Осколок зазеркалья

Камило кое-как отстранился от чужих губ. Нужно было восстановить дыхание. Губы, мокрые, будто горели. Карлос лежал под ним, довольно растянувшись в улыбке, и не желал шевелиться. Его грудь трепетно вздымалась вверх. Камило фыркнул. — Вставай, нужно возвращаться, — сказал лицедей, вставая и направляясь вниз. Новообретённый друг кое-как поднялся, отряхивая пончо, и усмехнулся, увязавшись следом. — Что? Так не понравилось? — довольно мурчал он, — А я говорил, что ты плохо целуешься! — Не во мне дело, — Камило показал ему язык. Карлос подумал, что было логично, будто его друг намекает, что это он плохо целуется. На самом же деле единственная причина, по которой пришлось остановиться — едва не начавшийся движ в штанах. Камило, конечно, было любопытно, каково это — заниматься подобным со своим отражением, но он не собирался повторять судьбу своих дядь. Он не хотел отношений со своим «двойником». Они спустились вниз быстро, и, пройдя на первый этаж, забрели в гостиную. Карлос, подходя к заветному проходу, услышал голоса. Он остановился, спрятавшись за стенкой. Камило окинул его недовольным взглядом, но получив от того многозначительное подмигивание, вздохнул, входя в комнату в одиночку. Тут же несколько пар глаз окутали его недовольством. — И где ты, дорогой, был? — фыркнула только-только успокоившаяся Пепа. — Искал кое-кого, — пожал Камило плечами. Девушка сильнее стиснула зубы. Мирабель стояла рядом, скрестив руки на груди. Чуть поодаль Джульетта тихо болтала с Бруно. Сьете стоял за спиной провидца, внимательно их слушая. Однако стоило лицедею войти, все трое повернулись к нему. — И кого же ты искал? — проскрипела Пепа, скрестив руки на груди. Тучка над её головой, пусть и не такая большая, как раньше, выдавала недовольство. Позади лицедея послышался вдруг самодовольный голос: — Ну, допустим, меня. Карлос в облике Камило вышел из-за стены, становясь бок о бок с другом, и, убедившись, что все смотрят на него, перевоплотился в себя. — Весело я вас развёл, да? — усмехнулся парень, любуясь чужими шокированными лицами. Мирабель распахнула глаза. Она узнала его первой, и стремительно начала бледнеть, трястись, словно ягнёнок, опустив взгляд в пол. Бруно тоже слегка напрягся, но Сьете приобнял его за плечи. Его глаза-фонари таили в себе опасность. Джульетта нахмурилась. Она пыталась вспомнить, где же видела этого мальчишку. — Ты… Т-ты кто такой? — спросила возмущённая Пепа, и Карлос уже хотел было съязвить, но лицедей вовремя его перебил. — Мам, помнишь Карлоса? — Карлос? — брови девушки поползли к переносице, она пыталась вспомнить, где же слышала это имя, — Карлос, Карлос… К-карлос… Она вдруг стремительно начала бледнеть. Губы задрожали, и с каждой произнесённой буквой становилось всё тяжелее дышать. Туча над головой почернела, затихла, словно клуб дыма. Феликс напрягся. Он приобнял свою жену, но это не помогло. Рыжая женщина продолжала смотреть на появившегося мальчишку, словно на смерть, пришедшую вдруг по её душу. Карлос видел это. Такая реакция его забавляла. — Что такое? — нахмурился Камило, не понимая, почему все вдруг так испугались. Никто, однако, не ответил. Повисла гробовая тишина. Первой очнулась Джульетта. Она поднесла Камило корзину, покрытую салфеткой, и наказала: — Вот, отнеси Хорхе и Эрнандо. А мы пока что тут поговорим. Камило не был уверен, что стоит это делать, но, тем не менее, взял корзину в руки и пошёл, утягивая за собой друга, в сторону выхода. Убедившись, что они покинули дом, взволнованная женщина повернулась к остальным. — Позовите Паулу.

