TOTENCULT. АМЕЛИЯ

Все началось спустя две недели после начала учебного года с одного разговора. Ничем не примечательного разговора между двумя подругами. И все эти две недели обсуждали настоящую бойню в изо-студии при закрытом музее, где было обнаружено девятнадцать тел разной степени разложения (собственно говоря, именно из-за отвратительного запаха разложения их и нашли). Все они принадлежали молодым юношам и девушкам и были зверски изуродованы. Никто не знал, кто совершил поистине ужасное преступление, но многие шептались о том, что убийца был не человек. - Амелия, ну не будь ты такой занудой! У тебя еще все выходные будут, что бы сделать уроки. Ну пошли! Ну пожалуйста! Сложив молитвенно руки, Марта присела у края стола и попыталась заглянуть в лицо соседки по комнате. Леони даже голову не подняла от учебника по тригонометрии. Просто перевернула страницу книги, заправила рыжую прядку за ухо, дернула плечиком и начала что-то строчить в тетради. - У меня, в отличие от тебя, совершенно иные планы на эти выходные. Я не собираюсь весь день отлеживаться в кровати, как ты. – На эти слова ее подруга лишь поморщилась. Не такая уж она и лентяйка, что бы два дня валяться в постели. Ну, разве что завтра после вечеринки проснется позже обычного. Но ведь завтра суббота! – Марта, я же сказала. Нет. Да и что я там делать буду, скажи мне. Ты будешь крутить задницей перед Ваетом, а я должна сидеть и слушать идиотские анекдоты Барта? Страдальческий вздох подруги заставил, наконец, оторвать взгляд от тетради. - Ну что ты вздыхаешь? Марта опустила голову и разве что не всхлипнула, пальцем расковыривая дырку на ковре. - Мы поссорились. То есть… В общем, он теперь с Кристой. Ами вздохнула, отложив ручку в сторону. Сейчас начнется разговор на тему «все парни сволочи», а ей придется это выслушивать. Но нет, вопреки ожиданию школьницы, ее подруга просто подняла на нее взгляд побитого щенка и умильно хлопнула глазками. Запрещенный прием, надо сказать. - Ну не упрямься, Леони, пойдем. Посидим пару часиков, а потом, если захочешь, уйдем. Амелия исподлобья глядела на подругу. Только на пару часиков. Что может плохого случиться за это время? И никто не заподозрит. Да они вернутся еще до отбоя! - Только на пару часов? – Быстрый кивок. – Это и не будет нарушением, ведь так? – Еще один кивок Марты и глаза полные надежды. – Но, если что, сразу возвращаемся, договорились? - Да-да! Конечно, Ами! Ну что? Идешь? Тяжелый вздох и плохие предчувствия, которые и были отчасти причиной отчаянного нежелания идти на эту вечеринку, что устраивали старшие классы в честь начала учебного года, были отброшены и тщательно запрятаны на задворки сознания. В конце концов, она уже не ребенок и может немного повеселиться. Не все же за книгами сидеть. - Ну хорошо. Пойдем. Но при одном условии. Завтра ты вместе со мной отправишься в город. В книжную лавку пана Вацлава. Тригонометрия захлопывается под радостный визг Марты, а страх окончательно прячется за невольной улыбкой. - Это все сон. Мне все снится. Пожалуйста, ведь это же сон. Сейчас я проснусь и ничего этого не будет. Пожалуйста, пусть все это будет сном. Амелия сидела в кустах, зажмурив глаза и закрыв уши ладонями, по ее лицу текли слезы, а сама она то и дело вздрагивала от очередных криков ужаса, доносящихся с поляны, на которой еще полчаса назад веселилась компания ее одноклассников. Там, где совсем недавно играла музыка, в свете костра выгибались в танце молодые фигуры парней и девушек, а по лесу разносились радостные голоса и витали сладкие запахи молодой возбужденной крови с привкусом коньяка, сигарет и травки. Никто не скажет теперь точно, как давно все это продолжается, но началось все с испуганного визга брюнетки, как раз было собравшейся к реке помочиться. Даже Амелия не поняла, с чего та визжит раненым поросенком, пока не увидела ужасающую фигуру, поднимающуюся из воды. А потом появилась и вторая. Точнее, это был ОН. Спустился с неба, в