Наконец-то дома

Огромная кофта Олега с некоторых пор стала отличной домашней одеждой. Тот кокон из всего максимально тёплого, что Разумовский создавал вокруг являл собой нечто поистине впечатляющие. Было определённо жарко, но при этом убрать хоть что-то из этой кучи рыжик не стремился. Только натаскивал в импровизированный кокон всё больше. Как хозяин сего строения, он восседал в самом центре. В чужой кофте и носках, закутанный в одеяла и пледы, и с шпарящими батареями за спиной. В комнате царила тишина, которую даже Волков нарушать не решался, если уж Серёжа занял позу буддийского монаха-его лучше не трогать. То, что сейчас творил этот безумный гений в своём ноутбуке, было чем-то недосягаемым. Как для не особо современного Игоря, так и для Олега, который, отвечая за безопасность Разумовского как дома так и в офисе, был вынужден копаться в настройках камер и остального хлама. Конечно, откопать Серёжу, который по полной погрузился в работу, было нереально, он начинал ругаться и нудить, а в последствии, потеряв мысль, он принимался целенаправленно ебать мозги. А делал он это всегда профессионально, а главное очень долго. Поэтому Олег позволил себе лишь усмехнуться и окончательно выйти из комнаты. Выходные давали свободу фантазии и позволяли наконец отдохнуть. А совершенно хаотичная и вечно пропадающая муза Разумовского, решившая появится именно сейчас, накрыла всё медным тазом. Уставший от откровенного безделья Игорь успел даже вымыть посуду. Удивление на лице Олега словами было не передать. Он в принципе привык, что делами домашними интересуется только он, поэтому всплывший на кухне Игорь стал буквально потрясением. -Совсем от безделья маешься? -Да, хочу руки занять, ты ведь знаешь, я не умею просто сидеть. К вечеру вся помытая посуда была вытерта, высушена и сложена на полочки. Наблюдающий за этим действом Олег даже не ругается на то, что она неправильно расставлена на полках. Скучно становится до безумия, а вот выплывший из комнаты Серёжа, который совершенно очевидно что-то тащит в своё логово, привлекает внимание моментально. Конечно, то, что он периодически таскает еду в постель новостью не было, но в данный момент даже это показалось занятным. То что было обнаружено на диване в гостиной с огромной вероятностью являлось карикатурой на мировые строения вроде Пирамиды Хеопса или что-то подобное. А творец, создавший сие великолепие, сейчас с медвежьей элегантностью пробирался в самую пучину одеял. -Опять ешь в постели? Тот аж дернулся от неожиданности. И слегка неуверенно повернул голову. -Не ем я! Это для вдохновения. Оправдывается Разумовский демонстрируя всё это время скрываемую от глаз бутылку с вином. -Алкаш, ты такими темпами пропьёшь свой гениальный ум. И вдохновлять будет нечего. Выбери способ гуманнее. Игорь кряхтя разгибает простуженную спину и подходит ближе с чётким намерением спасти чужую печень. Но когда тот оборачивается только усмехается. -Он уже вдохновился. Делится наблюдениями Игорь, всё-таки изымая алкоголь. -Ой, я взрослый человек, я культурно выпиваю. Осудите меня за это? Серёжа усаживается на постели, подгибая под себя ноги, и принимает позицию «буду защищаться до конца». -Культурно выпиваешь из горла в куче одеял, заливая вином всё вокруг? -Эта часть тоже вдохновляет! Продолжает гнуть своё Серёжа. -Да и вообще. Мы, когда встречаться начинали, у меня вы источником вдохновения были! А теперь наши отношения съела бытовуха! Олег давится кофе, а Гром усмехается. -Бытовуха? Серьёзно? -Может не она. Может это у вас либидо упало, вы у меня старенькие и нервные. Игорю вообще пора таблетки для потенции пить. Уже в наглую язвит Серёжа, стоп-кран у него отсутствовал по определению и с самого рождения. Что очень редко доводило до добра. На этом моменте Олег чуть не хрюкает от смеха. А Гром, оскорблённый до глубины души, так и замирает в дверном проёме. -Что там у кого упало? Осознание, что сболтнул лишнего, приходит чуть позже чем стоило бы. Пальцы на ногах сводит только от взгляда. У мужчин в глазах