Точно не навсегда

      Слепящие солнечные лучи настойчиво пробивались через закрытые веки, как ни уворачивайся от них, поспать еще чуточку не удастся. Марк убрал с лица кончик одеяла, которое служило ему защитой от навязчивых нарушителей его спокойствия, и попытался открыть глаза. Потянулся за телефоном, 6:28, можно было бы спокойно поспать еще минут пятнадцать. Голова неприятно побаливала, тело еще не хотело слушаться и руки-ноги двигались с трудом. Но это было меньшее из зол, самое приятное, что Марк смог ощутить за это утро.       Как только блаженные секунды, которые требовались для запуска когнитивной активности, истекли, Марка пронзил леденящий страх, пугающая тревога от осознания того, что сегодня случится с ним – он снова увидит Диму. Вчерашнее спокойствие как рукой сняло, начало знобить, в горле стало внезапно сухо, адреналиновая волна медленно поднималась откуда-то из района почек и резко опускалась вниз. Было невозможно полежать в кровати еще заветные пять минут перед тем, как опустить босые ноги на холодный утренний пол. Марк переворачивался с одного бока на другой как ударенный током, ноги не находили себе места, Марк дергал ими в разные стороны. Любовная лихорадка овладела его телом, наверное так бы это назвали древние.       «Лучше бы этот день никогда не наставал. Знал бы я, что перед тем, как все узнать, переживу такой ужас, никогда бы не подошел к нему!» – корил себя Марк за то, что позволил запустить в себе взрывной механизм любовного чувства. А ведь и правда, подошел к нему сам, никто его не звал, ноги как заколдованные подошли к Диме. Попросил сигарету, хоть и не курил никогда, даже не пробовал. Глупость какая! И вот из-за этого сейчас места себе не находить?       Лежать больше не было сил, Марк приподнялся на кровати и сел. Посмотрел на свои ноги, погладил их медленно, провелся по внутренней грани бедра. Резко отдернул. Рука тряслась сильно, стало холодно как-то. Хотелось согреться, Марк быстро пошел в душ, захватив чистую пару трусов. Самые красивые выбрал, ну он так считал, что они самые красивые. Нежно бирюзового цвета, как мятные конфеты, с розоватой резинкой, как вишневая пастила.       Вся квартира уже жила утренней жизнью, мама готовила завтрак, окунала ломтики батона в яичный меланж с молоком, и быстро кидала на старую закопченную чугунную сковородку. Действия ее были несобранными, видать – не выспалась. Отец спокойно сидел на кухне, вальяжно курил сигарету и пил свой утренний кофе.       – Доброе утро, Марик! – каждый на свой лад выкрикнули они с кухни. – Чего-то ты рано проснулся, – добавил отец, почему-то улыбаясь, как будто бы он пошутил очень смешную шутку.       – Да солнце спать мешает, говорил же вам, надо шторы мне купить – спать невозможно, – Марк даже забыл сказать им доброе утро, настолько мысли в голове в кучу не собирались. – Я пойду в душ сначала схожу, потом позавтракаю.       Марк зашел в ванную, на стиральной машинке лежала гора грязного белья, видно мама с самого утра решила затеять стирку, вот же неугомонная. Он аккуратно повесил чистые трусы на змеевик, снял грязные с себя и заступил в ванну. Дрожащими руками постарался настроить нужную температуру на вентилях-ромашках. Обычно это и без того сложное занятие – поймать комфортную температуру, дрожащие руки делали его почти невозможным. То ледяная вода била Марка по груди колючими струями, то кипятком обжигало грудь. Наконец-то потекла теплая, немного горячее, чем обычно, хотелось согреться, чтобы перестало знобить. Выпарить из себя это навязчивое волнение. Марк прислонил душ к шее и уперся головой об еще холодный кафель стены. Струи воды текли по широкой сильной спине, скользили вниз по бархатной смуглой коже, принимали форму сердцевидных ягодиц, пробивались сквозь персиковые волоски, путались в колосках темноватых волос на ногах. Тепло согревало окостеневшее от тревоги тело, мышцы расслаблялись, все тело приходило в надлежащий миропорядок.       Но на душе все еще было неспокойно, Марк не знал, зачем он сегодня идет на учебу, что даст ему сегодняшняя встреча. А если отвернется, не посмотрим этими глазами небесно манящими? Как жить после этого? Что сказать, побежать ли вслед, окрикнуть? Упасть в ноги, умолять быть вместе? Нужно ли это все Диме? Господи, зачем он так! Мысли в Марковой голове скакали друг через друга, перемешивались, будто бы играли в пьяную чехарду. Но будущего не миновать, если не лечь прямо сейчас в лежку, да помереть к чертям, раствориться и стать никем – для себя, для Димы, для всего света.       