нескольких шагах от нее, схватил за шкирку ее Марту и, за волосы оттянув ее голову назад, впился зубами в шею, разрывая горло ее подруги. Полы его плаща при этом развевались аки крылья карающего ангела. А Амелия, коря себя за малодушие, поспешила скрыться в кустах, где ее и скрутил приступ рвоты, а ноги отказались повиноваться приказам мозга. Первый раз в жизни она не послушалась своей интуиции, настоятельно советовавшей ей остаться в корпусе и никуда не ходить. Не ходить туда, куда и раньше никогда не совалась. Не послушалась, и вот итог. Ее друзей убивали двое монстров, которые только обликом походили на людей. Кем они были на самом деле, девушка даже думать не желала. Они убивали, голыми руками ломали шеи и хребты молодым парням и девушкам, пальцами вспарывали животы и зубами разрывали тонкие шеи. После чего тела скидывали в речную воду, где те, обезображенные до неузнаваемости, сразу же скрывались, уносимые течением. - Это все сон. Сейчас я проснусь, это все сон. Видимо, слишком громко она шептала эту мантру, и ее услышали. Шаги приближались к кустам, за которыми съежилась хрупкая девичья фигурка. Ветки затрещали. Восторженный вопрос: - Кто здесь у нас? И на съежившуюся от испуга в комочек Амелию глядит тот, кто убил Марту. Глядит, нежно улыбается и, наверное, даже не представляет, какое впечатление производит на бедную девушку эта улыбка на измазанном кровью лице. - Прошу вас. Пожалуйста. Не надо. – Едва слышный шепот слетает с губ девушки до того, как она сама соображает, кого и о чем она просит. – Пожалуйста… В ответ лишь еще более нежная улыбка, осторожное прикосновение тонких музыкальных пальцев к плечам. И вот уже она, словно безвольная кукла, идет следом за мужчиной к костру, не в силах сопротивляться этому голосу: - Ну что ты, милая. Тебе нечего бояться. Все хорошо, ангел мой. Тебе все снится. - Он бережно вытер слезы с ее щек и по-отечески поцеловал в макушку. - Все хорошо. Хотелось бы ей верить, ведь голос звучал так ласково, так нежно и заботливо. И, будь Амелия тупа как пробка, она бы поверила, забыв о том, что он на ее глазах убил ее подругу и еще нескольких ребят. Если бы она могла забыть об этом, ей бы не хотелось сейчас вопить от ужаса. - Смотри-ка, ты испачкалась. Нужно привести тебя в порядок. Ведь правда? Леони медленно кивнула и, несмело ступая следом за мужчиной, пошла к реке. Пошла вперед как под гипнозом. Пошла, отлично зная, что будет после этого... У самого берега вампир взял ее на руки и вошел в воду, тихо декламируя Шекспира: - Она старалась по ветвям развесить свои венки; коварный сук сломался, и травы и она сама упали в рыдающий поток. – Он оборачивается, что-то светским тоном говорит своей спутнице и вновь обращает свой взор к рыжеволосой девушке у него на руках. – Её одежды, раскинувшись, несли её, как нимфу; она меж тем обрывки песен пела, как если бы не чуяла беды или была созданием, рождённым в стихии вод; так длиться не могло, и одеянья, тяжело упившись, несчастную от звуков увлекли в трясину смерти... С каждым шагом голос чудовища все нарастал, а тело девушки все глубже погружалось в воду. Он держал ее на руках словно младенца, ласково глядел ей в глаза и топил. Топил, держа так близко к поверхности, что пальцы Амелии, толкающие в грудь мужчину в попытке разжать объятия, оттолкнуть, вырваться, хватали воздух. Вот только легким и истерично стучащему сердцу это совсем не поможет. А перед глазами уже плывут разноцветные круги, легкие отчаянно просят вдоха, обжигая ребра огнем от нехватки кислорода, в груди предательски ломит от разрывающего перепонки стука сердца, сил на сопротивление все меньше, а улыбка вампира все такая же ласковая и всепрощающая. «Неужели, эти глаза будут последним, что я увидела?» - успевает подумать несчастная жертва. И девушка понимает, что он чувствует все то же, что и она. Чувствует и получает от этого наслаждение. Сознание, что предательски уступает место темноте, коробит от этой мысли.