появляется по два чёртика, которые самому Разумовскому, ничего хорошего не обещают. Серёжа даже ноги под себя подгибает, усаживается задницей на пятки и отползает чуть дальше. -Хм, так вот в чём твоя проблема. Тебе внимания не хватает? Скалится Игорь, чувствуя как накаляется атмосфера. Он в пару шагов доходит до дивана, наблюдая как тушуется Серёжа. Кожа дивана поскрипывает, когда Гром всей тушей наваливается на него. -Ммм, Серёженька, значит либидо упало, сейчас проверим. Тот слегка испуганный чужим рвением и напором ойкает, когда прохладные руки устраиваются на пояснице. Он даже дёргается в сторону в попытке покинуть помещение. -Ну, Серёженька, куда ты? Ты ведь сам хотел, а теперь убегаешь? Второй мужчина рядом с диваном оказывается почти сразу, Волков опирается о край только коленом и пресекает любые попытки побега. Мужчина тянет руку к чужому лицу, оглаживает по щекам и немного волосам. Он глухо усмехается потому, что уж слишком смешно смотрится Разумовский, прижатый с двух сторон, немного напуганный и пьяный. -Вот, уже лучше. Ты ведь соскучился, а мы одарим тебя вниманием и заботой. Олег склоняется ниже, осторожно прижимается губами к угловатой щеке, наигранно нежно проводит по скулам и мягким щекам, сжимает их, наблюдая как тот складывает губы уточкой. А потом зажимает чужой подбородок, чтоб не дёргался. Олег осторожно прижимается к раскрасневшимся и пухлым губам в чувствительном поцелуе, сминает грубовато и с напором. А телом понемногу прижимает чуть ближе к стоящему сзади Игорю. Гром пускает руки на талию, подцепляет край свитера и тянет наверх. Руки холодные, Разумовский вздрагивает и жмурится от разницы температур. Мужчина глухо посмеивается, чувствуя, как подрагивает в руках Серёжа и как тот в наглую потирается о его бедро. И уже сам прижимается губами к обнаженной шее. Серёжа от неожиданности взвизгивает, почти по-женски и старается отползти подальше. Он спускается ниже, полностью сползая на диван, и пытается выпутаться из кокона рук. -Пустите, ну не смешно. Мне нужно в душ. Старается воззвать к чужой совести Разумовский. Игорь снова зарывается носом в рыжую копну и проводит языком за покрасневшим ушком. -Олеж, мне правда нужно… Мужчина посмеивается и прижимается губами к острому подбородку, ведя слюнявыми поцелуями вниз. Облизывает чуть ниже кадыка, чувствуя, как тот вздрагивает, и понемногу перемещает руки. Спускает их ниже, но не держит, только поглаживает по пояснице, чувствуя как начинает гореть кожа от простых ласк. Руки Игоря касаются неожиданно, сжимают рыжие пряди и тянут на себя. Серёжа тихо мычит, чувствуя как тело пробивает мелкой дрожью. -Какой чувствительный. На самое ушко выдыхает Гром. Разумовский глухо стонет и подаётся вслед за ведущей рукой в волосах. Он дёргается в сторону и старается встать с дивана. -Ну мне очень нужно. Обиженно просит Серёжа, сжимает пальцами серые треники Олега и даже всхлипывает. -Я так не хочу, пустите. Начинает ругаться Разумовский. Мужчины мысленно соглашаются друг с другом. И Олег убирает руки, поглаживает по голове и помогает Серёже принять сидячее положение. -На пять минут, и не трогай себя, мы ведь узнаем. Серёжа кивает часто-часто, поднимаясь на подрагивающих ногах и почти моментально исчезая в дверях. Игорь тяжело дышит и отползает к спинке, скидывая кучу лишних одеял. -Блять, всё в комнате. Волков убирает мешающие волосы назад и стягивает футболку. Затёкшие плечи неприятно сводит и он расправляет спину. -Красавчик. Посмеивается Гром, в шутку укладывая ладонь на пресс. На что Олег только сильнее напрягает мышцы, чувствуя как их сжимают. -Можем вместе в зал ходить. -У меня времени почти нет, либо работа, либо слежка за Серым, который раз в неделю начинает творить херь, даже не задумываясь, что я занят и не смогу следить за его тощей задницей. Олег посмеивается и откидывается на диван, слушая как мирно журчит вода за стеной. -Нормальная у него задница. Хмыкает Олег, воспроизводя в голове образы. Игорь мысленно соглашается и поднимается с дивана. Всё