полоса неудач

— Куги говорит, что Канне не нужно много видеться с Шином. — Девочка была совсем поникшей с самого момента их встречи. Чужие дети резвились в парке, бегая, как сумасшедшие по всей территории, и чуть было не снесли с ног парня. — Твоя сестра… Может и права, но… — Тсукими замялся. Что говорить в таких ситуациях? Сама Куги, наверное, тоже не предполагала, что Шину придётся узнать о её словах, но наивная Канна не увидела ничего плохого в том, чтобы сказать правду. — Канна не хочет переставать общаться с Шином! — У Кизучи чуть не слёзы были на глазах. Слова никак не вязались между собой, и парень сделал вид, что закашлялся. — Шин тоже не хочет переставать общаться с тобой, Канна. — Парень наконец улыбнулся, отвечая в привычной сестре манере. Та тут же расплылась в улыбке и кинулась обниматься. Поистине счастливый момент. — Так сделай хоть что-то полезное тогда. — У Шина перехватило дыхание. Он дёрнулся и поспешно выпутался из рук Кизучи. — Что-то не так? — В ответ лишь смотрели невинные глаза. — Нет, померещилось… — Парень невольно ухватился за шапку, натягивая её на ухо. — Шину нужно больше спать, уже второй раз. — Канна обеспокоенно уставилась в пол, но через пару секунд снова беспечно защебетала о чём-то. Она права, режим сна действительно нужно восстанавливать.       В последний день своего отпуска Шину удалось вытащить Канну из-под семейного контроля. Ходить в город он просто ненавидел, а тем более с целью развлечься, но глядя на то, как девочка тайно косилась на всевозможные карусели каждый раз, когда он забирал её из школы, не привести сюда это солнышко было просто невозможно. Даже несмотря на своё подавленное настроение Кизучи была в восторге от огромного количества разных атракционов, ларьков с сувенирами и продающейся на входе сладкой ваты и конфет. Девочка с восторгом наблюдает, как приветливый мужчина делает пончики у всех на виду, пока Шин пытается разграничить свои траты. Вата выглядит почти как розовая шерсть, свёрнутая вокруг палки, и быстро тает, заставляя Канну неловко смеяться и вытирать рот рукой.       Из всех каруселей Кизучи выбирает именно колесо обозрения. Двое запрыгивают в жёлтую кабинку и начинают медленно подниматься вверх. — Смотри, отсюда море видно! И лес! — Канна почти что свешивается с перил, но Шин успевает схватить её за рукав в последний момент. — Аккуратно, не упади. — Улыбка сама появляется на лице.       Ещё чуть выше — становится видно и поля, и дома за ними, словом, всё, что было поблизости. Тсукими стало не по себе от такого большого расстояния от земли, а вот Кизучи напротив чувствовала себя отлично. — Я никогда не видела город с такой высоты! Так красиво… Гляди, там кошка! — Глаза девочки горели счастьем. Кто бы подумал, что нужно так мало?       Колесо пошло на спуск, стало видно крышу кабинки впереди. Кто-то умудрился оставить на ней свою подпись зелёной краской. Быть может, даже сами работники. Облака медленно поднимались из-за горизонта, как будто меняясь с Канной и Шином. Стало слышно, как дети внизу спорят, на что похожи ватные небесные жители.       Приветливая женщина подала руку Кизучи, помогая выйти из кабинки, и пожелала приятного дня. — Куда теперь?       Канна задумалась. — Мы можем просто походить по парку или покормить птичек здесь. Я видела кормушки, — Шин согласно кивнул. Почему бы и нет?       В середине парка раскинулась ярмарка, всё горело огнями, несмотря на довольно яркое солнце, шарманщик бродил по площади. Даже Тсукими ощутил какой-то детский восторг, глядя на всё это.       Канна пробежала через толпу, крепко сжимая в руках только что купленный хлеб и молча указала на дерево с кормушкой. Парень разломал буханку надвое, отдавая один кусок сестре. Один из самых прекрасных дней в его жизни. * * *       Вокруг себя Шин слышал дикие рыдания и мрачные перешёптывания. Знакомые и совсем чужие лица, люди стояли вокруг деревянной коробки, худая женщина почти лежала на ней, держа за руку умершую.       