Каменные звёзды

***

      Темнота. Она была подобна чернилам, что так неспешно обволакивали тело. Кажется в этой темноте не было ничего. Совершенно ничего.       Правитель Зонтопии перепуганный донельзя стал озираться по сторонам. Всё-таки самый страшный кошмар, тот в котором ничего нет, только ты и разглядывающая твою душу пустота. Сердце Зонтика билось быстрее с каждой секундой и как ни странно все громче и громче, пока это не перерасло в сокрушительные удары. Тонкие пальцы схватились в плащ, что за всегда был в его снах. Хотелось закричать, но пронзительный крик никак не желал покинуть широко открытых губ. У правителя словно забрали способность издавать звуки вовсе. Звуки становились все оглушительние. Небесные глаза потерянно смотрели везде, где только можно, нужно было найти источник этого грохота! Это точно не может быть его бедное сердце.       Но вскоре образа и формы словно выплыл из этого чернильного моря. Голову пришлось поднять наверх- Зонтик чуть ли не упал. И так бледный парень стал ещё белее прежнего…       Каменные звёзды. Они лежали повсюду ровными рядами. Все звёздочки были как на одно лицо, правда стоит сказать одна такая звёздочка была больше правителя Зонтопии в два раза и сейчас грозно возвышалась над парнем.       И снова грохот. В этот раз он стал не только слышен, но и ощутим. Все звёздочки и Зонтик вместе с ними отдалились от твердой поверхности на пару метров. Сердце и вовсе упало в пятки, где и прекратило свое биение. Небесные глаза наконец увидели источник звука. Это был король треф—Куромаку.

Дыхание перехватило.

      Король был поистине исполинских размеров и в своих крепких руках сжимал он молот, точно взятый с флага Советского союза. Все его громадное тело было воссоздано из камня и было воссоздано весьма неосторожно. По всему телу виднелись угловатые неровности и оставленные не убранными острые углы. Особенно это было заметно на пальцах и лице, что как и всегда выражало вечное недовольство серого клона.       Сидел же этот титан, за таким же исполинским каменным столом на который грубые пальцы ложили камни и создавали из них эти серые звёзды. Эти камни брались кажется из темноты и были весьма разнообразны как в цвете, так и в форме. Зонтик кажется только сейчас их заметил, упав вниз, вслед за своим сердцем. Чем больше он оборачивался, тем больше этих камушков появлялось. Где они были до этого оставалось загадкой.       Дрожь в коленях усилилась. Зонтика и так в какой-то степени пугал его холодный король, а сейчас в этом кошмаре, казалось пред ним показалась сама душа Куромаку. Та самая состовляющая его холодного сознания, которая так терпеть не могла отклонения от правил, что так стремилась к идеалу. Зонтик подпрыгнув от еще одного удара, что кажется вот вот и разорвет этим грохотом это пространство на две части, снова грохнулся и поспешил отползти за одну из многочисленных звёздочек, ещё не было известно, что с ним сделают.       Очки исполина сверкали в темноте. Не было ясно из чего они, но то был явно не камень. Через них серый король разглядывал каждую звёздочку с особым вниманием, цепляясь взглядом за каждую лишнию или недостающую детальку. По возможности король точных наук старался все подправить, но когда работа была не утешительна… Эту несчастную звёздочку разбивали в дребези, что разлетались и пропадали в этой темноте.       Серый бог сейчас делал важное дело из всех в своей жизни. Из несовершенных и неправильных камней он создавал идеал, которым был одержим. Он не мог себе позволить вольности и потому снова и снова вздымался тяжёлый молот в небеса и ударялся о земь, создавая то что нужно было королю и безжалостно уничтожая то, что было неугодно. Боги и короли весьма привередливы не так ли? Все должно быть точно выверено и сделано совершенно как в математике. Оплошности—дело вероятности, которые нужно свести к минимуму, а нежелательный продукт этих оплошностей безжалостно уничтожить.

Только идеал заслуживает право на существование.

      Валет треф же желал чтобы этот кошмар наконец кончился и наступило утро. От этих ударов, да как и от вида Куромаку уже становилось невыносимо страшно. Страх не хотел покидать тело хозяина и только плотнее оседал в нем. Как же Зонтик хотел бы сейчас убежать. Но этот страх словно прижал его к этой самой земле. По щекам потекли горячие слезы.

Дрожь усилилась.

      А если он его заметит? Его постигнет такая же участь как участь неправильных камней?       Ещё один удар, что громом прошел по этому пространству.

Нет. Нет. Бежать.

Но внезапно валет треф осознал, что бежать как и двигаться в общем он не в силах. Что же это такое? Страх? Так нет же, он совершенно не мог пошевелится. Он не чувствовал ни ног, ни рук.

Ужас.

      Что? Почему? Это же невозможно? В голове трубили мысли и спутывались в непонятный комок внутри, стягиваясь при этом все в более и более крепкий узел.       Внезапно сверху показалась шероховатая ладонь, что заслонила собой вверх этой темноты.

Заметил.

      Зонтику казалось что вот вот и душа покинет его бренное тело, как же страшно, до невыносимости страшно.       Парня поднесли к лицу, что напоминало огромную гору с весьма с четкими и острыми контурами.       В блеске очков отразился яркий голубой камушек, что по цвету напоминал небо. Он был так мал, что ничего не мешало каменному человеку его раздавить. Однако этот гладкий камешек уложили на стол.        Рука с молотом взмылась ввысь исчезая где-то в темноте, а после полетелась вниз.

***

Зонтик проснулся в слезах и в холодном поту, продолжая задыхаться в немой истерике. Все тело дрожало. В комнате было тихо, на улице величаво светил серебряный месяц. Спустя какое-то время валет успокоился. Бедное тельце все ещё дрожало, слышались рванные сквозь забитый нос вздохи. Заплаканные глаза смотрели на месяц, ища в нем кажется спокойствия и утешения. Да уж… Странные сны.