеть, если сейчас отпустишь его? Крис встречается взглядом с младшим, и они на несколько секунд устанавливают молчаливый зрительный контакт. – Да и к тому же, вам ведь необязательно объявлять о своих отношениях всем. Пока вы можете встречаться тайно. – Какое еще встречаться, – горестно хмыкает Чан, выключая нагревшийся чайник. – Твои чувства тоже важны, Чан. Более того, твои чувства должны быть важнее того, что могут подумать другие.