Все пришли с цветами. Канна любила цветы. Оторвать глаза от гроба не было сил. Она всё такая же милая, даже в этом белом платье, что совсем ей не идёт. Разбитую горем мать наконец удаётся оттащить от дочери, чтобы дать остальным попрощаться. Первой подходит Куги. Она уже не плачет, но Тсукими даже издалека может разглядеть блестящие мокрые дорожки на её щеках. Девушка падает на колени и начинает что-то шептать. Наблюдать уже становится невыносимо, но Шин не сразу отворачивается. Боль сдавливает грудную клетку в районе сердца так, что сложно вдохнуть. Это люди называют отчаянием? Он не знает, сколько времени проводит в своих размышлениях, которые по большей части состояли из вопросов «почему?», " за что?» и тому подобного.       С щекой парня внезапно сталкивается рука. Шин с непониманием переводит взгляд. Куги. — Всё из-за тебя! Если бы не… если бы не ты… — Кизучи! — Кто-то оттаскивает девушку в сторону. Она не может вымолвить и слова от гнева, только смотрит ненавидящим взглядом. От этого становится ещё больнее.       Тсукими подходит последним, не задерживается. На похоронах бывать уже случалось, ничего нового он не видит. Лицо Канны спокойно, как будто она просто уснула. Смерть в ней выдают только фиолетовые, почти синие губы. У живой Канны они всегда были светло-розовыми. Сдержать слёзы не удаётся, Шин поспешно вытирает их, чтобы не попасть на лицо девочки. От усилий не выдать хотя бы крик начинает болеть горло.       Куги всё ещё сверлит его взглядом. Была бы мать Канны в себе сейчас — делала бы то же самое. Они винят только его.       Гроб накрыли чёрной крышкой. Похоже, денег на что-то дорогое у семьи не оказалось. На всю округу стал слышен звук забивания гвоздей. Шин поёжился. Двое крепких мужчин взвалили короб на плечи. — Так ужасно, когда погибают дети… — Донеслось до парня.       Священник закончил свою долгую речь, и вся толпа двинулась вслед за гробом, уносимым мужчинами. Тсукими шёл в самом конце. У него нет сил. Почему Канна? Она была такой доброй, светлой… Не может быть, что такого ангела наказали смертью. — Почему же она умерла? — Шин насторожился, слыша разговор двух пожилых женщин, идущих впереди. — Говорят, что-то странное произошло. Пропала девчушка, а потом нашли мёртвую. Боже упаси… — Старушка перекрестилась. — Бедняжка.       Тсукими так и не узнал всей истории. Семья Канны, очевидно, не желала с ним не то, что говорить — пересекаться взглядом. Он и о смерти-то узнал случайно: пришёл в школу, Канны нет. Она всегда звонила, если болела или пропускала по другой причине. В этот раз охранник рассказал всё вместо неё.       В день, когда они были вместе, уже уходили из парка, Канна сказала, что может дойти до дома сама. Центр города, дневное время. Идти недалеко. Если девочка хочет побыть самостоятельной, что ей мало дают дома, почему бы не позволить? И Шин отпустил её. Потом, правда, тысячу раз пожалел. Кто же знал, что может что-то случиться? Да и, что конкретно все-таки произошло, кажется, пока никто и не знает. Станет ли полиция разбираться с делом о пропаже какой-то девочки, которая всё равно уже умерла?       Вспомнишь солнышко — вот и лучики. Шин встал, как вкопанный, оставшись позади всего строя. Навстречу, через толпу под удивлённые и осуждающие взгляды людей, к нему пробирался Соу, размахивая издалека шарфом Тсукими. — Не ожидал увидеть тебя и здесь. Уж не следишь ли ты за мной? — Хиёри сделал наигранно обеспокоенное лицо. — Замолчи. Зачем ты тут? — Соу хмыкнул, но проигнорировал грубость знакомого. — А) хотел вернуть шарф. Б) хотел извиниться. В) работа, понимаешь ли. А вот тебя с твоей скоро уволят, если будешь так часто пропускать смены. — Хиёри казался совершенно беспечным, закладывая руки за голову. Шин смутился осозновая то, что даже не попытался вернуть чужой шарф. — Откуда… Ладно, ты можешь хоть немного побыть серьёзным или просто оставить меня в покое? Только что я похоронил сестру, если ты не заметил. — Внутри закипала бы ярость, не будь Шин так опустошён последними событиями. Всё-таки смерти пока что давались