Вера в мир: следы прошлого

      Тишина обнимала. Яркое солнце еле-еле пробивалось сквозь деревья — они тут росли давно, люди мало обращали на них внимание. Растут и растут — это место не для строительства, так зачем их трогать. Корни деревьев прогрызли землю, захватили её пространство. И, бывало, выроют яму в земле — наткнутся на корни. Ругались, бесились, но что поделать — дерево уже не первый год растёт, да и куда его рубить — на своём пути всё свалит весом.       Лёша сидел под деревом, прямо на земле. Смотрел на холмик, на фотографию на нём. Теребил в пальцах тонкий браслет на красной нитке, поглаживая тёплую от его тела металлическую пластинку. В груди было неспокойно — он совсем не ожидал, что когда-то придёт сюда ещё хоть раз. Но вот он сжал между пальцев стебли белой гвоздики, посмотрел на фотографию, прикрепленную к табличке. Всё те же розовые волосы, всё та же улыбка.       Но в память навсегда врезался отнюдь не этот образ. Волосы, прилипшие от крови к лицу, потускневшие глаза. Расплывшееся пятно крови на одежде. И легкое тело на его руках, и голос Жени, не понимающего, что произошло. Лёша передёрнул плечами, сбрасывая жуткие воспоминания, от которых в груди нещадно болело.        — Держите её, держите! — услышал Лёша крик на другом конце улицы. Заметил, как в его сторону бежит девушка, волосы которой были выкрашены в ярко-розовый. «Самоубийца, » — мелькнуло в голове Лёши. За такое реально могли жестоко наказать.       Он сжал в кулаке ключи от квартиры: помочь или нет — казалось, что от этого выбора может зависеть всё. Но его могут и поймать. Плюнув на всё, он встал. Было возможно только свернуть — улица поворачивала направо. Лёша зашёл за угол и стал ждать. Вот из-за угла появилась она: на лице отразился весь страх, что она испытывала. Она резко остановилась, чуть не налетая на Лёшу, сматерилась и попыталась обойти его.       — Эй, я могу помочь, — Он видел, как она хотела ему врезать. Как сжимались кулаки.       Особого выбора у неё не было — если бы Лёша оказался из тайной полиции — давно была бы под прицелом.       — Веди, — выдохнула она, — Только быстрей.       Первая их встреча в памяти была такой же ясной, как и воспоминания о последних моментах жизни Алины. И снова боль, вперемешку со светлой грустью. Лёша встал с земли и подошёл к могиле. Положил на могилу цветы, в последний раз бросил взгляд на фотографию и закрыл за собой калитку. Тихо чирикнула на птица на ветке старого дерева. Лёша вздрогнул и посмотрел наверх, но среди веток и листьев никак не было возможным разглядеть маленькую птичку. Он пожал плечами и пошёл дальше, стараясь не зацепиться о лежащие на земле растения.

***

      Весь день после возращения домой Лёша провёл в молчании, рисуя что-то в своём скетчбуке, и Женя старался лишний раз его не тормошить — он понимал, в каком состоянии он сейчас и только держался поближе к нему, готовый в любой момент поддержать. Сам Женя пил кофе и писал в блокноте слова для песни, постоянно что-то зачёркивая и рисуя на полях тетрадки. Молчание не было напрягающим, наоборот — Женя чувствовал спокойствие и комфорт, и прерывать его даже не хотелось.       За окном всё стало постепенно покрываться золотом заката и Лёша отложил карандаш и скетчбук. Потянулся, постанывая от удовольствия — много времени в одном положении сказывается на состоянии спины. Лёша посмотрел на стену, изрисованную закатом. Затем — перевёл взгляд на Женю, его волосы искрились в свете заходящего солнца, а тени красками легли на Женино лицо.        — Женя, ты такой красивый, — он разорвал нить молчания, падая рядом с Женей на кровать.       Красивый — не то слово. Слово «красивый» никак не могло описать Женю в тот момент.        Женя улыбнулся и отложил блокнот в сторону.        — А ты ещё красивей, Лёш, — он лёг рядом с ним и повернул в голову, заглянул в глаза.       По венам разнеслось тепло. Казалось, что рядом с Лёшей он всегда в безопасности. И в те времена, когда было страшно, что за ними придут не сегодня — завтра, это чувство было ещё сильней. И хотелось бы, чтобы оно никогда не уходило. Но Тошик оказался жив, и, казалось, что мир перевернулся. Хотелось просто закрыться от всего мира и не слышать этого имени больше. Жене казалось, что увидь он Тошика живым — и случится что-то ужасное. Он не мог объяснить этот глупый и необоснованный страх.       — Люблю тебя, ты знаешь, — Женя улыбнулся, потянулся в кровати с наслаждением.       Лёша улыбнулся, и Жене стало легче.       — Жень, — раздался голос Даши из-за двери, — Тут… Тошик и Влад пришли.       Лицо Жени резко переменилось — на лице, светившемся спокойствием, пролегли тени. Женя переглянулся с Лёшей и закусил щёку изнутри — что ещё Тошику нужно здесь. Женя не хотел выходить из комнаты, не хотел его видеть.        — Пусть проваливают! — крикнул он, привставав, - Скажи что я не могу!       Лёша сжал Женину руку, что придало уверенности. Но в голове стучала кровь. Он-не-хочет. Лёша сел, пытаясь собрать мысли в кучку.       — Всё будет хорошо, Жень.       Тот только кивнул.        — Ребят, выйдите, а?       Лёша заметил, как поджались губы Жени. И зачем только Тошик пришёл, что ему надо? От встречи с прошлым Жени им не сбежать.