Пена стекала по Маркову лицо, но была не в силах вымыть происходящее в его голове, утекала в сливное отверстия, не унося ничего за собой. Марк закрутил краники и, отодвинув шторку, опустил мокрую ступню на ванный коврик. На нем остались забавные отпечатки Марковых ног. Короткие темные волосы торчали ежиными иголками, когда Марк насухо вытер их махровым полотенцем. Изучающе посмотрел на свое отражение в зеркале, лицо не выражало никаких эмоций, как будто и не человек в отражении вовсе. Маленькие черные глазки с азиатским разрезом холодно смотрели в отражении, широкие густые брови с модной выбритой полоской даже не дернулись, небольшие пухлые губы со шрамом над верхней губой покоились на Марковом лице. Интересно, каким в зеркале видит себя Дима, когда по утрам выходит из душа? Любуется своим отражением или же пристально рассматривает, дабы найти в себе побольше недостатков?       Марк натягивает трусы, которые впитали в себя остатки влаги, стали местами рябыми темно-зелеными. Бежит к себе в комнату, топая разопревшими от воды ногами, одевается в домашнее и выходит на кухню. Родители уже завтракают, на углу стола стоит прозрачная черная тарелочка, на которой лежали три гренки, помазанные сверху плавленым сыром, и дольками нарезанный помидор.       – Садись завтракай, а то опоздаешь! В душе проторчал почти двадцать минут, что можно так долго намывать? – с упреком произносить мама и встает, чтобы сделать Марку кофе.       – Да я проснулся, и как-то так зябко было, вот старался согреться, вроде получилось, – Марк откусил гренку, пытается ее проглотить, тяжело, кусок в горло не лезет, но поесть все-таки придется, а то со вчерашнего дня голодный.       – Ты точно не заболел? Вчера прибежал, ничего не поел, закрылся у себя в комнате и до утра вот не выходил. Наверное, ноги промочил, вечно ходишь невесть как, кроссовки вчера мокрющие были, – мама пытается найти объяснение странному состояния сына, ставит чашку с растворимым кофе на стол.       – Да отстань ты от ребенка! Всякое бывает, устал на учебе, он все-таки выпускается в этом году, много нужно делать, вот и организм не выдерживает, – отец всегда защищает Марка от навязчивых выпадов мамы, и часто он бывает прав. Но не сегодня, знали бы они, что на самом деле происходит!       Марк с трудом съел две гренки, от жаренного масла вперемешку с кислым растворимым кофе начало тошнить, в горле опять образовался мерзкий комок, прям как в тот вечер. Очень символично!       – Спасибо, было вкусно! Я пошел собираться, – Марк подскочил со стула, поцеловал маму в щеку и побежал собираться. В своей комнате он схватил первое, что попалось под руку из висящего на стуле-вешалке, оделся и побежал к двери. Рюкзак лежал нетронутый со вчерашнего вечера, Марк взвалил его себе на спину, быстро застегнул молнию куртки, попрощался с родней и хлопнул дверью.       Погода с утра была прохладная, Марк не был рад своему случайному выбору одежды, противный ветер поддувал под ветровку, кофта с капюшоном тут бы не помешала. На какое-то время тревожные мысли покинули голову, холодно было примерно также, как и при утреннем ознобе. Единственное, чего хотелось и на что хватало сил – это поскорее дойти до колледжа. Или же лучше идти медленнее, замерзнуть как собака, но оттянуть момент рокового свидания, последствия которого могут быть хуже любых холодов. Марк достал из кармана пачку сигарет, спешно на ходу достал оттуда одну, остановился, чтобы прикурить – ветер мешал. Табачный дым развевался на холодном ветру, казалось, ему удалось унести за собой мрачные Марковы мысли. Он шел быстрым шагом, делая короткие затяжки, на душе было так спокойно, как было только перед сном, когда Марк разрешил себе понадеяться на все самое лучше. Может, это включился защитный механизм, который надеялся уберечь Марка от тотального обморока, когда он встретит Диму.       На горизонте замаячило здание тагильского филиала свердловского медицинского колледжа, серое здание-коробка с зарешеченными окнами первого этажа, будто бы там содержали особо опасных для общества медиков. На баннере натянуто улыбалась парочка стереотипных врачей с фонендоскопами на шее. Недалеко от входа стоял Дима, курил, перетаптываясь на одном месте, видать замерз, давно здесь стоит. Ждет кого-то? Неужели Марка?       