ему с трудом. В голове снова возникла картинка с гробом, засыпаемым землёй и ужасные крики матери, Шина передёрнуло. — Конечно, это сложно. Но я благодаря этому и пришёл. — Соу действительно посерьёзнел. — Раз уж так вышло, что я тебе о прошлом деле проболтал… Мы снова здесь не просто так. — Шин наконец оторвался от пола, радуя Хиёри своим вниманием. — Девочку убили. Да-да, ты в грёбаном детективе. Ударили чем-то по голове и утащили к речке посреди города. Как только никто не заметил — загадка. В тот раз я пошутил, но сейчас ты действительно один из подозреваемых, так что~, — Соу вытащил блокнот из сумки и щёлкнул ручкой, — где Вы были с одиннадцати до трёх часов дня в день убийства?       У Шина ноги подкосились. В чём он и виноват — так это в своей глупости и наивности. Он не убивал. Он не мог бы. «Если бы не ты» — сказала Куги. Верно, если бы не Шин, то Канна вообще сидела бы дома тогда и сейчас была бы цела. Могла бы жить дальше, если бы Тсукими не вмешался в её жизнь. Думал, что сможет сделать лучше, а на деле…       Перед глазами замелькала рука Хиёри, вторая протягивала ему стакан с водой. — Ну-ну, мне сейчас сведения собирать нужно, а не тебя в чувства приводить. Шин молча выпил всю воду за глоток и протянул стакан обратно. — Пойдём, найдём тебе скамейку. — Соу больше не звучал недовольно. — Значит, вы ушли из парка в час дня, и Канна ушла домой сама. — Хиёри задумчиво чёркал что-то на бумаге, не обращая внимания на безжизненные кивки со стороны Тсукими. — У убийцы было всего два часа и двадцать минут, чтобы затащить девчонку куда-то в переулок, выключить её там и кинуть тело под мост. Опять же, судя по экспертизе, она умерла мгновенно, тело пролежало около десяти минут до обнаружения, и таким образом временные рамки сокращаются ещё до двух часов десяти минут. Имеет ли значение такая мелочь… — Вы проводили вскрытие? — Шин нагло перебил собеседника, даже не смотря в его сторону. — Нет, не удалось уговорить мать. Всё повреждения, что удалось установить, были внешними. На самом деле, убийца рассчитал, где и когда выловить эту Кизучи, — Тсукими поморщился от пренебрежения Соу, — по камерам супермаркета видно, как она заворачивает во дворы, как раз в место слепой точки. Наверняка хотела сократить, хех. — Ну так посмотрите, кто ещё заворачивал в этот момент, вот вам и убийца. И уж тем более становится ясно, что это был не я. — Не всё так просто. — Хиёри нахмурился и провертел ручку в пальцах. — На тебя указывает множество других фактов, один из них — ты был с девчонкой перед убийством, ещё один — наличие возможного мотива, что тоже немало важно. Сам подумай, вы ведь на самом деле не брат и сестра, просто дальние родственники. С чего бы тебе, мрачному бедному парню, вдруг начинать общаться с ней, даже вопреки неприязни родителей? Так как у нас нет результатов вскрытия на руках, выдвинули ещё одну версию. Якобы ты отравил девчонку и отправил домой по короткому пути, там она грохнулась, а затем ты обошёл район, избежав камеры, и нанёс несколько ударов по голове, чтобы скрыть истинную причину смерти. Отнёс труп под мост и исчез. — Но это же безумие! Кто бы стал… — Стали бы. Причина не так важна, как вполне возможное выполнение всего этого. — Хорошо. Ты сам сказал, что тело пролежало где-то десять минут. За такое время нереально дойти от центра до реки, тем более с мёртвой на руках. — Говорить о Канне так было непривычно и неприятно, Шина чуть не стошнило в мусорку рядом. — Это установили по крови на голове, удары можно было нанести когда угодно. Орудие ты бы выкинул в реку, там точно никто рыться не станет — слишком много подобных вещей на дне. — В любом случае, ваша версия выглядит очень замудрено. Неужели нет никаких других мыслей насчёт всего этого, попроще? Что угодно, влезла в передрягу в переулке, упало что-то на голову и прохожие побоялись быть виноватыми… — Есть, но из всех, как я уже говорил, твоя имеет больше всего возможных фактов. Даже если ты утверждаешь, что вы были в парке, ты мог отравить её там, яд достать не так сложно. Любой факт можно обернуть как за, так и против. — А с Наомичи что? — Вопрос был настолько внезапным, что даже Соу завис ненадолго. — Как и было, в двух словах, ситуация странная, подозреваемые — маляры, пока ещё идут разборки. Почему ты спросил? — Вспомнил.       