нужное обнаруживается в тумбочке: смазка, презики- хотя, кто знает, может и не воспользуются, мелькает в голове. Из душа появляется Серёжа, красный, не понятно только от температуры или из-за ситуации. Он, замотанный в полотенце до самого носа, стоит посреди зала, неловко переминаясь с ноги на ногу. -Здравствуй, мы заждались. Сзади появляется Олег, укладывает руки на бёдра и разворачивает к себе. Касается губами носа и подталкивает к дивану. Поглаживает осторожно, сквозь полотенце чувствуя, как тот подрагивает. -Помылся? Остаётся только неуверенно кивнуть. Серёжа делает осторожный шаг назад, чувствуя край дивана икрами, и медленно оседает. Поцелуй с Олегом быстрый, развязный и возбуждающий. Серёжа старается наладить дыхание и дышать носом, но у него всё равно получается плохо. -Ну ты чего, расслабься. Тебе ведь тоже хочется, я чувствую. Разумовский аж отшатывается, чувствуя, как между его бёдер протискивается чужое колено. А Волков только напирает сильнее, заваливая взвизгнувшего Серёжу на диван и сразу вцепляясь в губы. Уж что-что, а целоваться они любили. Медленно и нежно перед сном или быстро и скомкано перед презентацией, или чувствительно и со стонами сидя на заднем сиденье полицейской машины. Олег осторожно тянет на себя полотенце, он чувствует, как Разумовский напрягается, но поцелуй не разрывает, только вжимает дёрнувшиеся тело в постель и отбрасывает сырую ткань в сторону. Он поглаживает свободной рукой оголённое бедро. Пальцы скользят выше, обхватывая полувозбуждённый член. Поглаживает мягко, без нажима, возбуждая. Серёжа дышит с надрывом, тяжело и быстро. Он прижимается всем телом к Олегу, складывая руки на шее. Держится крепко, не давая взглянуть на обнаженное тело. Игорь стоит молча, не подаёт виду, что у самого скоро руки дрожать начнут от возбуждения, даёт Олегу распалить, раскрепостить, чтоб не стеснялся, не боялся. У него это выходило намного лучше, у них будто ментальная связь, Гром этого понять не может, он пытался спрашивать у Волкова, но тот лишь отмахнулся, мол: «Просто знаем друг друга с детства». Игорь пристраивается сзади, укладывает грубые ладони на обнаженное тело, сжимая поясницу и дёргая на себя. Серёжа взвизгивает, и падает к нему в руки. Переворачивается уже сам, укладываясь на чужую грудь, чувствуя как напрягаются мышцы на руках, и Игорь вжимает его в себя. -Очень красивый. Шепчет в самое ушко Гром, любовно сжимает руками поясницу, гладит и сдвигает на себя, выше. Серёжа оказывается зажат между двумя горячими телами, он чувствует, как возбуждённый член потирается о живот Игоря, и прикрывает глаза от удовольствия. А Олег прижимается сзади, утыкается носом в горячую и мокрую от пота и капелек воды шею и осторожно целует, слегка сжимает кожу на шее зубами. Разумовский дёргается, чувствует, как горячо дышит сзади Олег, и тянется за поцелуями. Мозг понемногу утекает куда-то вниз, плавится и разливается по телу горячей магмой. Они ещё не сделали ничего, а его уже ведёт. Мужчины ласкают медленно, шею, грудь, бёдра, но член обходят, а ему уже очень нужно, необходимо просто. Член снова дёргается, прижимается к животу, оставляя противные разводы от предсемени. Серёжа жмурится и тянет руку вниз, за что получает удар по ягодице, Олег предупреждает, напоминает всем знакомые правила. -Без рук, Серёженька. Разумовский тяжело выдыхает и упирается коленями в постель, понемногу отодвигаясь назад. Между ним и Игорем остаётся зазор, такой, чтоб можно было просунуть руки. Серёжа кидает взгляд на чужое лицо и наклоняется, прижимаясь губами к чужому телу, он обводит кромку кубиков, а потом высовывает язык. Он слизывает горячим языком солоноватый пот и, кажется, собственную сперму с чужого торса. Во вкус входит быстро, упирается руками в сильные бёдра и спускается к паху, посасывает кожу у самой границы лобковых волос. Они аккуратно подстриженные, не лезут в лицо и не мешают. Поэтому он позволяет себе послюнявить эту область. А Игорь только рассматривает, дожидаясь действий. Серёжа немного неуверенно