Эта история о том, как главный герой станет главным злодеем

       Он не уверен. Он уже ни в чем не уверен. Хладный труп его бывшей возлюбленной - Тачибаны Хинаты - лежал прямо перед ним. Детское личико выражало только пугающее спокойствие, розовые, словно сахарная вата, волосы, пропитавшиеся кровью, распластались на земле, пышные, слипшиеся от слез ресницы прикрывали когда-то живые, теплые, что могли согреть в самую холодную погоду глаза девушки, что на сей момент были пусты и безжизненны до трясучки во всем теле. Мертвецкий холод прошелся по спине, заставляя пробежаться табуну мурашек. В таких же пустых, наполненных вселенской печалью синих глаз скапливалась горячая, щиплющая влага, после стекая по чуть смуглым щекам, скапливающаяся на подбородке, затем падая вниз. Казалось бы, что тут такого? У Тетты руки по локоть в крови, если не больше, с чего бы ему заботиться о жизни какой-то девчонки, особенно которая никогда не ответит на твои чувства взаимностью. Тачибана всегда была несбыточной мечтой и недостижимой целью того застенчивого и еще доброго мальчика, что жил где-то внутри, запертый на сотню замков, проявляя лишь хладнокровие и безразличие ко всему окружающему. Парень понял, что давно проиграл гонку за ее внимание и, по сути, все, к чему он так долго шел ушло впустую. Но душа все еще больно покалывала, просила удовлетворения, требовала достижения цели, несмотря ни на что. Он приносил боль множеству людей, по итогу страдая сам. Единственное, что оставалось Кисаки - избавиться от давней мечты, отказаться от смысла всего сделанного, от смысла своего несчастного существования, закрученного на интригах и чужой крови. У него больше нет ничего и никого. Тараканы ползающие в его гениальной голове были раздавлены в кашу, не подлежащую к восстановлению. Бабочки, появившиеся после знакомства с Хинатой, порхающие в легких, щекоча те, давая ощущение живости, и подавно померли. Он остался наедине с гнетущей пустотой, как в голове, как и в сердце, дарящую удивительную лёгкость и ясность.        Неизвестно сколько блондин простоял так. От его "оплакиваний" отвлек противный звон, оповещающий о пришедшем на мобильник сообщении. Хлюпнув носом, Тетта потянулся в карман брюк, выуживая раскладушку. Глянув на отправителя, парниша удивленно вскинул брови, после заходя в чат, пробегаясь глазами по тексту, после чего на лице растянулась усталая ухмылка. Спустя буквально минуту очкарик уже писал ответ, после убирая телефон обратно в карман, затем в последний раз взглянув на Тачибану, синеглазый развернулся, уходя от нее все дальше и дальше, чувствуя как с каждым шагом дышать становилось все легче и легче.

