и тебе, кароч, не идет без меня

«страшно, но я не боюсь

мне просто с тобою весело»

ваня встает на носочки, когда тянется к пузатым кружкам в самом конце кухонного шкафчика. они с колей только недавно закончили стрим, пообещав взять небольшой зимний перерыв, не больше недели, и с новыми силами и идеями вернуться к регулярному стримингу. зима за окном красуется падающими хлопьями снега, на ване огромный шерстяной свитер: один из тех узорчатых, который по идее должен смотреться нелепо и глупо, но на самом деле выглядит мило и по-домашнему. ване нравится. коля сегодня в похожем. светлая одежда, которая в придаток еще и не является очередной худи или футболкой, смотрится на нем непривычно мягко. коля вообще сегодня весь такой мягкий и теплый. ваня наливает недавно приготовившийся глинтвейн в кружки, заново зачесывая пушистую челку назад. через секунду та все равно падает на глаза. ваня легко цокает, берет напитки в руки и отправляется в колину комнату. стрим сегодня запустили у последнего, поговорили обо всем на свете: любимой музыке и фильмах, историях из детства, своей дружбе, и еще раз вспомнили знакомство. жожо, к сожалению, не смог сегодня присутствовать — уехал к друзьям в другой город, что стало причиной пары стебных видеокружочков в общей группе. ваня пообещал подписчикам, что они потом наверстают упущенные стримы или даже запишут вместе трек. коля на это кинул пару шуток. ваня протискивается сквозь полузакрытую дверь, пытаясь не разлить вкусно пахнущий горячий напиток. на колонках играет ванина любимая «космонавтов нет», коля удобно расположился на диванчике чуть поодаль стола, согнув ногу в колене и оперев на нее руку с телефоном, снова с кем-то переписываясь. бандана с ушками все еще на нем, держа длинные пряди зафиксированными на макушке, и ваня мимолетно думает купить себе тоже какую-нибудь бандану, когда его волосы в очередной раз закрывают половину обзора, и он смéшно сдувает их со лба, протягивая кружку поднявшему взгляд парню. тот с благодарностью принимает посуду из чужих рук, тут же делая глоток и расплываясь в блаженной улыбке. ваня плюхается на место рядом, тут же поджимая ноги в белых носках под себя, грея руки теплыми боками кружки. по комнате витает запах корицы и пряных специй, который он вдыхает полной грудью, счастливо жмурясь. коля откидывает телефон, делая глоток и слабо толкая ванино плечо своим. — что смотреть будем? и надо же было коле испортить идиллию. дело в том, что парни сегодня двадцать минут спорили о кино. все бы ничего, но они не сошлись в любимом жанре и актерах (на самом деле большинство эмоций и выкриков были излишне приукрашены, чтобы людям по ту сторону было интереснее смотреть за их шуточной баталией). ваня любил детективные истории, романтические фильмы и грамотно написанные истории, для его друга была более важна зрелищность - различные боевики и кассовые киноленты, самые популярные сериалы и всеми любимые актеры. в обычной жизни это не было для них проблемой или камнем преткновения, лишь очередной темой для взаимных беззлобных подстебок, но ваня, разморенный общей зимней атмосферой и горячно-пряной жидкостью, чувствовал себя особенно игриво, решая сегодня не идти на уступки: — я знаю одну малоизвестную французскую комедию. коля закатывает глаза, смеясь и отставляя кружку на стол. он разворачивает корпус в сторону парнишки, тряся двухцветными волосами и весело улыбаясь. — а может мы пересмотрим последнего человека-паука? так же интереснее отсылочки находить всякие. — он играет бровями, ваня показывает ему язык: — что, коль, по фильму в месяц, чтобы мозг не перенапрягался? — не всем же быть ценителями высокого и непонятого. — коля тянется, ладонью стукая парня по лбу. ваня вскрикивает, заливисто смеясь и чуть не проливая глинтвейн на колины бежевые клетчатые штаны. он бьет в ответ, отставляя напиток на пол и закрываясь от прилетающей в него подушки. — не бойся, — продолжает, — тупость не порок. мы примем тебя любым. — ебаный сыр, вань, ты допизделся. парни начинают шуточную драку, валяя подушки по полу и два раза чуть не снося кружку. в основном ваня отбивается от щекочущих его рук и прилетающих хлопков по голове и ногам, а в ответ сыпет градом тычков и даже, вроде бы, случайно заряжает локтем по чужому лицу. что, впрочем, не критично, если судить по тому, как в следующую секунду коля заваливает хохочущего и брыкающегося ваню спиной на диван. тот тянет гласные в громком «аа, убивают» и продолжает отбиваться от загребущих лапищ, сбивая свой и чужой свитер. коля так же навеселе, он наступает, задувая ванины непослушные волосы тому прямо на лицо, перехватывая своими руками чужую правую, что норовила взять его за ухо, и отводит ее от себя максимально в сторону. чувствуя себя дезориентировано и опьяненно, ваня в отместку кусает его, пытаясь освободиться и отползти из-под нависшего тела. и замирает, понимая, что он сделал. и куда колю укусил. едва заметный влажный след от слюны поблескивает на чужой шее рядом с красноватым пятнышком. коля тоже замирает, через две секунды медленно