***

Камило шёл спокойно, пытаясь вспомнить, где же поселились двое новобрачных. Карлос шёл следом, перепрыгивая неровную плитку на одной из дорожек, представляя, что если упадёт за границу, оступится — тот тут же попадёт в огромную яму с шипами. И, тем не менее, он внимательно слушал нудные причитания своего друга. — И запомни, не трогай Паулу, — закончил Камило, — Если хоть пальцем её тронешь, отрежу руку. — Ты за кого меня принимаешь? — фыркнул тот в ответ, слегка обиженный, — Я, вообще-то, уже говорил с ней утром. Она очень забавная, всё твердила мне про каких-то Бланку и Алехандро, а потом угостила печеньем. Даже дала погладить крысу. Камило, выслушивая чужую историю, облегчённо выдохнул. По крайней мере, малышку не ждёт судьба Мирабель. Это, несомненно, радовало. Наконец отыскав среди множества домов тот, что стоял на окраине, Камило постучал в дверь… Никто не открывал. Он постучал сильнее. По-прежнему тишина. — Отойди-ка, — попросил Карлос, и, размявшись, собирался пнуть дверь ногой. Та вдруг открылась. Его удар пришёлся прямо по голени Хорхе. — Блять! — Тот, от страха и боли, подскочил, хватаясь за ушибленное место, и едва не свалился, успев ухватиться за стоящую позади вешалку. Камило вошёл внутрь, осматривая мужчину. Карлос нырнул следом, незаметно скрывшись в одной из комнат. Видок у Хорхе был не очень: волосы растрёпаны, лицо, на котором, что странно, не было ведра, опухло, а белый махровый халат, в котором он завернулся, был надет задом наперёд. — Предупреждать надо! — гаркнул он, — Люди, между прочим, в такое время должны ещё спать! Кто ты и зачем припёрся?! — Хорхе, это я, — спокойно ответил лицедей, — Ты знаешь, который час? — Конечно, — мужчина встал, отряхнувшись, и уверенно заявил, — Сейчас три часа утра! Почему ты пришёл так рано? — Сейчас почти полдень. Хорхе замолчал. Он молчал с минуту, а потом, сжав кулаки, вдруг закричал, подняв голову вверх: — Эр, я тебя прибью, только попробуй спуститься! — и, тяжело вздохнув, вернулся к разговору с пришедшим гостем, — Так зачем ты пришёл? — Джульетта передала вам корзину с завтраком, — объяснил юноша. Хорхе вдруг оживился. Он уже долгое время чувствовал голод. Головная боль почти прошла, лишь в горле немного першило. Он, несомненно, переживал утреннюю тягость гораздо лучше, чем его муж, всё ещё валяющийся бренным телом в постели. — Пойдём-ка в гостиную, — сказал он и и направился к выходу. Камило едва успел его перехватить. — Не та сторона, — пояснил он на недоумевающее выражение лица, и слепой потёр висок, пытаясь прийти в себя. — Отведи меня к дивану, пожалуйста, — попросил он Камило, — Мне нужно время, чтобы привыкнуть к новой обстановке. Лицедей послушно сопроводил мужчину к дивану, даже усадил того, а сам сел напротив, поставив корзину на небольшой столик посередине. Атмосфера в их новом доме была по-своему уютная. Сразу было заметно, кто чем занимался. Эрнандо взял на себя выбор цветов для стен, пола, и всего стоящего, а Хорхе — занялся интерьером, расстановкой вещей и материалами. Хотя, ему бы стоило взвалить на себя всё. Его счастье, что он не видел собственный дом, покрытый сплошь оттенками зелёного, к которому у Эрнандо, видимо, была особая страсть. Недалеко копошились несколько крыс, которых мужчины забрали с собой. Парочка из них уже успела забраться в корзину. Только Хорхе хотел завести беседу, как раздался вдруг крик: — Я убью тебя, сучёныш! Кричал Эрнандо со второго этажа. Вслед за криком раздался громкий смех, бешеный топот двух пар ног, и вот уже с лестницы по перилам вниз скатился Карлос, вновь в облике Камило, а за ним — Эрнандо, полностью голый. Камило поперхнулся воздухом. Хорхе испуганно начал прислушиваться к происходящему. Карлос занырнул за спинку кресла Камило и ехидно посмотрел на удивлённого Эрнандо, которого застукал в ванной, чистящим зубы, и, не удержавшись, шлёпнул по заднице. Тот вмиг взбесился, однако теперь снова стоял как несколько мгновений назад, с вытаращенными глазами, и смотрел в сторону двух Камило. — Какого чёрта происходит?! — вскрикнул испуганный Хорхе. — Да мне бы самому знать! — ответил ему Эр, — Почему здесь два Камило?! — Здесь два Камило?! — Этот придурок не Камило! — остановил паникующих настоящий лицедей, и, грозно зыркнув на Карлоса, заставил того перевоплотиться в себя. Он обиженно фыркнул, но тут же забыл про тоску, улыбнулся двум шокированным новобрачным. — Что, чёрт возьми, творится? — ещё раз спросил Хорхе недовольно скрестив руки на груди. Камило вздохнул. Ему надоело объяснять, как ему стало скучно, как он попросил племянницу помочь, как появился его давний друг. Вместо того парень коротко и ясно кинул: — Паула. Оба мужчины, не задумываясь, понимающе закивали. Эрнандо, потянувшись, открывая вид на немаленький пушок под мышками, свалился рядом с Хорхе, целуя того в висок. — Почему ты, мать твою, голый? — не выдержал Камило. Он, конечно, был готов к любому зрелищу, но не к такому. Парень не знал, куда девать глаза, лишь бы не пялиться на чужие причиндалы. — Ты голый?! — закричал Хорхе, выпучив на мужа блеклые глаза, а тот только самодовольно фыркнул, сильнее раздвигая ноги, вальяжно раскидываясь на новом диване. — А что? Мой дом, могу себе позволить ходить как хочу! — заявил он, уверенный в собственной правоте, — И вообще, нечего так резко врываться! Мы, может, занимались тут всяким, а тут вы со своими… Что там, кстати, в корзинке? Отвлекаясь от собственных причитаний, мужчина уловил запах горячего аппетитного завтрака, и уже было потянул к нему руки, как вдруг получил от мужа смачный подзатыльник. — Пошёл и оделся! Сейчас же! — рявкнул недовольный Хорхе. Эр, недовольно бурча что-то под нос, нехотя встал. — Простите, ребятки, жёнушка злится, — ехидно бросил он и, сверкая пятой точкой, удалился обратно на второй этаж. — И надолго ты тут? — спросил Хорхе у новоиспечённого двойника, а тот, до глубины души поражённый произошедшим за последние несколько минут, заявил: — Надолго. Возможно, навсегда.