***

       Стоя посреди городского парка, тихо чертыхаясь за свою неаккуратность, Кисаки стирал с рукавов своей ветровки засохшую кровь недавней жертвы, параллельно с этим упоминая своего горе напарника - Ханму, что опаздывал на назначенную им же встречу уже как на десять минут. Он, конечно, знал, что Шуджи и компетентность - понятия несовместимые, а даже если и совместимые, то с натяжкой, причем хорошей такой. Он вообще парень довольно интересный, черт знает, что у него в голове находится. Да и на голове тоже. Если говорить без шуток, что юный Достоевский действительно стал важен для очкарика, даже важнее этой девчонки, имя которой он, скорей всего, забудет уже через неделю. Ханма всегда был рядом с ним, несмотря ни на что, готов был поддержать, вытерпеть все его психи и бзики, звонки посреди ночи с новым "гениальнейшим" планом по захвату криминального Токио, его дерьмовый характер. Он был действительно замечательным другом, которого еще поискать нужно было, но курильщик нашелся сам и следует за Теттой и по сей день.        Отвлекаясь от оттирания одежды, смуглый парень поднял голову, чтобы вновь посмотреть не пришел ли долговязый. В нескольких метрах от него стоял вышеупомянутый, натягивая широкую лыбу до ушей и пряча руки за спиной, что-то пряча. Становится интересно. Бросив затею с кровью, блондин тяжко вздохнул, поправляя очки, чуть спавшие на нос, обращая все свое внимание на друга: - Опаздываешь, - констатировал Кисаки, когда Шуджи подошел к нему на расстояние протянутой руки. - Прости, пришлось немного постоять в очереди, - продолжал улыбаться старший.        Тетта хотел было спросить насчет этого, но его прервал юный Достоевский, наконец предоставляя взору очкарика спрятанное за спиной. Это был небольшой букет синих, как ночное небо, усыпанное звездами, ирисов, завернутый в декоративную бумагу кофейного цвета и скрепленный белой лентой, завязанной в пышный бант. Младший глядел на цветы некоторое время, в глазах читалось удивление и смятение. Ханма, уставший ждать, просто-напросто всучил напарнику букет, сопровождая словами: - Я точно не знал какие цветы тебе нравятся. Думал взять по классике розы, но, увидев эти, я почему-то вспомнил тебя, - тот хотел было продолжить говорить что-то еще, как прервал сам себя, - О! Они такого же цвета, как и твои глаза. Значит не прогадал.        И снова растянулся в широченной улыбке. Блондин, в свою очередь, глядел на подаренное ему, в глазах все еще читалась растерянность и... смущение? Да, гений однозначно был смущен, что отразилось покрасневшими щеками, которые он поторопился спрятать за цветами, но уши, также покрасневшие, выдавали его с паличным. Ему никогда не дарили цветов. Да ему вообще никогда ничего не дарили. Так первым еще и стал этот идиот. Сделав судорожный вдох, чувствуя приятный аромат ирисов, Кисаки соизволил ответить: - Блять, Ханма, не строй из себя типичного героя романтических фильмов. Ты выглядишь как дурак, - как бы очкарику не понравился сей презент, но тот действительно выглядел... непривычно. Было намного спокойнее видеть дурачка, травящего свои анекдоты, которые старше планеты Земля. - Ха-ха-ха, как скажешь, - прыснул Шуджи, затем замечая пятна крови, о которых он тут же решил поинтересоваться, - Где уже заляпаться успел?        На этот вопрос блондин дрогнул, проследя за взглядом курильщика, понимая о чем он. Гений совершенно не ожидал этого вопроса. Да, они не первый раз убивают человека, который мешал их планам, но сейчас другой случай. Синеглазый самолично убил цель и мотив всех этих планов, обесценивая их труд. Мало ли как долговязый мог отреагировать на это. Сейчас о последствиях думать хотелось меньше всего. А все потому, что фантазия Тетты совершала такие кульбиты, вырисовывая самые худшие и крайне неправдоподобные развития дальнейших событий. Но это не мешало младшему паниковать, быстро пробегаясь синими омутами по собеседнику, задерживаясь на глазах того, пытаясь понять его мысли и, неожиданно, успокоение.        Шуджи, заметив состояние друга, вздохнул, приобнимая того за плечи, тяжко вздыхая: - Кисаки, успокойся, ничего страшного не случилось. Ты же не убил человека, - усмехнулся долговязый, потрепав друга по волосам. - Именно это я и сделал, - язвительно вырвалось из уст очкарика. Но это было произнесено так тихо, что тот надеялся, что партнер не услышит. Но, к несчастью, юный Достоевский все услышал, что было понятно по поползшим на лоб бровям. - Ты? Убил кого-то? Ничего себе! И без меня. Честно скажу, не ожидал. Колись хоть кто на этот раз, - начал быстро балаболить юноша, крепче сжимая Тетту в объятиях. - Тачибану Хинату, - спустя несколько секунд напряженного молчания выдал блондин. - Чего? Это разве не та девчонка, по которой ты сохнешь как черт пойми кто? - положительный кивок, - Пиздец... А как же твои грандиозные планы по завоеванию ее сердца?        Кисаки промолчал, скидывая руку Шуджи со своего плеча, отходя от него на некоторое расстояние, после окидывая своим обычным холодным взглядом последнего. Но что-то все же в нем отличалось. Где-то на дне черных зрачков теплилось нечто светлое, ласковое, иное... Несвойственное гению. - Я все еще собираюсь пробиться в верхушку криминальной Японии, - переводя тему, начал очкарик, - Будешь ли ты, Шуджи Ханма, продолжать следовать за мной, не боясь отдать свою жизнь, если придется? - тон его был твердым и властным, отчего по телу шатена прошелся электрический импульс, заставляя кровь кипеть в жилах. - Ради тебя я весь мир положу к твоим ногам♡.        Курильщик улыбнулся, ответно глядя на низкорослого, что уже отвернулся от первого, неспеша идя по парковой дорожке, прикрывая глаза - такие же прекрасные, как и сапфиры, нет, намного лучше. Бог смерти, в пару небольших шагов оказываясь рядом с клоуном, начал неспеша перебирать ногами, двигаясь в схожем с последним темпе. Оба молчали. А им и не нужны были слова. Они понимали друг друга и без этих лишних формальностей - совершенно другой уровень взаимоотношений, которого не было ни у кого - особенные. - Нарциссы, - вдруг произнес Тетта, разрывая приятную тишину. - Что? - не понял долговязый, смотря на друга, вопросительно изгибая бровь. - Мои любимые цветы - нарциссы, - поясняет очкарик. - Буду знать♡.