тянет вниз домашние штаны, беря в руку возбуждённую плоть. Он поглаживает только руками, а губы всё ещё держит на напряжённом прессе. Игорь укладывает руку на рыжий затылок, поглаживает и тянет за волосы чуть ниже, устаёт ждать, слишком уж долго Серёжа играется. А Олег заставляет подогнуть колени, и устраивается как можно ближе. Он кладёт руку поверх чужой и понемногу двигает дальше. И шепчет в самое ушко. -Маленький, ты ведь умеешь, сделай приятно, только осторожно, спрячь зубки. Волков посмеивается и давит ладонью на челюсть, заставляет открыть рот, пропуская внутрь сразу два пальца, и давит на язык. Не даёт им двигать или закрыть рот. А по запястью течёт слюна. Серёжа давится, старается отстраниться, но чужая рука на лице не даёт, держит крепко и плотно. Игорь посмеивается и кивает Олегу. Тот отпускает, даёт чуть больше свободы. А Серёжа почувствовав на себе цепкий взгляд, наклоняется в низ и обвивает кольцом из пальцев уже горячую плоть. Он делает аккуратно, почти не давит, а Игорь начинает бесится. -Серёж, не медли. Мужчина укладывает руку поверх Серёжиной и с силой сжимает, чувствуя, наконец, такое необходимое трение. Серёжа ощущает, как понемногу утекают секунды вместе с чужим терпением. Он склоняется как можно ниже и первый раз ведёт по головке языком, морщится от солоноватого вкуса смазки и начинает вылизывать по всей длине. Игорь поглаживает по голове и слегка сдавливает волосы на затылке. Серёжу аж передёргивает, кожа головы всегда была чувствительным местом, и Игорь об этом знал, а теперь нагло пользуется, заставляя давиться с первой секунды. Олег поглаживает подрагивающие ягодицы, обводит руками привлекательные формы и слегка щиплет приятную мягкость. Серёжа в принципе кажется довольно женственным, мягкое тело и обтекаемая фигура превращали его в прекрасную девушку, особенно когда он распускал или укладывал волосы. Мужчина усмехается, вспоминая случай, когда Разумовскому пришлось надеть платье. Игорь поднимает на него давно мыльный и мутный взгляд, а Олег только кивает и поудобней устраивается сзади. Он целует мягкую ягодицу, на что Серёжа только гулко сглатывает и начинает работать усердней. Гром инстинктивно сжимает густые пряди, которые так правильно и удобно лежат в руке, будто прося потянуть сильнее. И он повинуется, тянет Серёжу выше и фиксирует, не давая особо двигать головой. -Расслабь горло и спрячь зубки. Разумовский глухо сглатывает и упирается ладонями в диван, напрягается весь и прикрывает глаза. Он пропускает головку чужого члена, укладывает на язык и облизывает, пока позволяют. Игорю уже не терпится, он двигается быстро и механически, толкается до задней стенке нёба и обратно. Он чувствует как на бедро начинает капать чужая слюна и кидает взгляд на Серёжу. Тот лежит с зажмуренными глазами и тяжело дышит, давясь от грубых толчков. Гром знает что тот тащится, что ему нравится подобное, но не может не переживать. Хватка в волосах слабеет, и Серёжа сам мягко насаживается на член. Когда в горло брызжет горькая сперма, он жмурится и сжимает челюсти. Глотать он не хотел, ему не нравилось и было противно, и его все понимали. Поэтому перед лицом появляется салфетка. -Можешь сплюнуть. Ты молодец. Волков поглаживает по напряжённой шее и выбрасывает грязную салфетку на пол. Разморённый и только что кончивший Игорь, лежит тяжело дыша и мягко поглаживает по плечам и спине. -Иди поцелую… Разомлевший Игорь, несвойственно тихий и сам тянется к губам Серёжи -Но я ведь… -Меня это не смущает. Цедит мужчина и проталкивает в горячий ротик свой язык. А Волкову остаётся только смотреть, пока сзади не слышится тихий, чпок. И Серёжа мгновенно зажимается. Смазка, льющаяся на копчик, прохладная и неприятно стекает по бедру. Разумовский тянется назад чтоб стереть лишнее, но его останавливают. Олег давит мягко и заставляет убрать руку. Его пальцы длиннее собственных и намного приятнее, ему ли не знать, но сейчас, когда они давят на незащищённое колечко, становится не по себе. -Расслабь, ты ведь с душа, верно? Мужчина