Хиёри заливисто засмеялся на всю улицу, не обращая внимания на хмурый взгляд Шина. — Ну и память у тебя. — Он замолчал и после паузы перешёл на шёпот, наклоняясь ближе к уху Тсукими. — Если пропадёшься в руки к следователям, ничего хорошего не выйдет. Подозреваемых кроме тебя пока что нет, выдернут признание любым путём и потом не докажешь, что сказал под давлением. На их стороне закон. — Если уж такое дело, у меня есть выбор? –Шин повернулся и встретился глазами с нечитаемым и каким-то жутким взглядом Соу. Оба замолкли. — Ты собрался заканчивать жизнь? — Шин почувствовал каплю пота на щеке, но не ответил. — Таких, как ты в тюрьме быстро ломают. И лучше уж тогда действительно быть убийцей, хоть пригодятся навыки.       Мужчина встал и сунул в руки Шину шарф. — Я предупредил, а что делать дальше — придумаешь сам. — Он развернулся и просто ушёл, бросая улыбку на последок. Может Тсукими показалось, что она была какой-то холодной.       Посидев несколько минут в прострации, парень хотел встать и также уйти домой, но ощутил что-то внутри шарфа. Руки медленно развернули складку ткани. Тетрадь. Шин огляделся по сторонам и поспешно засунул её обратно в шарф. Дома, всё дома. * * *       Листы заполнены записями о смерти Наомичи. Почерк аккуратный и ровный, хоть местами и косит влево. Хиёри пишет так?       Шин потёр переносицу, стараясь унять головную боль и сконцентрироваться на тексте. Ещё одна пустая кружка из-под ненавистного кофе опустилась на стол.       «Наомичи Курумада, молодой боксёр, вечером пятнадцатого ноября был убит неизвестным. По собранным данным выдвинута версия: мужчина вступил в драку со своим будущим убийцей около часа ночи. Двое ввалились в квартиру напротив, судя по показаниям жильцов и каплям крови на стене, там Наомичи был удушен захватом. Затем убийца, испугавшись наказания, перенёс тело на улицу, предварительно нанеся несколько ударов для видимости, и расположил в нужной позе. Очевидно, убийца вернулся в квартиру около двух часов ночи и помял подоконник чем-то тяжёлым, чтобы запутать следствие и случайно задели окно. Звуки услышали в квартире этажом выше. На роль подозреваемых можно выдвинуть маляров, что красили вторую квартиру до поздней ночи (по показаниям), несмотря на то, что их рабочий день закончился в шесть часов вечера. Действия были совершены не спонтанно. Допускается, что виновны оба.»       Тсукими моргнул, переваривая всю информацию. Он даже не заметил разбитого окна. Шин ещё раз прошёлся глазами по тексту. Почему-то не верилось, что убийство совершено теми малярами. Они не выглядели как убийцы, неужели внешность может быть настолько обманчива? А мотив? Соу, конечно, упоминал, что Курумада был довольно вспыльчивым, но насколько сильно боксёр должен был насолить маляру, чтобы тот пошёл на убийство?       Шин остановился и ещё раз вернулся в начало. Хиёри противоречил сам себе. «Убийца, испугавшись наказания, перенёс тело…» и «Действия были совершены не спонтанно». Как возможно совместить две эти фразы? Или же, Соу имел в виду что-то другое?       Тсукими прошёлся по комнате. Озарение, которое так скоро приходило к детективам в фильмах, не появлялось. Признавать, что Хиёри ошибся, оказалось на удивление приятно. Шин плюхнулся обратно в кресло, после того, как замотал тетрадку в шарф знакомого. Отдаст всё сразу и заодно постарается выпытать, зачем тот продолжает давать ему сведения о смерти Курумады. Он ведь не мог взял тетрадь с собой просто так, верно?       А перед глазами всё ещё стояло радостное личико Канны, как бы Тсукими ни пытался отвлечься на что-то другое. Понимание её смерти всё ещё отдавалось глухим болезненным ощущением внутри. Сколько времени понадобится, чтобы восстановиться и забыть?