отстраняясь от парня, и заглядывает ване в лицо. становиться страшно, не по себе, парень сжимается, безуспешно пытаясь стать меньше и незаметнее, и сверлит взглядом чужую шею, боясь поднять взгляд выше. атмосфера в комнате сразу становится дымчатой, тяжелея в лёгких. глубоко вдыхая, ваня робко переводит взгляд на чужие глаза. — к-коль, бля, и-извиняй п-… — вот как, ванечка. — коля смотрит полусерьезно, глаза его прикрыты в изучающем прищуре, а что-то на радужке отдает морозным инеем. ваня начинает стремительно краснеть, сердце пойманной птицей трепыхается в груди, и легкий страх сковывает тело. коля выжидает секунду, будто смакуя чужую беспомощность, а затем вжимает его правую руку в диванные подушки рядом с головой, взглядом бегая по чужому лицу. он чуть дольше задерживается на губах, которые ваня тут же прикусывает, а потом глаза его молниеносно взметаются к чужим. — вот какие у тебя новости для своего лучшего друга. — ваня под ним расхристанный, красный и задыхающийся. он прижимает свободную руку к груди, закусывает свои нереальные губы и стеснительно отводит взгляд. свитер задрался, открывая полоску голой бледной кожи над трениками. — раз ты так поражаешь меня сегодня, вань, — коля освобождает чужую руку, вместо этого ставит свои по бокам от парня, чуть выше плеч, и, все так же пристально наблюдая, откидывает свою голову, открывая этим беззащитное горло, — то давай, закончи дело. — ч-что? — кусай. время вокруг них замирает, и молчаливая пауза тянется слишком долго, пока шестерёнки в ванином мозгу усердно работают, силясь осознать происходящее. до него долго доходит смысл чужих слов, но когда он понимает, его простреливает смущением. коля смотрит на него с ухмылкой, выжидая, и ваня чувствует себя чуть-чуть загнанным в угол и таким маленьким. наверное, это все туман в голове из-за легкой дозы алкоголя, предчувствие скорого отдыха, то, что коля чертовски красив и знает это, или что он ване немного-много нравится, но парень прерывисто подается вперед, робко сжимая зубы на чужой шее, аккурат рядом с ранее оставленным отпечатком зубов. спустя пять секунд ваня отстраняется, боязливо проверяя реакцию. челюсти коли напряжены, он скашивает глаза на настороженного парня и выглядит малость обдолбанным. черные зрачки затопили радужку, он длинно и громко выдыхает и выглядит голодным, опасным, обжигающе жаждущим, будто хочет съесть ваню прямо на этом же месте, обглодать его кости, напиться его кровью и проникнуть ему под кожу. пауза затягивается, страх и предвкушение кружат парню голову, его руки мелко подрагивают. а потом коля резко приподнимается, давая ване шанс вдохнуть густой воздух, только чтобы следом одним слитным движением раздвинуть колени и подтянуть тело назад по мягкой обивке, вклиниваясь меж чужих ног и снова занимая собой все пространство вокруг. он застает ваню врасплох, тот давится воздухом, и пока его мозг осознает смену позиции, коля уже склоняется обратно. подхватывает рукой челюсть, запрокидывает голову на подушки, приближаясь к его девственной шее мучительно медленно. он раскрывает свои полные губы, опаляя горячим дыханием бледную кожу, пару раз невесомо мажет рядом с гортанью, спускается к ключицам, потом оглушающе выдыхает возле уха раскаленный воздух, заставляя кожу вани покрыться мурашками, а самого его тихо зашипеть сквозь стиснутые зубы. а потом не губы, язык ведёт мокрую дорожку по его шее, отрываясь лишь на секунду, чтобы затем приняться лихорадочно вылизывать-выцеловывать все, до чего может дотянуться. коля доходит до возбужденно колотящейся жилки, внезапно смыкая на ней зубы, вцепляясь в чужую глотку и заставляя ваню упереться руками в его предплечья, задушено скуля. коля не сдвигается ни на миллиметр, пока парень под ним судорожно хватает приоткрытым ртом воздух, плавясь от новых ощущений и чужой наглой решительности. он пытается свести ноги, когда чужая свободная рука уверенно ползёт вверх по его бедру, присваивая, не спрашивая разрешения. у вани, конечно же, не получается. двухцветные волосы щекочут подбородок, когда парень с влажным чмоком отстраняется от его зацелованной кожи и рассматривает свою работу — разноцветные пятна, размазанные по всей шее, контрастирующие с ранней светлостью. его большой палец тем временем соскальзывает на обветренные губы. коля обводит его рот по контуру, поглаживая, пока другая рука грубо сжимает бедро. парень притирается к нему сквозь одежду, грязно и крепко, а потом внезапно наклоняется и целует. это скорее похоже на борьбу языков и обмен слюнями с привкусом вина и корицы, коля вылизывает его рот, забирает весь оставшийся воздух, ванина рука несмело зарывается в чужие волосы, и он восторженно отвечает, растворяясь в ощущениях. руки ползут выше по чужой талии, залезая под свитер, и ваня мстительно кусает чужие мягкие губы, тогда как у него чувственно и вдумчиво отбирают все остатки сопротивления. когда губы уже начинают болеть, коля отстраняется от него, ныряя обратно к шее и сжимая пальцы на чужом теле. — я на тебе, блять, живого места не оставлю. — п-помешанный.