ухмыляется и наклоняется к выпяченным на обозрение ягодицам. И проводит языком по ягодице. Серёжа мгновенно дёргается, слишком уж сконфуженно и неудобно он чувствовал себя каждый раз, когда Олег порывался вылизать его где-либо. Тот звучно шлёпает по ягодицам и устраивается поудобней. -Не рыпайся. Игорь, подержи его. И Серёжу сжимают с двух сторон. Язык на ягодицах, горячий, приятный, дезориентирует и заставляет шире развести ноги. Олег вылизывал всегда слишком хорошо. Интересоваться где он так научился не хотелось, и Серёжа молчал. Но сейчас это невозможно. Его дёргает в разные стороны, когда кончик горячего языка проскальзывает внутрь, мгновенно превращая Разумовского в беспорядок. Он сводит вместе колени, которые пробивает мелкой дрожью. Дышать становится тяжело, а лёгкие жжёт от недостатка воздуха. Он вдыхает через раз, стараясь зажать рот рукой. -Хватит…блять, Олеж, я сейчас, сейчас. Серёжу потряхивает, он высоко стонет и укладывает уже потную ладошку на свой член, стараясь поскорее себя довести. -Нет, Серёженька, убери ручки. Ещё рано. Он всхлипывает и откидывает голову Игорю на плечи, дёргаясь в разочаровании. Ему жизненно необходимо кончить, или его член не выдержит и лопнет. Но у мужчин видимо другие планы. На бёдра тонкой струйкой льётся прохладная смазка, а Разумовский только вздрагивает. Пальцы проникают медленно, туго, но ему уже всё равно, хочется кончить и наконец расслабить сведённые спазмом мышцы. Гром шепчет на самое ушко, подбадривает и мягко гладит ставшее чувствительным тело. Его руки кажется везде, Серёжу подёргивает от контраста горячей кожи с прохладными пальцами. Третий палец идёт туго, Разумовский напрягается и старается слезть с таранящих пальцев. Тяжело. Он без разбора ведёт ягодицами в воздухе и напрягает бёдра, чтоб ноги не разъехались к чёртовой матери. Дырочка пошло хлюпает, когда из неё выскальзывают пальцы и судорожно сжимается. Тело всё потное и напряжённое, а по бёдрам бесконтрольно, маленькими капельками, стекает смазка. Пачка с презервативом шуршит за спиной, а Серёжа только чуть облегчённо выдыхает. У Олега голос непривычно низкий и глубокий, Серёжа даже слегка дезориентировано оглядывается. -Тише, расслабься. Руки трясёт крупной дрожью, стоять на них получается крайне плохо. Сырые от пота волосы липнут к лицу, полностью закрывая обзор. У Олега рука грубоватая, но при этом бесконечно нежная по отношению к Серёже. Он вплетает пальцы в шёлковые пряди и тянет на себя. Губы гуляют по шее и основанию спины. Шепот в ухо едва разборчивый и тихий. Мужчина говорит что-то про расслабиться. И пристраивается сзади. Головка идёт под тихий задушенный подушкой стон, а стеночки вокруг обжигают жаром. Серёже требуется пара секунд, чтобы унять дрожь в голосе, и он тянется к себе, сжимая под самой головкой. Его уже не трогают, пусть сделает себе приятно. Давно стоящий член в руке дёргается на прикосновение и отдаёт пульсацией. А изнутри Серёжа сжимается, под тихий рык мужчины. -Ты меня раздавишь…малыш, расслабься Олег поглаживает ягодицы и бедра, понемногу входя до конца. Стоны глушит подушка, а пальцы скребут простыни. Вторая пара рук ложится на плечи, сдавливает и заставляет упираться в диван, только коленями. Олег выцеловывает любимую шею, вылизывает, покусывает, ласкает напряжённого Разумовского. Гром позволяет полностью на себя опереться, позволяет впиться ногтями в плечи и спину. Потому-что Серёжу от обилия чувств и эмоций потряхивает и почти выключает. Первый толчок сопровождается визгливым полустоном-полупротестом. Серёжа слегка устало опирается всем телом на стоящего рядом Игоря и полностью расплывается в его руках. Много и хорошо, член наполняет изнутри хорошо и правильно, давит на чувствительные стеночки, которые начинают пульсировать в оргазменной неге. Гром опускает вниз руку и сжимает чужой член у самого основания. Серёжа кажется визжит, срывается на беспорядочные мольбы и просьбы. Тяжело. Это мучительно, но сладко, заставляет метаться и беспомощно скулить. А толчки сзади даже