Взгляд потерянный и ищущий бегал по сторонам, осматривая территорию парковки. Прям как тогда, в сентябре, когда они впервые встретились. Дима стоял один, курил сигарету, и казалось, что ждал, когда к нему кто-то подойдет. Возможно, кто-то из одногруппников, кто уже успел его запомнить за несколько дней учебы. Как назло, никто из них не подходил. Не курит, что ли, из них никто? А Марк подошел, осмелился. Дима ему сразу понравился, еще когда на линейке в честь начала учебного года он читал какое-то дурацкое стихотворение про профессию медика. В новом белом халате, для создания образа, волосы еще тогда аккуратно были убраны, видать, ради выступления постарался, все-таки все на него со сцены смотреть будут. Читал стихи он погано, но старался из-за всех сил, играл интонациями, пытался изобразить что-то руками. Но красивый был до жути, в каждом взгляде, в каждой гримасе, Марк смотрел на него как зачарованный, во всем шарме этой буффонады представлялся объект мечтаний любого подростка в период пубертата. Чего греха таить, умеет он быть обаятельным, когда надо. А после праздника Марк увидел его курящим, стоял угрюмый, глазами стрелял по сторонам. Он и подумал, что Дима какой-то не от мира сего, на сцене был такой весь из себя, а тут стоит, что посмотреть страшно. И как с таким заговорить? Как правильно обратиться, а самое главное – что сказать? Похвалить за удачное выступление? Бред какой-то. Поэтому Марк решил выждать, понаблюдать за Димой.       Каждый день он стоял один, никто к нему не подходил, а он все ждал. С каждым днем глаза становились все более потерянными. Он-то и друзей себе найти не может? Обычно возле таких люди толпами околачиваются, может с ним что-то не так? Марку стало его жалко, что он так стоит каждый день один, он понимал его, сам все девять классов в школе простоял один, никем незамеченный. И вот однажды рискнул, говорить до сих пор было нечего, но Марк попробовал.       – Привет, не поделишься сигаретой? Торопился, не успел забежать, – из уст Марка это прозвучало до ужаса несуразно. Чтобы он просил у кого-то сигарету? Никогда в жизни такого не было. А тут просит, непонятно зачем. И что с ней потом делать, курить?       – Держи, – Дима спокойно протягивает ему пачку, даже не поздоровался.       – И зажигалку, пожалуйста, – Марк загнал себя в никотиновую ловушку, придется курить. Он неловко взял сигарету двумя пальцами, со стороны это сразу видно, что человек первый раз вообще ее в руках держит. Поднес кончик к пламени зажигалки. Ничего не происходит, сигарета подымилась пару секунд и потухла. Растерянность отчетливо считывалась с Маркова лица.       – Затянуться надо. Ты первый раз, что ли? – спокойным тоном сказал Дима и стал выжидающе смотреть на Марка в попытке поджечь сигарету. Кончик загорелся алым угольком, дым полетел Марку прямо в рот, он не знал, что делать дальше и начал задыхаясь кашлять.       – И зачем ты сигарету попросил, если не куришь? – с небольшим градусом снисходительности поинтересовался Дима, все-таки ему были приятно, что наконец-то на него обратили внимание.       – Я… это… просто, не знаю, короче, – замялся Марк, попытался на ходу придумать какую угодно причину, но решил сказать правду. – Ты каждый день тут один стоишь, я решил подойти, познакомиться.       – Понятно. Ну давай знакомиться, меня Дима зовут, – он укатил сигарету в уголок губы и протянул Марку руку.       – Меня Марк, очень приятно, – и схватился за Димину руку, сжал ее так крепко, и долго не отпускал. Такой гладкой и приятной она была, пусть и холодной. Посмотрел Диме в глаза и обомлел. До того красивые они были. И отпустил руку.       – Ты с какого курса?       – Я с третьего, а ты?       – Я с первого, только недавно поступил, скука смертная, я уже заебался. В группе одни додики, даже потусить не с кем, – Марк принял эти слова на личный счет, потому что, по сути, являлся точно таким же додиком. С ним не потусишь, даже не покуришь в перерыве или перед парами.       – Мне тоже тут скучно, к третьем курсу уже никаких сил нет. Да и я тоже один, ни с кем интересы не сходятся, – соврал Марк. Учиться ему нравилось, и даже очень, он почти отличником был. И с девочками из группы общался, они неплохо сходились, даже время частенько вместе проводили.       – Ладно, уже скоро пара начнется, пошли, не хочу опаздывать, чтобы лишний раз преподам глаза не мозолить. Давай встретимся на этом же месте после пар.       Они вместе зашли в колледж и каждый разошелся по своим делам. Марк не ожидал, что все так повернется. На худой конец он рассчитывал, что он просто опозорится, над ним посмеются, и потом он будет ходить, боясь даже взгляд кинуть на Диму. Но даже и не думал, что его поступок может повлечь за собой последствия, на первый взгляд, очень благоприятные. Радуясь тому, что позор его миновал, он пошел в нужный кабинет, слушать лекцию по гигиене. Но лекция не слушалась, слова преподавательницы терялись в общем потоке Марковых мечтаний, он хотел, чтобы все это поскорее закончилось, и он снова увидит угрюмого Диму, курящего сигарету недалеко от входа в колледж, но уже ждущего Марка.