не замедляются. Хочется посильнее толкнуться вперед и наконец кончить, но одновременно хочется меньше всего. Капельки семени стекают по чужому кулаку, но кончить так и не удаётся. Мужчины давно поняли, что в этом рыжем чуде есть определённые задатки мазохиста. И умело переносили это в постель. Ему нравится всё, что заставляет метаться и сходить с ума от удовольствия. Но то, что не приносит настоящей боли. Серёжу трясёт как в лихорадке. Приходится буквально держать его, чтоб обессилевшие тело не упало. Давно возбуждённый, и оттого очень чувствительный член начинает краснеть до багряного цвета. Разумовский чувствует как сильно всё внизу горит. Чувствует как Гром мелко мелко надрачивает ему, а на самом пике вновь не даёт кончить. -Прошу…я сейчас с ума сойду. Серёжа отчаянно напрягается и старается уловить вновь ускользающий оргазм. Глаза закатываются куда-то запредельно далеко. Когда член наконец перестают сдавливать. И он лишь тянется к нему дрожащей ладошкой. -Радость моя, руки. Ты знаешь, самому трогать себя нельзя. Серёжа всхлипывает, а по щеке стекает слеза. Напряженное тело, которое балансирует на грани оргазма, слишком чувствительное. Олег добивает. Толкается несколько раз, быстро и не замедляясь, даже когда слышит вскрик. Серёжу ломает, он выгибается в неведомые фигуры и забрызгивает простыни под собой семенем. Волков даже не останавливается, гоняется за собственным удовольствием. Размождённое и разбитое тело даже двинуться не в состоянии. Его бьёт необъяснимой дрожью, когда Олег продолжающий толкаться в сверх чувствительное тело, наконец кончает. Он рычит ему на самое ушко, долго и низко. Пока горячее семя, которое чувствуется даже сквозь презерватив, заливает его изнутри. Стонут синхронно и замирают, отходя от порции удовольствия. Игорь ловит их обоих. Помогает улечься мало соображающим мужчинам на диван. А свободной рукой мягко сжимает ладошку Серёжи. Тот как остервенелый вцепился в него когда кончил и сейчас, едва ли осознанно сжимал чужую ладонь. Гром с лёгкой улыбкой поглаживает перенасыщенного парня по плечам и чмокает в затылок. Первым оживает Олег. Поудобней опирается на руку и выскальзывает из горячего тела, под недовольный Серёжин всхлип. Презерватив связывают, и он летит в мусорку. Игорь с несвойственной ему нежностью обводит шершавыми ладонями подрагивающее тело и заставляет принять положение сидя. А потом укладывает тяжело дышащего Серёжу себе на плече. -Как ты? Буквально шепчет мужчина. А у Серёжи сил только на неясные кивки и невнятный полузадушенный стон. Олег появляется рядом с салфетками и тёплыми поцелуями быстрее, чем разморённый оргазмом Серёжа успевает что-то сообразить. -На второй заход, меня не хватит Сопит в чужое плечо Разумовский, пока его обтирают от склизкой спермы, которая рискует остаться неприятными разводами на коже, если засохнет. А Гром только тихо усмехается и поглаживает того по голой спине. -Мы видим. Отходят понемногу. Серёжа уже вполне оживший, начинает вертеться в чужих объятиях и по привычке невнятно чего-то требовать. Совместный душ, оказывается вполне сносной идеей. Только уставший и до сих пор слегка пьяный Серёжа может только сесть на дно ванной и расслабить затёкшие мышцы, полностью вверяя себя в руки любимых мужчин. Уже лёжа под одеялом в коконе из рук, он слегка отрешенно накручивает прядь на палец и заглядывает к Олегу в телефон на чистом интересе. -Я вас не сильно обидел? Немного неуверенно и тихо спрашивает Серёжа, и невольно сильней сжимает руку Игоря. -М? Нет. Не забивай голову. Ты просто выпил. -Знаю. Просто хотел убедиться. До этого момента, казалось спящий Гром, наконец подаёт голос. -Чувствую себя настоящим семьянином. Семья, дом, даже по сережиной милости посаженное дерево… Слегка лирическое отступление, заставляет всех повернуть к нему головы -Ага, остался ребёнок. Теперь уже начинает волноваться Серёжа. Он сжимает пальцами край одеяла и сползает ниже на подушках. -Сами рожайте. А Олег от души посмеивается и чмокает того в покрасневшее ушко. Семья